Красный джип Willys MB несся по серпантину горной дороги острова
Нуку-Хива. После дождя грунтовка превратилась в каток из красной глины,
машину заносило, водителю с трудом удавалось вписываться в повороты. За
рулем сидел мужчина лет тридцати спортивного телосложения с выжженными солнцем светлыми волосами. На белой майке под красной гавайской рубашкой расплывалось алое пятно. На пассажирском сиденье рядом с ним лежал розовый плюшевый мишка. Каждые пять секунд водитель бросал взгляд на зеркало заднего вида, высматривая преследователей.
За машиной гнались бородатые байкеры на харлеях. На прямых участках дороги они осыпали джип очередями из пистолетов-пулеметов MAC-10.
Впереди был водопад. Спеша до него добраться, водитель джипа вдавил педаль газа в пол, рискуя сорваться со склона на крутых поворотах.
Из зеленого моря джунглей вынырнул белый вертолет с изображением головы мавра на боку. Он сравнялся с машиной и открыл по ней огонь из пулемета.
Водитель маневрировал, стараясь не попасть на прицел. До водопада остался один поворот. Завернув за угол, мужчина увидел мост, под которым вода,
срываясь с отвесной скалы, уходила в горное озеро. Дорогу за мостом
перегородили несколько черных внедорожников, перед которыми стояли
вооружённые боевики триады в одинаковых темно-синих рубашках поло и
льняных брюках. Они открыли огонь по джипу.
Водитель Willys резко выкрутил руль и вылетел с дороги. В полете мужчина выпрыгнул из джипа, который врезался в вертолет. Пролетев десять метров вниз, блондин упал в озеро. Даже опускаясь на дно, он крепко сжимал в руке плюшевого мишку. Послышались резкие щелчки – рядом с ним в толще воды пролился свинцовый дождь автоматной очереди. Он запаниковал, попытался вздохнуть и, нахлебавшись воды, закрыл глаза.
К нему подплыл парень в черных
брюках и черно-золотой рубашке и, схватив за шиворот, потянул к берегу.
На поверхности еще несколько азиатов в белых майках и классических
черных брюках помогли товарищу вытащить водителя джипа на берег. Пока
утопленника пытались вернуть к жизни, спасатель сидел рядом и тяжело
дышал, синтетическая рубашка с золотыми драконами прилипла к жилистому
телу.
Водитель джипа захрипел и выдал фонтан воды из легких.
Азиаты, спасшие его, стали оживленно спорить. Один из них, на рубашке
которого был оскалившийся тигр в красном пламени, вырвал медвежонка из
рук европейца и направился к Peugeot 406, стоявшему неподалеку. Двое
мужчин в белых майках подняли блондина за руки и за ноги и погрузили в
багажник машины. Через пару минут авто резко тронулось с места.
В подскакивающей на каждой кочке машине мужчина окончательно пришел в
себя. Он безрезультатно пытался ощупать пространство в поисках рычага,
который позволит выбраться. Раздалась автоматная очередь. Водитель
прибавил газу. Раздался визг тормозов. Блондина вдавило в стенку
багажника. Легковушка перевернулась. Мужчина очнулся от запаха дыма.
Машина горела. Он в панике бил руками и ногами по крышке багажника – в
итоге она подалась, и беглец грохнулся на землю. Далеко впереди в
просветах деревьев виднелся океан.
Мужчина полз в листьях папоротника, стараясь как можно скорее выбраться из джунглей. Наконец он дополз до берега – узкой полоски белого песка между лесом и большой водой. Сзади послышался взрыв. Он закрыл голову руками. Рядом с ним упали крышка багажника, консервные банки и розовый мишка. Мужчина схватил игрушку и крепко прижал к груди. Рядом у самой кромки прибоя в белый песок упала кисть, застывшая в вызывающем жесте, с
вытатуированными на костяшках пальцев иероглифами «寧死不屈» (кит. «Лучше умереть, чем сдаться»). Кулак с большим пальцем, просунутым между
указательным и средним, теперь грозил океану.
Блондин перевернулся на спину, улыбаясь своему чудесному спасению. Закрыв глаза, он наслаждался шумом волн. Вдруг что-то сдавило ему грудь. Он попытался встать на ноги, но был повален на песок резким ударом. Его обступили несколько лысых латиносов в длинных черных широких шортах ниже колен и белых футболках. Один из гангстеров поставил ногу на грудь европейца, в его руках сверкнул мачете, занесенный для удара.
Водитель джипа зажмурился. В висках пульсировала кровь, океан оглушительно шумел над головой, но ничего не происходило. Он приоткрыл один глаз. На его груди была нога бандита, сам латинос лежал рядом с пулевым отверстием во лбу. Всех его товарищей постигла та же участь.
Встав на ноги, блондин побрел вдоль берега, прижимая к груди игрушку. Дойдя до пирса с рядами белоснежных яхт, он увидел каменную тропу, ведущую от берега вверх по склону. Хромая, мужчина заковылял по тропе, пока не вышел к шоссе и высокому забору, за которым виднелся особняк. На табличке перед входом переливалась золотая надпись «Посол России», которая дублировалась на французском языке. Мужчина позвонил в дверь и крикнул:
– Откройте! Я гражданин России. Мне надо срочно встретиться с послом.
На дороге из-за поворота появились черные джипы триад.
– Скорее! Меня преследует мафия! – кричал мужчина, часто нажимая на кнопку звонка.
Послышался гулкий механический скрип и дверь открылась. Мужчина прошмыгнул внутрь и закрыл за собой дверь, проверив, плотно ли она захлопнулась. Ему навстречу бежали несколько здоровяков в костюмах, которые, подхватив его под руки, завели в особняк.
– Мне срочно нужно увидеть посла! – повторял мужчина.
Охранники провели его в просторную гостиную, где в высоком кожаном кресле сидел крупный седой мужчина.
– Я посол. Что вы хотели?
– Меня зовут Иванов Владимир Георгиевич, я гражданин России. За мной
гонятся триада, австралийские байкеры, латинские картели, корсиканцы,
тайваньские бандиты и духи воинов Тики.
– Похоже, вы умеете
заводить друзей. Здесь вы на охраняемой территории, поэтому можете не
волноваться. Начните с начала. Как вы тут оказались?
– Хорошо, – мужчина тяжело вздохнул. – Вы не поверите, но все, что я вам расскажу – чистая правда…
***
Владимир Георгиевич проснулся раньше обычного. Сегодня был важный день. Первым делом он отдернул шторы, улыбнувшись солнечному зимнему пейзажу за окном, и сделал зарядку, как и каждое утро. Этой привычке, которая появилась у него ещё в пионерские годы, он не изменял уже шестьдесят лет.
Затем принял контрастный душ и отправился на кухню, где
приготовил себе завтрак, который ел уже пятьдесят лет – два яйца
всмятку, кусок столичного хлеба с маслом, крепкий черный чай с сахаром и
одна конфета «Коровка». Когда он уже допивал чай, на кухню вышла сонная
дочь Катя. Она с внучкой Аленкой переехала к отцу на время. Уже год
после таинственной пропажи ее мужа она не могла свести концы с концами.
Небольшой мебельный бизнес, которым раньше занимался супруг, терпел
убытки.
– Ну что, соня, садись есть, – весело сказал Владимир Георгиевич дочке. – Как там твои арендаторы? Не звонили?
– Сейчас все автоматически, пап. Мы оставили им ключи в сейфе на входе.
Ты извини, что мы так. Просто ума не приложу, как закрыть все эти дыры. Я
сдала квартиру только на туристический сезон. Этого должно хватить на
первое время.
– Ничего, доча. Оставайся сколько потребуется. Не переживай так из-за денежных трудностей. Иногда жизненные сложности оборачиваются чем-то хорошим. Вот я мечтал стать археологом, но провалил экзамен и попал не в аспирантуру, а в школу. После первого же проведенного урока понял, что это дело всей моей жизни, и к тому же познакомился там с молодой коллегой, твоей мамой. Получилось, что мой провал на экзамене был началом самой счастливой жизни, которую я ни на какие бы тайны пирамид не променяю.
Старик потер шею.
– Что,
пап, болит? – Катя подошла к отцу, чтобы сделать массаж. – Сидишь
целыми вечерами, сгорбившись, проверяешь тетради. Ты правильно делаешь,
что уходишь. Надо позаботиться о здоровье.
На кухню вышла заспанная внучка лет пяти.
– Ох, моя принцесса, – старик подхватил Аленку на руки. – Что тебе приготовить?
– Касу.
– Кашку приготовить, моей малышке, – улыбнулся дед. – Сейчас все будет сделано.
– Деда, у тебя глаз упал.
– Ох, да, у деды стеклянный глаз, иногда бывают проблемы, – старик передал внучку дочери и поправил протез.
– А почему у тебя стеклянный глаз? – спросила девочка.
– Это было так давно… В студенческие годы, когда еще только учился на
историка, я подрабатывал грузчиком в Эрмитаже. И вот привезли туда
выставку «Сокровища гробницы Тутанхамона». Стали мы ее разгружать, а
один ящик бабах и упал. Я увидел, как из него вывалилась золотая маска,
похожая на ту, что ты на новый год в садик надевала. Только ты была
лисичкой, а это была маска египетского царя. Наш старший, Витя, быстро,
пока никто не видел, положил ее обратно. Знаешь сколько шума было бы,
если кто-то узнал, что мы ящик уронили – международный скандал. Никто
этого не заметил, а через месяц Витя умер. Валера, Антон и Толик,
которые несли груз, лишились рук. Каждый той, которой прикасался к
ящику. Я вот только посмотрел… Потерял глаз. Врачи сказали, что
инфекция, но я знаю, что это проклятье фараона. А знаешь, что самое
интересное. Не было этой маски на выставке, никто ее не привозил, ни в
одном каталоге она не числилась, но я-то ее видел…
Девочка расплакалась.
– Папа, ну зачем ты ужасы такие рассказываешь? Она же еще маленькая! – Катя унесла девочку в комнату, чтобы успокоить.
– Извини, родная, не подумал. Но это правда, – крикнул старик вслед.
Владимир Георгиевич достал из шкафа лучший костюм и сорочку, которую тщательно выгладил накануне. Сегодня был важный день – проводы на пенсию.
Подходя к зданию школы, он остановился и пару минут разглядывал окна и ступени перед входом. Двадцать пять лет мужчина проработал здесь, но никогда не замечал, что фасад украшен красной мозаичной битой плиткой, а ступеней перед входом пять. Столько лет поднимался по ним, а только сегодня, в последний день, сосчитал.
Когда он зашел в учительскую, коллеги, большая часть которых женщины, его тепло поприветствовали. Все с нетерпением ждали вечера, когда будет торжественный банкет в столовой, а трудовик шепнул на ухо, что для такого дела даже купил пять звездочек. Учитель с тоской посмотрел на огромное расписание на стене, где напротив кабинета истории №221 стояла фамилия Иванов В.Г., в очередной раз удивившись тому, что написано оно было не на ватмане, а на пластиковой доске – раньше он этого не замечал.
– Владимир Георгиевич, зайдите ко мне, – окликнула его Ольга Николаевна, директор школы.
Учитель безропотно повиновался. В кабинете женщина взяла лейку и начала поливать фиалки, стоящие у окна.
– Садитесь, – не поворачиваясь к вошедшему, сказала она. – Вы так и не передали мне заявление об увольнении.
– Да, я понимаю, что сегодня торжественные проводы, но я как-то еще сомневаюсь…
– Как сомневаетесь? – холодным тоном произнесла директор, поворачивая
горшки с цветами. – Для вас в столовой уже именинный пирог испекли. Мы с
девочками и Николаем Кузьмичом скинулись на подарок. А вы не знаете
увольняетесь или нет?
– Просто все так внезапно. Я не знаю. У меня
еще и у дочери тяжелые времена. Для меня сейчас деньги лишними не
будут, – мужчина потер разболевшуюся шею.
– Ну, мы с вами договаривались. Вы же понимаете, что надо дать дорогу молодым?
– Я понимаю, но я имею право…
– Право! – Ольга Николаевна резко поставила лейку и брызги воды из нее
упали на подоконник. – У меня только одна ставка для учителя истории. Вы
уже пенсионер, заслуженный учитель. У вас стаж больше сорока лет, пора и
отдохнуть. И если бы не было кому доверить детей?
– Но просто так поспешно в середине года…
– А почему нет? Вот вы говорите, вам нужны деньги. А молодым специалистам
они не нужны? Роман Александрович пришел к нам с отличными
рекомендациями.
– Он же ваш сын…
– И что это меняет? – женщина вырвала из горшка с фиалками травинку. – У него есть диплом. Вы сомневаетесь в его квалификации?
– Нет.
– Тогда пишите, – она развернулась на каблуках к учителю и, сделав
быстрый уверенный шаг, положила перед ним лист бумаги и ручку.
Владимир Георгиевич написал заявление и молча вышел из кабинета директора.
Прощальный вечер прошел замечательно. Коллеги произносили теплые тосты, читали стихи, дарили подарки. Сотрудницы бухгалтерии, переодевшись в костюмы советских школьниц, разыграли юмористическую сценку.
Было девять вечера, когда Владимир Георгиевич, чуть покачиваясь, пошел домой. В руках были объемные пакеты с подарками. Подходя к автобусной остановке, он задрал голову, чтобы свериться с расписанием. Вдруг нога поехала на скользком насте, и старик упал навзничь, ударившись затылком. Перед глазами поплыли черные круги. Он попытался подняться, руки беспомощно загребали снег. Попробовал перевернуться, но тело пронзила острая боль. Мысли путались, в висках пульсировала кровь, его бил озноб. Было холодно, невыносимо холодно, словно тысяча ледяных иголок кололи кожу. И очень хотелось спать.
Владимир Георгиевич очнулся от невыносимой
жары, во рту пересохло и язык неприятно царапал небо. Он снова ощутил
дикую боль, казалось, что в левую пятку кто-то вонзил раскаленный
гвоздь. Перед глазами все еще плыли черные круги. Послышались крики.
«Чайки?» – подумал он.
Ему удалось перевернуться на живот. Зрение постепенно возвращалось. Первое, что он увидел, был паркет.
«Ого! Вот это благоустройство автобусной остановки» – мужчина провел рукой по планкам. – «Какое хорошее дерево».
Он аккуратно встал на колени. Несмотря на то, что Владимир Георгиевич
заботился о здоровье и регулярно делал зарядку, артроз давал о себе
знать, поэтому с коленями он обращался бережно. Оглянувшись по сторонам,
увидел белые пластиковые стенки, словно на дне огромной ванной.
Оперевшись на хромированную ручку, которая была прикручена к стенке,
встал на здоровую ногу.
От открывшей ему картины захватывало дух. Владимир Георгиевич стоял на палубе белоснежной яхты в сотне метров от тропических островов. На бескрайней лазурной водной глади высились скалы, поросшие изумрудным тропическим лесом. На узких полосках пляжей с черным и белым песком можно было разглядеть пышные пальмы. Океанские волны разбивались о подводные преграды в десятках метрах от берега, образуя жемчужные полосы белой пены. Теплый ветер доносил с островов запах дикой ванили и тропических цветов.
– Что это за… японский городовой? – выпалил учитель и рухнул на пол.
Левую пятку опять пронзила невыносимая боль. Он сел по-турецки, подвернув
ногу, чтобы рассмотреть рану. Из пятки торчал длинный белый шип. Похоже,
наступил на что-то на дне, когда купался. Только сейчас учитель понял,
что был в длинных бирюзовых плавательных шортах с розовыми фламинго,
которые промокли.
«Катя, похоже, постаралась. Сам бы я себе такие не купил», – подумал мужчина.
Надо было вытащить шип. Осторожно зажав конец колючки большим и указательным пальцем и, пару раз глубоко вздохнув, он резким движением выдернул занозу. Свет потух. Когда учитель пришел в себя, болела еще и челюсть. Похоже, что упал в обморок от боли и приложился лицом о борт яхты. Неизвестно сколько он был без сознания, но за это время на палубу из
пятки натекло много крови. Надо было срочно перевязать рану.
Встав на колени, чтобы опять не грохнуться на пол, он пополз в кают-компанию. Там было очень просторно. В центре большой деревянный стол, который огибали мягкие диваны, в углу штурманский стол, заваленный бумагами и книгами, а по стенам располагались многочисленные шкафчики с латунными замками.
Повсюду были поручни. На одном из них Владимир Георгиевич
увидел полотенце, которым можно перевязать рану. Она оказалась очень
глубокой и ткань быстро пропиталась кровью. Мужчина почувствовал, что
начинает отключаться.
«Надо вызвать спасателей», – пришла в голову мысль. – «Рация на штурманском столе».
Мужчина попытался подняться, но глаза предательски слипались, и он повалился на стол, сметя на пол несколько коробок с белым порошком. По всей каюте разлетелась серебристая пыль.
«Мука, что ли?» – Владимир Георгиевич тер глаза и отплевывался от белого порошка.
Опять стало темно, словно у солнца выключили рубильник. Придя в себя под
столом, он пополз в угол и, оперевшись на очередной поручень, подтянулся
к штурманскому планшету. На нем лежала старинная карта с большим
красным крестом, журналы и розовая кепка с бирюзовой надписью «Lucky
Bobby-boy». Над столиком была полка с рацией.
«И как этим пользоваться?» – испугался мужчина. Рука, словно не подчиняясь разуму, сняла тангенту и зажав большую кнопку поднесла к губам.
– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй! – произнес Владимир Георгиевич и утонул в забытье.
Читайте роман "Зов тотема" на портале AutorToday -> https://author.today/reader/613989/5861491