С кем пришлось биться Пересвету или то, что не сказано в житии.
Нижеописываемую историю я слышал очень давно — лет 25 назад, что и описал в своей книжке «Священный ЗОВ»... Подобное свидетельство я прочитал и у епископа Митрофана Баданина1 недавно (года 2-3 назад) в его книжечке о сквернословии «Правда о русском мате», что счёл нужным и привести дополнительно:
«...Современные апологеты матерного языка часто ссылаются на его энергетику, утверждая, что с её помощью легче решать особо трудные задачи, идти в атаку или просто преодолевать страх. Духовная сила, естественно, имеет и материальное измерение. Не секрет, что помощь воину в сражении подчас приходит сверхъестественным образом, поступает извне. Сейчас среди молодых людей, служащих в армии и во флоте, и особенно в спецподразделениях, становится популярным неоязычество. За стремлением обратиться к духовной практике восточных единоборств, равно как и славянских магических воинских обрядов, стоит попытка вернуться к темным силам прошлого, вновь призвать давно побежденных и изгнанных христианством так называемых “богов, которые в существе не боги” (Гал. 4, 8)...
Недавно на собеседовании у Святейшего Патриарха я обратил внимание на картину, висящую в его приемной. Это был подлинник картины Павла Рыженко “Победа Пересвета”. На полотне изображена знаменитая схватка непобедимого татаро-монгольского богатыря Челубея и нашего Александра Пересвета — монаха, который по особому благословению преподобного Сергия Радонежского вышел со своим собратом Андреем Ослябей на бой на Куликовом поле. Великая мудрость и прозорливость замечательного русского святого, преподобного Сергия, проявилась в самой сути этой схватки. Это была битва сил света и сил тьмы. И это вовсе не образное выражение, а самое существо событий, произошедших 8 сентября 1380 года. Когда мы стояли перед этой картиной, один из игуменов Троице-Сергиевой лавры рассказал нам такую историю. В лавре есть монах, который во времена своей юности, как и многие тогда, был увлечён восточными духовными традициями и боевыми искусствами. Когда началась перестройка, он с друзьями решил поехать в Тибет, дабы поступить в какой-нибудь буддийский монастырь. С 1984 года, когда монастыри Тибета открыли для доступа, правда, по ограниченным квотам, туда стало приезжать множество иностранцев. И надо прямо сказать, что к чужеземцам отношение в монастырях было крайне скверное: все-таки это тибетская национальная духовность. Наш будущий монах и его друзья были разочарованы: они так стремились к этому возвышенному учению, к этому братству, духовным подвигам, мантрам и молитвам. Такое отношение продолжалось до тех пор, пока тибетцы не узнали, что перед ними русские. Они стали переговариваться между собой, и в разговоре прозвучало слово “Пересвет”. Стали выяснять, и оказалось, что имя этого русского монаха записано в особой святой книге, где фиксируются их важнейшие духовные события. Победа Пересвета занесена туда как событие, которое выпало из привычного хода вещей.
Оказывается, Челубей был не просто опытным воином и богатырём — это был тибетский монах, прошедший подготовку не только в системе боевых искусств Тибета, но и освоивший древнейшую практику боевой магии — Бон-по. В результате он достиг вершин этого посвящения и обрёл статус “бессмертного”. Словосочетание “Бон-по” можно перевести как “школа боевой магической речи”, то есть искусство борьбы, в котором эффективность приёмов боя беспредельно возрастает за счёт привлечения путём магических заклинаний силы могучих сущностей потустороннего мира — демонов (бесов). В результате человек впускает в себя “силу зверя”, или, проще говоря, превращается в единое с демоном существо, некий симбиоз человека и беса, становясь бесноватым. Платой за такую услугу является бессмертная душа человека, которая и после смерти не сможет освободиться от этих жутких посмертных объятий сил тьмы. Считалось, что такой монах-воин практически непобедим. Количество таких, избранных духами, воинов-тибетцев всегда было крайне невелико, они считались особым явлением в духовной практике Тибета. Поэтому-то Челубей и был выставлен на единоборство с Пересветом — чтобы ещё до начала сражения духовно сломить русских.
На известной картине В. М. Васнецова оба воина изображены в доспехах, что искажает глубинный смысл происходившего. Павел Рыженко написал этот сюжет вернее: Пересвет на схватку вышел без доспехов — в облачении русского монаха великой схимы и с копьём в руке. Поэтому он и сам получил тяжёлую рану от Челубея. Но “бессмертного” он убил. Это вызвало полное замешательство татарского войска: на их глазах произошло то, чего в принципе не может быть. Нарушился привычный ход вещей и пошатнулись незыблемые законы языческого мира. И по сей день служители духов тьмы, мастера восточных единоборств, хранят память о том, что есть некие “русские”, у которых есть свой Бог, сила которого неодолима. И этот русский Бог выше всех их богов, и воины этого Бога — непобедимы...». А значит и вопрос «был ли вообще Пересвет» отпадает сам собой.
Кроме того
В житии Преподобного Сергия Радонежского Епифания Премудрого нет упоминания учеников Сергиевых Александра Пересвета и Андрея Осляби. И сие может быть объяснимо. Как мне думается, жизнеописатель, будучи сам монахом, сосредоточился на духовной стороне описания своего учителя; и, видимо, мог посчитать не таким важным исторический вопрос с посылом послушников преподобного на Куликовскую Битву. К тому же он сделал сие по просьбе великого князя Дмитрия Иоанновича. Но меня сей вопрос всё равно озадачивал...
И тогда пришла мысль посмотреть подобное житие у главного составителя Четьи Миней или пространного сборника житий святых - Святителя Дмитрия Ростовского (Туптало). И действительно, у него на День памяти преподобного и богоносного игумена всея Руси оказался включен сей эпизод (1684-1688), который и привожу:
"В то самое время в обители Сергиевой подвизались два инока Александр Пересвет и Андрей Ослябя: в миру они были воинами, опытными в ратных делах. Этих иноков-воинов и просил великий князь у преподобного Сергия; старец тотчас же исполнил просьбу Димитрия Иоанновича: он приказал возложить на этих иноков схиму с изображением Креста Христова:
– Вот, чада, оружие непобедимое: да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!"
Почему я имею доверие к святителю Дмитрию? Дело в том, что при составлении им жития святаго мученика конца 3-го века Ореста времен императора Диоклетиана, произошёл такой чудесный случай. Когда святой святитель уже закончил его житие , то оный Божий страдалец явился ему во сне и сказал: "я больше претерпел за Христа мук, нежели ты написал". Святой открыл ему грудь свою и показал глубокую рану от прожжённого железа, а также показал разрезанную руку... А поэтому я и посчитал, что если бы сие не имело место быть, то Господь нашёл бы способ как вразумить своего верного служку и исключить сей эпизод из его трудов...
