Глава «Сбербанка» Герман Греф заявил, что ИИ способен повысить производительность труда. Он также сказал, что ЕГЭ выполнил свою роль, и современная система образования нуждается в новых подходах. Большинству взрослых было бы непросто справиться с заданиями экзамена: по его словам, он сам зачастую не только не находит правильного ответа, но и вопроса не понимает. Греф считает, что формат ЕГЭ в значительной степени ориентирован на запоминание информации, а не на поиск решений с помощью логики. По мнению экспертов, об отмене ЕГЭ говорить ещё рано – нет альтернативы.
Сергей Михеев: Альтернативы появляются, когда над ними начинают думать, потому что сами по себе они не обнаружатся. Мне не нравится, когда банкиры лезут в образование, но здесь редкий случай, когда я с Грефом готов согласиться насчёт ЕГЭ, что он себя исчерпал. Отсутствие логического творческого мышления, заштампованность, нацеленная на зазубривание, ни к каким хорошим результатам не приведёт. Греф сказал, что «экономика уже переохлаждена».
Он уже сказал, что «никакого переохлаждения нет».
Сергей Михеев: ЦБ живёт в своей башне из слоновой кости, и у них там ничего нет. Ещё один случай, когда я готов согласиться с Грефом. Его идеи по образованию меня не вдохновляют(считаю, что это не совсем его дело), но насчёт ЕГЭ с ним согласен, и насчёт «переохлаждения экономики» он прав. Я общаюсь с разными предпринимателями, в том числе по оказанию помощи нашим бойцам, и они высказывают своё мнение о ситуации. Это живые люди, занимающиеся реальным бизнесом, а не просто считающие проценты статистики, и они говорят, что условия для реального производителя становятся всё хуже и хуже. Поэтому пикировка в данном случае между ЦБ и Грефом носит странный характер в том плане, что ЦБ говорит: «Мы ещё будем повышать ставку».
Инфляция растёт.
Сергей Михеев: Посмотрите на ситуацию с производством. Инфляция не может быть единственным показателем развития экономики. Стране необходимо развитие, а не просто «галочки». Это положение, когда финансовый сектор определяет стратегию. Финансовый сектор должен быть инструментом, подчинённым стратегии, а не тем, кто стратегию определяет. В противном случае мы обречены быть в тотальной и вечной зависимости от производителей в других странах. Можно будет непрестанно говорить об инфляции и т.д.
Руководством страны перед Центробанком поставлена чёткая задача: сдержать инфляцию, чтобы не было 10%-30% и т.д. Мы это всё проходили и помним, когда деньги обесценивались. Поэтому ЦБ мониторит ситуацию с потребительскими ценами. На сайте Центробанка опубликовано «Резюме обсуждения ключевой ставки». В документе говорится: «С учётом имеющихся данных и реализации проинфляционных рисков для стабилизации инфляции на цели в среднесрочной перспективе может потребоваться более высокая траектория ключевой ставки, чем предполагалось в апрельском прогнозе».
Сергей Михеев: Да-да, будем бесконечно рассказывать про инфляцию.
Вопрос слушателя по поводу инфляции и всего остального: «Почему банкиру нельзя обсуждать образование, а Михееву можно? Тем более, Греф не всегда был банкиром».
Сергей Михеев: А кем он был?
Лет 10 возглавлял Минэкономразвития.
Сергей Михеев: А до этого?
У него богатый жизненный опыт!
Сергей Михеев: У меня даже в университетском дипломе написано: «Политолог-преподаватель политологии». Да, я имею право. И я общественный деятель, а не банкир. У меня есть Благотворительный фонд, мы и детям помогаем.
Что касается банкира: он должен заниматься банком, а не судьбой детей, и это моё глубочайшее убеждение. Одна из наших проблем в том и заключается, что банкиры стали определять судьбу России. Одна из базовых причин многих проблем, которые мы сейчас имеем, именно в этом! Нынешняя глобальная власть, то самое мировое правительство – это власть банкиров, финансовой олигархии. Ровно такой же она стала после распада Советского Союза у нас в стране. Финансовая олигархия всё переводит в деньги. В форматах финансов и бизнеса Россия никому не нужна, кроме как источник сырья. А развивать цивилизацию могут люди, имеющие не денежные, а ценностные ориентации! Для кого финансы являются смыслом и содержанием всей жизни, тот и всё остальное, включая процессы образования, будет загонять в одну единственную ценность, – деньги. Я говорю не конкретно про Грефа, а про любых банкиров. Так оно под это заточено, и ничего не сделаешь.
Мы сейчас обсуждали Грефа и Центробанк: один банк спорит с другим банком. А почему они должны определять судьбу исторической цивилизации? Вспомним про Россию: когда судьбу России определяли банки? Никогда! Это началось в 1990-е годы.
Вопрос слушателя по теме: «Есть ли у России вектор развития, по которому можно идти столетиями?»
Сергей Михеев: Есть, поэтому она столетиями по нему и шла. Попытка от него отклониться и превратить Россию в бизнес привела к большому количеству нынешних проблем, в том числе касающихся СВО: когда коммерческие интересы тех или иных групп тормозят, например, внедрение новых видов вооружения,и когда чья-то вороватость делает невозможным снабжение наших войск.
Вопрос про ИИ и его влияние на все наши сферы, в том числе бизнес и производство: «Как ИИ увеличит производительность труда?» Никто не знает.
Сергей Михеев: Никто не знает, включая его апологетов и самого Грефа. В банковском секторе это сказать легче. Производительность труда где? Первое: обработка документооборота, действительно, может быть ускорена за счёт внедрения этих технологий. Второе: это приведёт к сокращению персонала. Вот вам и увеличение производительности труда! Что такое производительность труда? Это затраты на производство того или иного...
За единицу времени.
Сергей Михеев: Да. И эта производительность может быть увеличена там, где ничего не производят. В банке ничего не производят - никакого материального продукта. Поэтому в таких сферах можно сократить количество персонала за счёт внедрения ИИ, а значит, формально увеличить производительность труда. Только беда в том, что этот труд ничего не производит. А вот во всём остальном есть большой вопрос: может он увеличить или не может? Но нам трудно это проверить, потому что с производством у нас проблемы – не хватает производства. Здесь я согласен с Грефом, что «переохлаждение экономики есть». От себя добавлю, что оно выражается в том числе в сокращении производства.
Утверждение о том, что это «увеличит производительность труда», упирается в то, что это негде проверять. А во всём остальном - например, в сфере создания третьесортных картинок - запросто. Можно сократить целую кучу разных креативных бюро с молодыми художниками и модными фотографами и заменить их одной единственной программой. С тем, что называется «современным искусством», ИИ справится на раз. Их всех ждёт сокращение, а значит, увеличится производительность труда. Главный вопрос: равно ли это развитию? Это создаёт некую имитацию, а развитию равно? Даже статистика зарубежных компаний пока не показывает взрывного роста производительности труда. Она говорит: «Когда-то потом…»
На примерах, в том числе в банковской сфере, можно оценить производительность труда ИИ и человека. Если звонишь в колл-центр и попадаешь на человека, то вопрос решается молниеносно; а если попадаешь на ИИ, то и за час не решается.
Сергей Михеев: Вы рассуждаете, как человек, а не как банкир. Почему? Потому что, когда говорите, что «проблема решается», так это решается Ваша проблема, а не их.
За час человек может решить десять проблем, а ИИ даже одну не решит.
Сергей Михеев: Их проблема – это сократить персонал и не выплачивать им зарплату, а Ваша проблема другая и остаётся только Вашей. Вот почему я говорю, что здесь главный вопрос ценностного целеполагания! А у нас многие вещи заменяются схемами, которые убивают смыслы. Если смысл ценностного целеполагания - помочь человеку, тогда это одна ситуация; а если смысл - любым путём заработать деньги, тогда это другой взгляд на вещи. Поэтому, если вы не решили свою проблему, то им всё равно. Вы можете ругаться, раздражаться и стучать кулаком в стену, но их это не волнует - они уже повысили производительность своего труда. В чём она у них измеряется? В прибыли. Это одно из базовых противоречий всего их внедрения: они о людях совсем не думают. С этим сталкивался любой человек: например, куда-то дозвонился, а там отвечает ИИ. Не нужен он нам, потому что, кроме ненависти, он ничего не вызывает! Люди, которые им хвалятся в эфирах на телеканалах или в Интернете, сами хоть раз пробовали это делать или говорили с людьми, которые попадали в такие ситуации?
Одна из главных проблем – это определение правильной цели. Пока у нас по многим направлениям средство подменяет цель. Вот в чём беда.