Глава первая
Последняя хозяйка
Когда дракон сел на дворец, король приказал убить меня.
Сначала никто не понял, что это был именно дракон.
Золотой дворец запел.
Не красиво — не так, как пели арфы в галерее роз или серебряные флейты на королевских пирах. Он застонал всеми своими башнями, куполами, витражами и колоннами. Мрамор под ногами дрогнул так сильно, что придворные дамы попадали на колени, будто решили молиться. С потолка посыпалась золотая пыль. Где-то высоко, над тронным залом, треснуло стекло, и в воздух ворвался горячий ветер — чёрный, едкий, пахнущий гарью и грозой.
Я стояла посреди зала в белом платье.
Самом неподходящем платье для смерти.
Шёлк был тонкий, расшитый жемчугом и золотой нитью. Его с утра надели на меня четыре служанки, не спрашивая, хочу ли я выглядеть как жертвенный цветок на алтаре. Король любил белый цвет. Он говорил, что белое делает женщин покорнее.
Я тогда промолчала.
Я часто молчала при дворе.
Это считалось моим главным достоинством.
Над нами снова прогремело. Огромная тень скользнула по витражам, на мгновение погасив дневной свет. Люди закричали. Кто-то бросился к дверям. Кто-то, наоборот, застыл на месте, как будто разум отказался признавать то, что уже видел.
А потом крыша дворца провалилась внутрь.
Не вся. Только часть — над дальней галереей, где хранились портреты королевских предков. В зал ворвался ливень осколков, пепла и огненных искр. Мраморные львы у лестницы раскололись. Одна колонна треснула снизу доверху, обнажив внутри железные крепления.
И сквозь дым я увидела его.
Чёрный дракон сидел на крыше дворца, вцепившись когтями в золочёные рёбра купола.
Он был больше собора.
Крылья, раскинутые над башнями, закрывали половину неба. Чешуя была не просто чёрной — она казалась вылитой из ночи, из обсидиана, из угля, который всё ещё помнил пламя. По её краям пробегали медные искры. Каждый вдох дракона раздувал пожары на крышах. Каждый поворот его головы заставлял людей падать ничком.
Он смотрел в тронный зал.
Нет.
Не в зал.
На меня.
Моё сердце ударило один раз — тяжело, глухо.
Потом второй.
Медленнее, чем должно было.
Будто во мне проснулось что-то древнее и приказало крови не спешить.
— Закрыть ворота! — завизжал кто-то из советников.
— Стражу сюда!
— Короля защитить!
Король Астерион поднялся с трона.
До этого он не двигался. Сидел в своей короне из семи золотых лучей, с лицом человека, который привык, что мир ломается только по его приказу. Даже когда дворец дрожал, даже когда вокруг падали люди, он смотрел вверх с оскорблённым недоумением.
Теперь его взгляд опустился.
На меня.
В этом взгляде не было страха.
Только узнавание.
И ненависть.
— Это из-за неё, — сказал он.
Сначала тихо.
Так тихо, что слова почти утонули в грохоте.
Но в зале сразу стало слышно.
Иногда власть не нуждается в крике. Иногда достаточно, чтобы король указал пальцем.
Астерион вытянул руку в мою сторону.
— Это из-за неё! — проревел он уже на весь зал. — Убейте её!
Мир не замер.
В сказках он, наверное, должен был замереть.
Но в жизни всё случается уродливо быстро.
Стражники, ещё секунду назад глядевшие на дракона с открытыми ртами, развернулись ко мне. Металл заскрежетал о металл. Десятки копий опустились, образуя вокруг меня холодный блестящий круг.
Я посмотрела на острые наконечники.
На лица под шлемами.
Некоторые знали меня с детства. Один из них, Борен, учил меня держать кинжал, когда мне было двенадцать и я ещё верила, что во дворце можно найти друзей. Теперь он не смотрел мне в глаза. Его копьё дрожало, но было направлено точно мне в грудь.
— Ваше величество, — прошептала я, и голос мой прозвучал почти спокойно. — Вы ошибаетесь.
Король рассмеялся.
Нехорошо рассмеялся.
— Ошибаюсь? — Он спустился на одну ступень с трона. Его мантия волочилась по мрамору, собирая пепел. — Семнадцать лет я держал тебя здесь. Семнадцать лет ждал, когда твоя кровь позовёт их. И вот один прилетел.
Кровь.
Слово коснулось чего-то внутри меня.
Оно упало в тёмный колодец памяти, где давно уже не было воды. Только эхо.
Моя мать когда-то сказала мне: никогда не бойся того, что приходит с неба. Бойся тех, кто закрывает двери.
Мне было пять.
На следующий день её больше не стало.
Я всегда думала, что память придумала эту фразу, чтобы мне было не так одиноко.
Дворец снова содрогнулся. Снаружи раздался такой удар, будто сама гора обрушилась на стены. Дракон вцепился в боковую башню. Его когти прошли сквозь камень, как сквозь мокрую глину. Башня накренилась. Из окон посыпались люди, шторы, мебель, огонь.
Крики стали выше.
Тоньше.
Человеческий страх всегда звучит одинаково, кем бы ни были люди — королями, лакеями, убийцами.
— Пронзить её! — приказал Астерион. — Сейчас!
Первый стражник шагнул ко мне.
Я должна была отступить.
Должна была упасть, закрыть лицо, умолять.
Всю жизнь меня этому учили. Мягче. Тише. Ниже глаза. Не спорь. Не злись. Не показывай, что помнишь.
Но вместо этого я подняла голову.
И посмотрела на дракона.
Сквозь пролом в стене его глаза горели, как две раскалённые бездны.
В них не было звериной тупости.
Не было голода.
Только ярость.
И что-то ещё.
Боль.
Узнавание.
Будто он проделал путь через целый мир не для того, чтобы сжечь дворец.
А чтобы найти меня.
Копьё коснулось ткани на моей груди.
И в тот же миг дракон взревел.
Звук ударил в зал так, что у меня заложило уши. Витражи взорвались тысячами цветных лезвий. Стражники попадали на пол, закрывая головы. Огонь хлынул по потолку, но не вниз — он обогнул меня, как вода обтекает камень.
Я стояла в круге пламени.
И оно не жгло.
Оно шептало.
Не словами. Ни один человеческий язык не смог бы выдержать такого голоса. Это было ближе к памяти костей, к первому удару сердца, к имени, которое ты знаешь до рождения.
Иди.
Я сделала шаг.
— Стоять! — заорал король.
Я сделала второй.
Подол платья скользнул по пеплу. Белый шёлк мгновенно стал серым по краям. Жемчуг на корсаже дрожал от ударов наверху. Волосы липли к лицу от жара и дыма.
Стражники пытались подняться. Некоторые снова направляли на меня оружие, но уже не решались приблизиться. В их глазах было то, чего я никогда раньше в них не видела.
Не презрение.
Не жалость.
Страх.
Передо мной расступались.
Не потому, что хотели.
Потому что огонь шёл вместе со мной.
Я направилась к огромным воротам тронного зала.
К тем самым, через которые входили послы, невесты, пленники и приговорённые. Через которые меня когда-то привели маленькой девочкой в слишком большом чёрном платье. Я тогда держала в руках деревянную фигурку дракона, последнюю вещь, оставшуюся от матери. Король взял её у меня, долго рассматривал, а потом бросил в камин.
«Драконов больше нет, дитя», — сказал он тогда.
Я ему поверила.
Это было моей первой ошибкой.
— Элиара! — выкрикнула леди Мирен, моя наставница.
Я остановилась лишь на миг.
Она стояла у колонны, прижимая к груди молитвенник. На её лице читался ужас, но не за себя. За меня.
Единственный человек во дворце, который иногда приносил мне книги, запрещённые королевским советом. Единственный человек, который шептал: «Не давай им забрать твой гнев. Он может понадобиться».
— Не выходи, — сказала она. — Прошу.
Я посмотрела на неё.
И впервые за много лет улыбнулась.
Совсем немного.
— Уже поздно.
Ворота были заперты.
Конечно.
Огромные створки из чёрного дуба и золота, высотой с башню, держали двенадцать железных засовов. За ними гремела площадь. Снаружи люди бежали, молились, умирали. Дракон переступал по крыше, ломая камень. Над дворцом поднимались столбы дыма.
Я подошла к воротам и положила ладонь на холодное золото.
Ничего не произошло.
За спиной король хрипло рассмеялся.
— Ты даже не знаешь, что ты такое.
Возможно.
Я не знала.
Я знала только запах дыма. Вес копий, направленных мне в спину. Золотой дворец, который всю жизнь был клеткой. И тёплый шёпот огня под кожей.
Я закрыла глаза.
Внутри меня что-то сдвинулось.
Не открылось.
Нет.
Оно всегда было открыто.
Просто я всю жизнь смотрела в другую сторону.
Под моей ладонью золото раскалилось добела.
Засовы начали плавиться.
Один за другим.
Железо текло вниз, как тёмный воск. Стражники ахнули. Кто-то перекрестился по старому обычаю, запрещённому ещё при деде Астериона.
Ворота дрогнули.
А потом распахнулись наружу.
В зал ворвался ветер.
Горячий. Огромный. Живой.
Он ударил мне в лицо пеплом, поднял волосы, рванул платье назад. Передо мной открылась дворцовая площадь, которую я знала по праздникам, казням и королевским парадам. Теперь она была полем из огня, сломанных статуй и бегущих теней.
А за ней, опустив голову почти к земле, стоял дракон.
Вблизи он был невозможен.
Слишком большой для мира.
Его морда могла бы раздавить карету. Рога изгибались назад, чёрные, отполированные бурями. Между чешуйками тлело красное свечение. От каждого выдоха по камням площади разбегались искры.
Люди падали перед ним.
Я — нет.
Я вышла из дворца.
За моей спиной кто-то крикнул. Кажется, король. Кажется, он приказал стрелять. Но ни одна стрела не полетела. Даже лучники понимали, что есть приказы, которые человек может выполнить только один раз.
Дракон смотрел на меня.
Я шла к нему медленно.
Не потому, что не боялась.
Я боялась так сильно, что всё тело казалось чужим. Но этот страх был не клеткой. Он был дверью. И за ней стояла я — настоящая, забытая, злая.
Дракон опустил голову ниже.
Камни под его когтями раскололись.
Я остановилась в шаге от его морды.
Он мог убить меня одним дыханием.
Одним движением.
Одной мыслью, если у чудовищ бывают мысли.
Я подняла руку.
— Элиара! — снова закричала леди Мирен где-то позади.
Король сказал тише, но я услышала:
— Не смей.
Вот тогда я поняла.
Он боялся не того, что дракон убьёт меня.
Он боялся, что дракон этого не сделает.
Моя ладонь коснулась чёрной чешуи.
Она была горячей.
Не обжигающей — живой. Под пальцами дрогнула огромная сила. Дракон закрыл глаза, и весь дворец, весь город, весь горящий мир будто выдохнул вместе с ним.
А потом его глаза открылись.
Они засияли золотом.
Не жёлтым звериным блеском, не огнём пожара.
Золотом рассвета.
В моей груди вспыхнуло такое же сияние.
Боль пронзила рёбра. Я вскрикнула и схватилась за корсаж. Жемчужины посыпались на камни. Нити лопались одна за другой, будто платье больше не могло удерживать то, что просыпалось под ним.
На коже, чуть ниже ключицы, проступил знак.
Круг. Пламя. Два раскрытых крыла.
Я никогда его не видела.
Но узнала.
Король побледнел.
Впервые за всю мою жизнь его лицо стало старым.
По-настоящему старым.
— Нет, — прошептал он. — Нет… Это невозможно.
Дракон издал низкий звук. Не рык. Не угрозу.
Клятву.
И тогда на площадь опустилась тишина.
Даже пожары будто стали гореть беззвучно.
Король медленно спустился по ступеням дворца. Его корона съехала набок, мантия была испачкана пеплом. За ним стояли стражники, советники, придворные — вся та блестящая стая, которая годами делала вид, что моя жизнь принадлежит им.
Астерион смотрел на знак у меня на груди.
На мою руку, всё ещё лежащую на морде дракона.
На золотой свет в его глазах.
И прошептал:
— Она не человек.
Эти слова должны были меня ранить.
Когда-то ранили бы.
В детстве я хотела быть такой, как все. Хотела смеяться с другими девочками, носить ленты, мечтать о балах, бояться темноты обычным человеческим страхом. Хотела, чтобы король называл меня дочерью своего павшего друга, а не трофеем войны. Хотела заслужить место в мире, который с самого начала решил, что мне в нём нет места.
Но теперь за моей спиной горел золотой дворец.
Передо мной стоял последний чёрный дракон.
А под моей кожей пело имя, которое не смогли сжечь ни короли, ни годы, ни ложь.
Я повернулась к Астериону.
Пепел падал между нами, как тёмный снег.
— Нет, — сказала я.
Мой голос был тихим.
Но дракон услышал.
Город услышал.
Даже огонь, кажется, услышал.
Я подняла подбородок.
— Я его последняя хозяйка.
Дракон расправил крылья.
Небо исчезло.
И король наконец понял, что это не конец осады.
Это было начало моего возвращения.
Если хотите увидеть эту главу не только в тексте, но и как кинематографичный клип — визуальная версия уже есть в Дзене.
Но это не просто повтор главы: в клипе сюжет немного другой, с отдельным поворотом и своей версией судьбоносной встречи.
Визуальная версия этой сцены — здесь: смотреть клип
Подписывайтесь на канал: дальше история станет ещё опаснее.