«Академический спринт: как одна семья нашла все лазейки в системе высшего образования — и устроила вузам квест на выживание»
В «Московском комсомольце» попытались разобраться, существует ли тот самый «преподавательский заговор», о котором с такой страстью вещает один многодетный отец. И нет, это не сюжет для триллера — это будни российского высшего образования в эпоху ускоренного обучения, когда диплом всё больше напоминает товар на распродаже: бери, пока кафедры не прикрыли. И ознакомившись, написали статью, совершив тем самым фатальную ошибку....
Евгений Валерьевич Тепляков, папа девяти детей и двух котов ‑ «дипломников», ознакомился с материалом журналистов — и тут же разглядел вездесущую тень сговора. В списке подозреваемых — МГУ, МАДИ, РГГУ, МРГУ и ещё какой‑то вуз, который, видимо, попал в список по принципу «лишним не будет». По версии главы семейства, деканат «переклинило», руководство вузов «играет в идиотов», а отдельные сотрудницы удостоились лаконичного определения «какая‑то тётенька». В общем, если бы академические интриги оформляли как сериал, у Теплякова был бы стопроцентный рейтинг — и, возможно, отдельный спин‑офф про борьбу с «неправильными» оценками.
Главная драма всей эпопеи разворачивается вокруг 13‑летней Алисы: ей, видите ли, не ставят высшие баллы, не спешат вручать красный диплом, а кое‑кто из преподавателей и вовсе осмеливается заикнуться про «недостаток мышления». Видимо, в представлении семьи недостаток мышления — это когда не ставят «отлично» по умолчанию, а требуют хоть какой‑то аргументации.
Алиса между тем успела защитить одну и ту же дипломную работу («Взаимосвязь особенностей мышления и эмоциональной сферы у детей 5–7 лет») сразу в двух вузах. С точки зрения академической этики это выглядит как попытка сдать один и тот же экзамен дважды и получить две оценки, но с юридической стороны всё чисто: закон не запрещает защищать один диплом в разных местах, если обучение платное. Похоже, авторы нормативных актов просто не предполагали, что кто‑то решит превратить диплом в многоразовый товар — вроде абонемента в спортзал, который можно использовать в разных филиалах.
Эксперт в области образования Мария Бушуева метко заметила, что семья Тепляковых — идеальный «тестер дыр и уязвимостей» в системе. И правда: сначала они оседлали тренд на семейное обучение, потом натаскали Алису на ЕГЭ, а затем плавно перешли к заочному формату с массовым перезачётом предметов. Схема оказалась настолько гибкой, что в РГГУ её дипломатично назвали «большой вовлечённостью законных представителей». Если перевести с вежливого на бытовой, это значит: родители настолько активно «учатся» за дочь, что грань между помощью и подменой учебного процесса окончательно стёрлась. А вузы, вместо того чтобы сказать твёрдое «нет», предпочли дипломатично кивать: мол, «вовлечённость» — это хорошо, даже если она граничит с академическим цирком.
Преподаватели вузов, столкнувшиеся с этой ситуацией, рассказывают истории, от которых хочется одновременно смеяться и плакать. По их словам, Алиса — умная и старательная девочка, которая вполне могла бы претендовать на красный диплом… если бы в процесс не вмешивался папа. Как только он подключается, «пиши пропало». На защитах мама открыто критиковала комиссию, а папа подсказывал нужные ответы прямо из‑за кадра — словно это не академическая процедура, а телешоу с подсказками, где главный приз — диплом, а не деньги.
Особенно трогательно выглядит ситуация с антиплагиатом: на защите диплома система показала всего 15 % оригинальности. В вузах намекают, что Евгений Валерьевич не слишком заморачивался с уникальностью текстов, но из‑за сбоев в работе ИИ результаты проверки решили не учитывать. Вот она, ирония цифровой эпохи: система антиплагиата могла бы разоблачить схему, но её подвели алгоритмы. Получается, в борьбе за академическую честность техника сдалась первой.
Пока везение на стороне семьи: есть шанс, что шестеро из девяти «вундеркиндов» успеют получить свои дипломы до масштабной реформы высшей школы, которая грозит прикрыть многие кафедры с «полухалявной» заочкой. Но, как известно, любому везению рано или поздно приходит конец. И, возможно, эта история станет тем самым катализатором, который заставит систему наконец задуматься: а что вообще мы выдаём под видом высшего образования, если его можно пройти по принципу «перезачёт плюс настойчивость»?
Психологи смотрят на ситуацию без восторга. Социальный психолог Валерий Раушинский прямо говорит, что здесь «отклонения налицо, и они вредны для детей». По его мнению, даже при высоком интеллекте эмоциональная сфера и социальные навыки формируются только в кругу ровесников. А когда ребёнка искусственно подгоняют, заставляя играть роль взрослого специалиста (и даже продавать консультации за 50 тысяч рублей), это неизбежно приводит к стрессу и внутренним конфликтам. Алиса, по словам экспертов, вынуждена быть и кормилицей, и нянькой, и «вундеркиндом» одновременно — вместо того чтобы просто проживать свой возраст.
После публикации статьи Тепляков не замедлил с ответом: с «вымученной улыбкой» он объявил материал фейком и хейтом, а заодно продемонстрировал чудеса лингвистической изобретательности, намеренно исказив фамилию журналистки. Видимо, в его системе координат это считается остроумной «интеллектуальной шуткой». В мире, где диплом можно получить по ускоренной схеме, а критику — опровергнуть переименованием оппонента, грань между образованием и перформансом становится почти неразличимой.
В довершение всего в материале мелькнул и намёк на возраст незнакомой журналистки — что само по себе забавно, учитывая, что самому Евгению Валерьевичу через неделю исполняется 42 года, а его внешний вид, по наблюдениям наблюдателей, уже давно прибавил ему лишних 20 лет. Но, похоже, в мире ускоренного образования законы физики и возрастные рамки работают по особым правилам — так же, как и критерии оценки знаний.
Так что пока одни вузы пытаются сохранить академические стандарты, а другие — просто не сойти с ума от родительских инициатив, история семьи Тепляковых остаётся одновременно и поучительной, и сюрреалистичной иллюстрацией того, как можно использовать пробелы в системе. А система, в свою очередь, будто бы не против: ведь заочка за 70 тысяч рублей в семестр — это тоже вклад в развитие образования, пусть и не совсем тот, о котором мечтали реформаторы.
Главное, чтобы за погоней за рекордами не забыли про самого ребёнка — ведь даже самый блестящий диплом не заменит нормального детства. И если уж мы всерьёз говорим о модернизации высшего образования, начать, пожалуй, стоит не с новых стандартов, а с того, чтобы диплом снова стал символом знаний, а не призом за ловкость в обходе правил. А пока- пока можно спрогнозировать иск от Евгения Валерьевича к журналистам в суд.