Дети из старобельского колледжа: «Он мог выжить, но побежал спасать друзей»
(продолжение,
начало здесь)
Лена Мартимьянова: маникюр на память о дочке
До родного поселка Лены от Рубежного — всего 7 километров, но сюда уже не ходят автобусы. Дорога — сплошная антидроновая сеть, во многих местах уже порванная, а за ней — обугленный сосновый лес.
Когда-то леса здесь сажали специально, чтобы защитить почву от ветров. Через каждую сотню метров встречаем стрелков — бойцы мониторят небо и большим пальцем показывают нам, можно ехать или нет.
Местный шофер потихоньку посвящает в историю родного края, но, увы, события последних лет не радуют: «На это кладбище родных возил, бабушку дроном у них убило. А здесь у храма крест — это могила священника, к нему во двор снаряд прилетел».
Подъезжаем по адресу и видим: в голубой крыше маленького дома — дыра от прилёта, стены покосились, одна практически уже рухнула. Здесь явно уже никто не живет. Стучусь к соседям, открывает пожилая женщина, в рабочей футболке со следами золы — во дворе жгут траву:
— Подскажите, а где живет семья Лены, которая погибла при обстреле в Старобельске?
— Так то мы и есть, дочка, — спокойно говорит бабушка. За ней на пороге дома появляется невысокая белокурая женщина в шортах — мама Лены, Наталья с дочкой оказались очень похожи.
— А что же случилось с вашим домом?
— Да вот, прилетело. Благо, никто не пострадал, мы так радовались, что дочку отправили в Старобельск. Правда, она всё равно приезжала каждую неделю к нам. Как пятница настает — она здесь. Хотя мы всегда так переживали, пока она доедет — такой стресс. И вот всё равно не уберегли!
Обстановка в селе с весны 2022-го была тяжелой, бабушка качает головой: «По мне, так хуже стало. Если сначала крыли артиллерией, затем появились дроны. Училась Лена в двух школах, в одну потом прилетело, перевели в другую. Но тут так беспилотники летали, что мы её перестали пускать. Лена всё рвалась туда, но потом и в школе сказали им дома сидеть — целились ВСУ именно по детям».
Даже выпускного у Лены не было, хотя она его очень ждала. Но семья все равно купила девушке белое платье и красивые туфли, о которых она мечтала, — выпускники собирались и отмечали своё вступление во взрослую жизнь тихо, по домам. Однажды матери удалось вывезти дочку в Москву — отдохнуть от войны.
— Какой была Лена?
— Ой, она у нас такой добрый ребенок. Мы денюжку ей пошлем, а она, вместо того чтобы себе что-то купить, нам гостинцы везёт. Они ещё готовили там у себя — она привозила угостить. Такой вот это человек добрый был, — плачет бабушка. В общежитии Лена жила на пятом этаже, в комнате на троих. Втроем они и погибли.
О гибели дочки Наталья узнала из новостей, когда сообщили об ударе по колледжу и назвали список без вести пропавших.
— Подружка Женя спаслась, потому что она домой поехала. И Лену с собой звала, а Лена правильная: «У меня две пары, две пары». А что тебе эти две пары?» — грустно говорит Наталья.
Замечаю у матери яркий маникюр, алый с золотом. На некоторых пальцах он уже слез, но всё равно выглядит очень нарядным. Странно, что перед похоронами она не захотела его снять. Она рассказывает:
— Это Алёнка мне сделала, она всегда любила приехать и заниматься мной: «Давай, мама, накрашу тебя и причешу красиво». Маникюр и педикюр обожала делать. Я теперь берегу — последняя память о дочке.
От Лены дома остались картины из мозаики, которые она дарила родным на праздники: букет маков, дом, который очень похож на их собственный, и сказочная лошадка с котенком на спине — ее Лена планировала на каникулах завершить, но так и не успела.
Оксана Терещенко: бабушка хоронила ее в закрытом гробу
С бабушкой Оксаны, живущей в Кременском районе, удалось встретиться не сразу. Наталья Брониславовна — маленькая, худенькая старушка в домашнем халатике, ей по нынешним меркам не так много лет, всего 63, но лицо испещрено морщинами, руки плохо слушаются, хотя она продолжает работать по хозяйству: за молоком её коровы приезжают даже из Рубежного.
