Мировая религия, зародившаяся в Корее: как Религия Объединения (Unificationism) стал глобальной религией
3 февраля 2026 года южнокорейская газета Сеге Ильбо (Segye Ilbo) опубликовала авторскую колонку корреспондента по вопросам религии Чон Сон Су под названием «Религия Объединения, превратившаяся во всемирную религию, является достоянием Кореи».
Чон рассказывает о том, что религия в современной Южной Корее остается предметом активных общественных дискуссий. Вопросы о том, как религиозные общины должны взаимодействовать с обществом, политикой и гражданской жизнью, продолжают возникать, отражая более широкие глобальные проблемы, связанные с плюрализмом, социальной ответственностью и культурным влиянием.
В этом контексте Религия Объединения (통일교), которую в СМИ часто называют Церковью Объединения, стал предметом обсуждения, особенно в связи с его глобальным охватом и влиянием за пределами Кореи. Чтобы понять, почему его все чаще называют не просто корейским религиозным движением, а «мировой религией», сначала нужно разобраться, что ученые подразумевают под этим термином.
В религиоведении «мировая религия» определяется не только возрастом, масштабом или известностью. В статье отмечается, что этот термин скорее относится к религиозной традиции, которая выходит за рамки этнических, национальных или региональных границ и успешно укореняется в различных культурных контекстах. Такие религии формулируют этические и философские принципы, претендующие на универсальность, развивают организационные структуры, способные поддерживать долгосрочную глобальную деятельность, и адаптируются к мультикультурным и многорасовым обществам, не теряя своей целостности.
Если рассматривать Религию Объединения с этой точки зрения, то он уже не вписывается в рамки местной религии или недолговечного нового религиозного движения. Он превратился в глобальную религиозную систему с институциональным присутствием практически во всех частях света.
По словам Чон, сегодня Религия Объединения официально зарегистрирована и действует в 195 странах. Его глобальное присутствие не ограничивается миссионерскими центрами, управляемыми из Кореи, а во многом опирается на местное руководство в регионах Северной и Южной Америки, Европы, Азии и Африки. Такой акцент на местном руководстве позволил движению встроиться в местные культуры, сохраняя при этом общую теологическую и организационную структуру. С научной точки зрения такая степень глобальной интеграции является одним из самых явных признаков того, что религия преодолела порог и стала по-настоящему «мировой».
Такого мнения придерживаются не только корейские наблюдатели. Ряд выдающихся западных социологов религии изучали Религию Объединения и пришли к аналогичным выводам. Британская исследовательница Эйлин Баркер (1938–), известная своими обширными работами о новых религиозных движениях, назвала Религию Объединения редким примером веры, намеренно созданной для того, чтобы дать верующим идентичность, выходящую за рамки традиционных маркеров, таких как родословная, национальность и раса, — идентичностей, которые исторически предшествовали современному национальному государству. Другими словами, приверженцам религии предлагается воспринимать себя в первую очередь как членов глобального религиозного сообщества, а не как представителей отдельной этнической или национальной группы.
Брайан Уилсон (1926–2004) из Оксфордского университета обратил внимание на еще одну особенность Религии Объединения, которая сближает её с мировыми религиями: широту толкования. Вместо того чтобы фокусироваться исключительно на индивидуальном духовном спасении, Религия Объединения последовательно предлагает более широкий подход к пониманию истории, идеологии и глобальной политики. Её учение затрагивает такие явления, как коммунизм, холодная война и моральная структура международных отношений, представляя собой целостное мировоззрение, которое стремится интерпретировать масштабные исторические процессы и реагировать на них. Стремление объяснить мир и взаимодействовать с ним в целом является отличительной чертой религий, претендующих на универсальность.
Американский социолог Томас Роббинс (1943–2015) пошел еще дальше, назвав Религию Объединения одной из самых амбициозных попыток незападного религиозного движения закрепиться в культурных и институциональных центрах западного мира.
Дэвид Г. Бромли (1941–), еще один ведущий специалист в этой области, считает Религию Объединения образцовым примером «транснациональной религиозной сети». По его мнению, это движение выходит далеко за рамки формального религиозного института и включает в себя неправительственные организации, академические структуры, медиаплатформы и миротворческие инициативы, которые функционируют как взаимосвязанная экосистема. Эта сетевая структура отражает характерную для XXI века модель религии — менее централизованную, более основанную на отношениях и глубоко интегрированную в глобальное гражданское общество.
В статье Segye Ilbo отмечается, что глобальный характер Религии Объединения часто символизируется международной деятельностью ее основателей — Муна Сон Мёна (1920–2012) и Хан Хакча. Однако истинную степень влияния религии на мир невозможно оценить только по статистике, конференциям или громким событиям. Наиболее ярко она проявляется в жизненном опыте обычных верующих. Один из ярких примеров — история последователя Религии Объединения, служившего миссионером в Китае и Африке. Он вспоминает, что даже в самых отдаленных регионах Африки он встречал последователей Религии Объединения из «Благословенных семей», которые жили в гармонии с местными сообществами. Примечательно, что многие из их детей носили корейские имена, что символизировало связь с истоками движения.
За два года этот миссионер лично дал имена более чем семидесяти детям. Спустя годы семьи продолжали обращаться к нему с просьбами дать имена новорожденным братьям и сестрам, следуя традиции выбора корейского имени. Эта практика может показаться незначительной, но она говорит о многом. Доверие религиозному лидеру в вопросе выбора имени ребенка — одного из самых сокровенных решений, которые может принять семья, — свидетельствует о глубоком уровне доверия. Это показывает, что глобальное влияние Религии Объединения распространяется не только через институты, но и через отношения, которые формируют повседневную жизнь.
С этой точки зрения успех мировой религии измеряется не только количеством последователей, но и тем, насколько глубоко она проникает в самые личные моменты человеческого опыта.
С этической точки зрения Религия Объединения определяет себя в универсальных терминах. Чон пишет, что он представляет каждого человека как носителя мессианской ценности и подчеркивает моральный идеал, известный как «истинная любовь» — принцип, согласно которому на ущерб или потери нужно отвечать не возмездием, а любовью и ответственностью. В отчетах с миссионерских полей рассказывается о лидерах, которые оказывают верующим практическую поддержку, уделяя пристальное внимание их здоровью, финансовым трудностям и эмоциональному благополучию. Такие действия часто сравнивают с родительской заботой о детях, живущих далеко от дома. Эти повседневные проявления этической приверженности сыграли решающую роль в том, что движение прочно укоренилось в самых разных обществах.
На этом фоне репортер, освещающий вопросы религии, Чон пишет, что в дискуссиях в Корее Религия Объединения все чаще называют национальным «достоянием». Важно отметить, что это не означает, что она не может подвергаться критике или общественному контролю. Скорее, это поднимает более сложный вопрос: как можно ответственно относиться к религиозной общине, зародившейся в Корее и ставшей мировой религией, и взаимодействовать с ней в публичной сфере? «Достояние» в данном случае означает потенциал — способность привносить культурную, этическую и социальную ценность в жизнь общества в целом.
Аргументы в пользу такого взгляда на Религию Объединения просты. Лишь немногие религиозные или идеологические движения, зародившиеся в Корее, смогли установить столь обширные и долгосрочные связи в глобальной политической, религиозной и общественной сферах. По мнению Чон, это достижение говорит о том, что корейское общество уже сформировало особые сети и способы коммуникации с остальным миром.
Более того, дипломатия и глобальное влияние больше не являются прерогативой правительств. Когда культура, религия и гражданское общество конструктивно взаимодействуют, «мягкая сила» страны становится более глубокой и многомерной. С этой точки зрения ответственность за сохранение этого наследия лежит не только на самом религиозном движении, но и на обществе и государстве в целом.
Источник: FFWPU