Если вы хоть немного интересуетесь гастрономией, то наверняка с этим сталкивались. Услышав слово «гурман», снобы закатывают глаза и морщат нос, после чего начинают назидательно пояснять, что истинный ценитель высокой кухни – это гурмэ, а гурман – лишь банальный обжора, не знающий меры в еде.
Эту псевдоинтеллектуальную догму транслируют популярные фудблогеры и кулинарные сайты, журналисты глянцевых изданий и официанты пафосных ресторанов. А так ли это на самом деле?
Что говорят словари и книги
Давайте включим критическое мышление и обратимся к словарям русского языка, ибо где же ещё нам найти истину?
И тут неожиданно выясняется одна очень любопытная деталь.
Знаменитый Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона определяет гурмана как «любителя и знатока тонких, изысканных блюд». Советские лингвисты Дмитрий Ушаков и Сергей Ожегов в своих фундаментальных трудах единодушны: гурман – это ценитель и знаток изысканной пищи. Малый академический словарь русского языка также говорит о «любителе и ценителе тонких, изысканных блюд».
Во всех источниках нет ни намёка на то, что слово «гурман» употребляется некорректно или несёт негативную коннотацию. Наоборот, именно такое значение признаётся нормой. А вот слово «гурмэ» в классической лексикографии вовсе отсутствует.
Это подтверждают не только словари, но и русская литература.
Так, Александр Куприн в повести «Тапёр» называет одного из персонажей «известным всей Москве гурманом», употребляя это слово как характеристику человека с утончённым вкусом.
Героиня романа Писемского «Мещане» пытается заманить в гости своего кузена-гурмана «ужином самого изысканного свойства».
Читаем у Чехова:
Обедали они у Тестова. Михаил Аверьяныч долго смотрел в меню, разглаживая бакены, и сказал тоном гурмана, привыкшего чувствовать себя в ресторанах как дома:
— Посмотрим, чем вы нас сегодня покормите, ангел!
А.П. Чехов. Палата №6.
Рассказывая о московском застолье, Гиляровский подмечает изобилие и купеческий размах, но акцент в первую очередь стоит всё же на изысканных блюдах. При чтении этих описаний у читателя невольно вырабатывается слюна:
Меню его было таково: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа, селянки рыбной или селянки из почек с двумя расстегаями, а потом жареный поросенок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тертым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегаи байдаковским пирогом – огромной кулебякой с начинкой в двенадцать ярусов, где было все, начиная от слоя налимьей печенки и кончая слоем костяных мозгов в черном масле. При этом пил красное и белое вино, а подремав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с большой компанией и выпить шампанского. Заказывал в клубе он всегда сам, и никто из компанейцев ему не противоречил.
— У меня этих разных фоли-жоли да фрикасе-курасе не полагается… По-русски едим — зато брюхо не болит, по докторам не мечемся, полоскаться по заграницам не шатаемся.
И до преклонных лет в добром здравье дожил этот гурман.
В.А. Гиляровский. Москва и Москвичи.
И снова никаких «гурмэ» – ни в художественных произведениях, ни в публицистике.
Откуда взялся гурмэ?
Перелом случился в 1988 году, когда был издан словарь Вильяма Похлёбкина «О кулинарии от А до Я». Именно в этой книге впервые проводится чёткое разграничение:
- гурман – человек, который любит много, сытно и вкусно поесть;
- гурмэ – настоящий ценитель кулинарного искусства.
Далее следует ещё более смелое и безапелляционное утверждение. Похлёбкин пишет, что в русском языке эти понятия якобы перепутали ещё в начале XIX века.
На первый взгляд всё выглядит убедительно. Однако возникает закономерный вопрос: на чём основано это заявление? Похлёбкин не сопровождает это утверждение ссылками на словари, исторические источники или исследования. Оно приводится как установленный факт.
Авторитет автора был настолько непререкаемым, что тезис был принят на веру без каких-либо доказательств.
Трудности перевода
Во французском языке слова gourmand и gourmet действительно существуют, но их отношения полны нюансов. Первое изначально описывало человека, любящего вкусно поесть, и не всегда стояло в одном ряду с чревоугодием. Второе – gourmet (собственно, гурмэ) – в давние времена вовсе означало исключительно дегустатора и знатока вин, и лишь в современном французском языке стало использоваться в гастрономическом контексте.
Но французы никогда не противопоставляли эти понятия с той страстью, которую проявили наши соотечественники на исходе двадцатого столетия.
Но главное даже не это. Если бы русская языковая традиция действительно «перепутала» два понятия ещё в начале XIX века (как утверждает Похлёбкин), трудно объяснить, почему этого не заметили составители крупнейших словарей Российской империи, академические лексикографы XX века и авторы современных толковых словарей.
Все они определяют гурмана как любителя и ценителя изысканной пищи.
Как снежный ком
После выхода книги Похлёбкина начинается интересный процесс. Журналисты и авторы кулинарных книг воспроизводят его идею почти дословно, используя одну и ту же схему: «На самом деле гурман – это вовсе не ценитель высокой кухни. Настоящий ценитель – гурмэ».
Потом эта идея завоёвывает интернет – каждый автор кулинарного блога считает своим долгом сообщить своим подписчикам, что правильно говорить «гурмэ». При этом большинство публикаций не ссылается ни на словари, ни даже на самого Похлёбкина.
Так возникает эффект вторичного цитирования. Одно ничем не подкреплённое утверждение начинает кочевать из книги в книгу, из статьи в статью, постепенно приобретая статус общеизвестного факта исключительно благодаря количеству повторений.
Спросите у Алисы, что она на этот счёт думает. Не сомневаюсь, что с присущей ей убедительностью расскажет, что правильно говорить «гурмэ».
Действительно ли Похлёбкин автор этого мифа?
На сегодняшний день не обнаружено изданных до 1988 года текстов на русском языке, где противопоставляли бы слова «гурман» и «гурмэ» в том виде, как это сделал Вильям Похлёбкин. Но утверждать, что это различие выдумал именно он, было бы слишком категорично.
Зато можно смело утверждать то, что книга Похлёбкина стала поворотной точкой, после которой идея о неправильности слова «гурман» получила широчайшее распространение в русском языке.
Вывод
История противопоставления слов «гурман» и «гурмэ» – прекрасный пример того, как формируются языковые мифы. Достаточно одному популярному автору высказать тезис без подробной аргументации, чтобы спустя десятилетия он начал восприниматься как очевидная истина. Кто ж будет проверять?
Но повторю ещё раз. Все современные нормативные словари русского языка свидетельствуют в пользу традиционного понимания слова «гурман» – как человека, разбирающегося во вкусе, ценящего изысканную кухню и получающего удовольствие не от количества съеденного, а от качества гастрономических впечатлений.
И если вас кто-нибудь снисходительно поправит: «Я не гурман, а гурмэ – я знаю толк в еде», знайте, что он опирается не на языковую норму, а на интерпретацию, популяризированную в конце XX века. Называть гурманом человека, разбирающегося в тонкостях кухни, соответствует многолетней русской словарной традиции.
Не бойтесь использовать это слово в его традиционном значении!
А вы какие лингвистические ловушки припомните? Знаю, что многие предпочитают говорить «благодарю» вместо спасибо и панически боятся слова «последний», используя вместо него «крайний». Что ещё добавите?
Ставь лайк и подписывайся на блог «Беспечный Едок»! Здесь я рассказываю о еде и других признаках жизни. Впереди ещё много вкусного и интересного!