Как всё началось: школьный звонок к геологии
Мигом пролетели месяцы учебы в девятом классе. Подступил второй год, выпускной. Незадолго до окончания учёбы, в марте месяце, пришли к нам в класс двое — девушка и парень. Красиво и складно рассказали про работу в геологоразведке, а потом просто предложили: «Кто-нибудь из вас хочет с нами поехать в тайгу мыть золотой песок и брать на пробы другие минералы?»
Естественно, моментально вырос целый лес рук моих одноклассников, все немедленно захотели мыть золото, и я тоже, недолго думая, согласился. Меня поддержал Костя Джоган, в близком обращении – Костян, с которым я сошелся в своём новом классе более, чем с другими. Но к лету оказалось, что только мы с ним остались верны своей задумке.
Это была моя первая серьёзная дальняя поездка, на которую я решился в общем-то, не сразу, а только после долгой и трудной беседы с мамой. Нужно было обладать огромным мужеством, чтобы вот так, шестнадцатилетнего мальчишку-школьника отпускать невесть куда, и невесть с кем. Для меня же это было первое большое путешествие, как тогда пели и писали, «за туманом и за запахом тайги», ну и конечно, с целью немного подзаработать.
Подготовка подростков к тайге
С Костяном мы не были крепко дружны, если говорить точно. Просто нас так свела жизнь, раньше говорили — судьба. Мы с ним не ссорились, ладили мирно, если так называть школьные дела, но всё же закадычными приятелями нас было назвать трудно. Тем не менее мы с ним как-то единодушно сразу согласились на эту поездку и всю зиму и весну честно готовились.
Девушку-геолога, пришедшую в школу позвать нас на работу, звали Люба. Коллеги по работе, начальники звали её Любашей. С нею-то нам с Костей и пришлось работать целый полевой сезон в одном поисковом отряде. Их посещение резко изменило нашу школьную жизнь — нам не терпелось выехать в экспедицию. Каждый день после школы мы спешили в массивное пятиэтажное здание напротив, где размещалась Комплексно-Тематическая Экспедиция, и, найдя нужный кабинет, беседовали на всякие нужные геологические темы с будущей начальницей отряда Лидией Дмитриевной Денисовой, красивой молодой брюнеткой.
Подготовка к вылету: снаряжение, прививки и отправка
Целых три месяца мы Костяном стойко держали оборону против уколов — нужно было пройти курс страшно болючих профилактических прививок от клещевого энцефалита. Наша борьба за здоровье закончилась успешно и уже в конце мая, мы, не скрывая удовольствия на лицах, с гордостью принесли начальнику отряда свои медсправки о нужных прививках.
А ещё через пару жарких весенних дней, написав заявления о приёме на работу в геологоразведочный отряд поисковой золоторудной партии, мы с Любашей пошли на склад получать амуницию — кирзовые сапоги, рюкзаки, спальные мешки, инструменты и прочие геологические вещи, оказавшиеся в большом количестве. Сложили всё это добро в тюки и стали ожидать погоды, так как до района исследований нужно было лететь самолётом.
Сбор амуниции и вылет в Благовещенск
Был назначен день отправки, и 1 июня 1969 г, как раз в день моего рождения, мы вылетели в Благовещенск на двухмоторном пассажирском самолёте Ил-14, регулярно тогда летавшим на короткие расстояния. А в войну, я вспомнил из книжек, это были реальные бомбардировщики. Путешествуя на самолёте впервые, я, естественно внимательно изучал обстановку.
Как нарочно, моё место оказалось напротив двигателя, и я не только мог с интересом наблюдать влажную вату облаков, ползущих за крыльями самолёта, камуфляж земной поверхности в разрывах туч, но и слышать всю «прелесть» его работы. Однако, вскоре утомившись, заснул коротким тревожным сном, несмотря на оглушительный шум моторов за бортом. Летели часа два с небольшим. Как и все наши геологи, я был одет по-летнему, в лёгких сандалетах-«лаптях», рубашке. Но когда мы прилетели в Благовещенск, нас встретил сильный проливной дождь. Это был первый «мокрый привет» природы. Пришлось переобуваться в сапоги прямо в самолёте.
Полёт над тайгой и первые испытания в Благовещенске
- Да, не шибко ласково встречает нас Амурская область, - думаю про себя, примеряя новую обувку, которая станет для нас главной в этом царстве тайги. Мне было проще. К сапогам я привык, отец издавна учил нас наматывать правильно портянки, будто готовил нас в солдаты. А вот Костян ещё долго мучился с ними.
Разгрузившись, стали ожидать рейсового аэроплана на Экимчан, районный посёлок в Амурской области. Туда должен был лететь «кукурузник» — АН-2. Наш небольшой отряд разбрёлся кто куда. Уставший от полёта,я зашёл за угол небольшого здания, оказавшегося кассой, выбрал место потенистее и заснул, утомлённый жарой, ожиданием, и голодом. Мы ничего не ели с утра, если не считать стакана тёплого лимонада и печенья, поданные бортпроводницей ещё в воздухе.
Потеря группы и встреча с отрядом
Не знаю сколько я спал в тени здания аэропорта, но неожиданно проснувшись, не обнаружил вокруг себя своих товарищей по путешествию. Чего не сделаешь спросонок. В голове мелькнула шальная мысль: «Улетели без меня. Бросили. Надо срочно бежать к самолёту…». Вскакиваю, выбегаю на лётное поле, а там уже разворачивается АН-2, молотя воздух винтом. Эх, знать бы куда он летит, да куда там. Лётчик в кабине явно обалдел, когда у него на пути, как чёртик из под земли, неожиданно вырос мальчишка, бестолково размахивающий руками.
Открыв форточку окна, погрозил мне кулаком, а потом повертел пальцем у виска, словно говоря: «Ну и сотворил, чокнутый какой-то…!» Маленько опомнившись ото сна, бегу обратно к зданию аэропорта и вижу своих путешественников, спокойненько лежащих в тенёчке на зелёной травке по другую сторону здания. Вскочив, я их просто не заметил и естественно, забегал, как угорелый по аэропорту, испугавшись незнамо чего…
- Ты куда это бегал? Чего там на поле видел? - смешливо-вопросительно Костян лениво поднялся на локте. Не услышав моего ответа, отвернулся, мечтательно поглядывая в небеса, словно выискивая там нечто.
- Мы тут без тебя перекусили, чем бог послал. Любаша вся тебя обыскалась. Смотри, так не делай больше.. Голодным всегда так и будешь оставаться». И снова упал на травку досматривать послеобеденные сны.
Часа через два мы спокойно забрались в прибывший долгожданный «кукурузник» и геологическая судьба понесла нас в тумане густых облаков до какого-то неизвестного мне Экимчана. Я впервые летел на таком маленьком самолёте.Прижавшись к жёсткой спинке откидного сиденья, с любопытством наблюдаю за пассажирами. Старуха с корзинками, полными ягод и гостинцев, старый нанаец в летней охотничьей одежде, молодая женщина с ребенком на руках, ещё одна женщина.Беременная, с красивым лицом, измученным страхом и недомоганием — всего двенадцать пассажиров вместе с нами.
А под крылом качается и дрожит в мареве тепла зелёное море тайги, зеркала бездонных болот, вертикальные спички деревьев, извивы маленьких таёжных речушек, их желтоватые отмели — всё уплывает назад, в пронзительную синь воздушного океана трёхкилометровой глубины.
Путешествие на АН‑2 и открытие Экимчана
Перкалевые крылья старенькой «Аннушки» беспрерывно дрожат, балансируют в воздушных потоках, на мгновения машина проваливается в воздушные ямы, охватывая сердце клещами пронзительного холода невесомости, но самолёт потом выравнивается и, мелко вибрируя растяжками крыльев, снова пробивается вперёд. Сидящая напротив беременная женщина в цветном платье, с лицом, белым как лист бумаги, плотно прижимает ко рту зеленоватый плотный пакет..Она уже почти теряла сознание на этих невыносимых воздушных качелях..
Наконец, приземлились. Будущую мамочку первую чуть ли не на руках вынесли из самолёта подбежавшие родственники. А мы со своим походным скарбом двинулись в местную гостиничку. В Экимчане пробыли недолго — сутки с небольшим, ожидая хорошей погоды.
В день прилёта потяжелело небо и снова пошёл мелкий нудный дождь, задержавший нас на целый день в этом небольшом старинном, сегодня почти забытом посёлке золотодобытчиков.
Непроницаемая серая пелена туч полностью закрыла небосвод, пронизывая вездесущей влагой практически всё. День и ночь соревновались друг с другом в количестве воды, выпадавшей из тумана низких душных облаков. Выходить из сырого «номера» даже не хотелось – вся одежда мгновенно становилась не столько мокрой, сколько сырой из-за чудовищной влажности тёплого воздуха. К каверзной погоде добавились и другие, не менее мучительные и мерзкие испытания.
Заночевали в крепко сложенной из плотного «листвяка» одноэтажной гостинице. Всю первую половину ночи пришлось стойко отбиваться от впервые увиденных мною клопов, этих проходимцев настоящей тьмы, точно падавших с потолка на наши молодецкие тела с большой жаждой полакомиться юной, еще не опробованной ими свеженькой кровью.
Проиграв первую половину ночной борьбы с ними, во вторую половину ночной битвы с этими существами Костян придумал нехитрый способ, а я полностью с ним согласился - спать при свете. Ведь если чёрные кровопийцы любили нападать ночью, поэтому, по здравому размышлению, мы с Костяном лишили их этого права, взяв на себя ну, совсем небольшую проблему сна при горящей лампочке, и хоть как-то к радости восстановили своё душевное спокойствие.
Приземление, гостиница и дождливый день
Конечной точкой нашего путешествия были окрестности Златоустовска — большого посёлка золотоискателей в Амурской области. Начальнице отряда, Лидии Дмитриевне Денисовой, как женщине с ребёнком, начальники в городе поручили этот более лёгкий геологический участок. Но для нас всё равно это было впервые. Мы до таких тонкостей догадаться не могли, да и не собирались.
Наши взрослые коллеги быстренько сняли дом в посёлке, а нам с Костей разрешили поставить палатку на его дворе. Уже на следующий день вышли в первый маршрут по окрестностям. Утром поднимались пораньше, в местной небольшой столовке пили чай с какими-нибудь пирожками и уходили в тайгу, километров за 10—15, копали небольшие шурфы-ямы, брали пробы грунта, подписывали карандашом этикетку и закладывали в полотняный мешочек. Любаша, как техник-геолог аккуратно всё записывала простым карандашом в свою специальную пикетажную тетрадку.
Всё для меня было внове, я разглядывал тайгу, её живность, впитывал картины лесной жизни, понимая, что это всё скоро закончится и мы уедем отсюда. Надо было конечно фотографировать побольше, но за работой этого не сделаешь много, поэтому из тайги привёз не очень много снимков. Но каких!
Вот таким был наш немного смешной, но в общем весёлый геологический поисковый отряд седьмой комплексно-тематической экспедиции из четырёх человек: начальника отряда, а по совместительству прекрасной жены и мамы, Лидии Дмитриевны Денисовой, её сына Саши десяти лет от роду, техника-геолога Любы, и нас, двух исполнительных работяг, помощников
— Костяна и Мишки, вашего покорного слуги, автора этих строк.
Любаша, надо сказать, в это время переживала со страшной силой в душе первую часть любовного романа со своим коллегой, техником-геологом Сашкой Родинцевым, и уже по приезде в посёлок попросила Лидию Дмитриевну, как лицо официальное, тут же, в посёлке, зарегистрировать их брак, не дожидаясь возвращения в Хабаровск. Начальница душевно согласилась при одном условии — их семейный союз должен был стать вечным и подписала их заявление, заверив в местном Совдепе.
Забегая вперёд, я скажу, что это пожелание её не исполнилось — через десяток лет они расстались. Презренная «бытовуха», неустроенность жизни, и, главное, алкоголь, медленно убили их так сладко начавшуюся семейную жизнь. Лет 15 спустя, зайдя в здание экспедиции, чтобы увидеться с работавшей там однокурсницей, еле узнал Любашу в спившейся женщине, представшей предо мною. Теперь она работала уборщицей в одном из складов, давно забросив учёбу в Иркутском горном институте.
Ночные испытания и первая база в Златоустовске
Сын нашей начальницы Лидии Дмитриевны, Саша, вырос, после окончания школы с золотой медалью стал геологом, как и его родители, кандидатом наук, видным специалистом по россыпному золоту. Следы Костяна сначала затерялись во времени, но потом обнаружились в лице старшего преподавателя института связи в г. Хабаровске. Лидия Дмитриевна очень любила сына, но оставить дома не могла, работа не могла ждать. И потому он оказался вместе с нами, испытывая все «прелести» полевой геологической жизни. Мы с ним конечно, общались, но немного, не до того было — объём работ был просто огромный и потому рассказать подробно о нём за давностью лет нет ни возможности, ни нужды.
Вообще компания наша была замечательной хотя бы потому, что приехавший Саша Родинцев, жених и кавалер Любаши, развлекал нас гитарными переборами, а мы с Костяном порой от скуки пели песни по вечерам, сидя в своей дворовой палатке, приводя местных жителей в изумленное состояние от таких концертов..
В Златоустовске мы, к удивлению начальницы, довольно шустро закончили объём работ, просеяли ситами практически все мыслимые и немыслимые грунты и пробы, которые Любаша отправляла посылками в город.Ну мы и понадеялись на отдых после такой тяжкой работы. Но не тут-то было. А она действительно явилась такой. Мешочек с куском пересохшей земли назывался пробой. Когда мы лопатками брали эту почву, с нею ещё можно было иметь дело. Выкопать кусок земли, описать его, положить в мешочек с подписанным номером на бумажке — это было ещё полдела. Главное состояло в том, что пробу нужно было обработать — высушить, размельчить, просеять, а самую мелкую фракцию — пылевидную, засыпать в специальный свёрнутый геологический бумажный пакетик, отослать в город для исследования на предмет содержания конкретных элементов — палладия, золота, и прочих ценных элементов.
Прибытие в Златоустовск и первые маршруты
Самым главным требованием при этом было не перемешать пробы, не «заразить» их содержимое. Образцы почв надо было брать на расстоянии не менее 50 метров друг от друга, поэтому маршруты были очень продолжительные. Иногда копали канавы, вернее, вскрывали то, что было откопано до нас «канавщиками», проходчиками геологических разрезов, работа тяжкая, до изнурения, которую можно было выполнить, только напившись «чифира» — очень крепкого чаю, практически чёрного цвета, от которого сердце стучит «пулемётом», а в голове чёрт-те что знает что творится.
- Почему «чифир» такой чёрный и дурной? - спросил я однажды после маршрута у Саши, когда страшно уставшие и измученные, мы из последних сил явились под вечер в посёлок.
- А что, хочешь попробовать? - с хитрым видом ответил он, - совсем тебе не советую. Не привыкай. Помрёшь куда раньше, чем судьба свистнет…
- Нет, ну,а всё-таки? - мой ненасытный разум терзало неизгладимое любопытство.
- Ладно.Слушай внимательно. Рассказываю. Берёшь кружку свежего кипятка и всыпаешь в неё два спичечных коробка мелкого чаю. Он самый убойный по силе навара. Крупный чай всегда хуже. Настаиваешь под крышкой десять минут. И всё… Дуй медленно напиток…пока мозги не поедут под твоей «крышей». Можно три, но наши «канавщики», бывшие «зеки», обычно сыплют два коробка. И наслаждаются, и экономят. Сам не пью, да и тебе не саавсем не советую.
Этого жуткого напитка я и не стал пробовать из-за его страшной горечи и дурного влияния, потому и довольствовался впечатлениями Саши и других встреченных на канавах питейщиков, от которых и прослышал про такое питьё..
Жизнь в отряде: работа, отношения и конфликты
Закончив работу на маршрутах под Экимчаном и Златоустовском, на гусеничном вездеходе мы добрались до Лукачка, самого глухого угла и дикого места в Амурской области, где местами в июне ещё лежал высокими глыбами лёд - снежные сугробы-айсберги толщиной более двух метров. Льдины посреди леса! Ради смеха Костян сфотографировал меня на одном из них.Сам туда не полез. Сказал, что очень холодно..
В заброшенном эвенками-оленеводами посёлке Лукачёк, состоявшим из двух старых деревянных домов наш маленький поисковый отряд остановился для отработки геологических участков.Выйдя в маршрут, поселились неподалёку от одного из полуразрушенного дома, стоявшего без крыши, окон, дверей. Поставили палатки, мы — свою испытанную «памирку», начальница с сыном и Любашей — красивую польскую, из оранжевой непромокаемой ткани.
Мы с Костяном сразу окопались - сделали ровик вокруг палатки, а женщины ещё сильно посмеялись, что мы творим мартышкин труд. Но этот аккуратный, почти окопный ровик, ох, как нас выручил в грядущих проливных дождях — палатки наших дам-начальников сразу намокли и утонули в воде, а наша — нет! Осталась сухой.Сравнительно, конечно..
Потом пришлось выручать наших непослушных женщин и переносить их жилище на новое, лучшее место. Повыше и безопаснее.. На Лукачке маршруты попались водные, то есть надо было брать пробы на золото прямо в текучей воде ручьёв, а они были очччень.. холодные, прозрачные, прямо так и просили, чтобы мы попили их водицы. А она действительно была очень вкусной – родниковая, лёгкая, таёжная вода.И мы не могли отказаться от неё.
Требования к пробам и чёрный чай
Здесь я тщательно учился мыть пробы на золото. Где-то на одном из ручьёв нашёл странную угловатую деревяшку, довольно тяжёлую и непонятную. Но сопоставив нашу работу и находку, я понял, что это лоток «чёрных» золотоискателей. Мы притащили его в лагерь, и Любаша показала, как им пользоваться. Однако всерьёз этим делом нам было заниматься не с руки — объём работы был велик, да и погода перестала баловать погожими днями — небо день ото дня становилось всё мрачнее и мрачнее.
Но рабочие планы экспедиции надо было выполнять. Наши смелые женщины, у них при себе не было никакого оружия, снова и снова уходили дикой тайгой в маршруты без нас, а ведь в любой момент могли встретить медведей.Или не дай бог, медведицу с непутёвой малышней. Сейчас они обходились простой съёмкой рудного участка, изучали рельеф, иногда брали шлихи, отмытые пробы грунта из ручьёв.И собирались совершать маршруты по всем профилям.
Эвенки, когда-то кочевавшие здесь со своими оленями, никак не хотели использовать человеческое жильё — построенный для них дом они попросту запустили, использовали как склад. От стола осталась одна доска, остальное, всё что могло гореть, пошло в костёр.
Лидия Дмитриевна поставила задачу: «Мальчики, запасаемся дровами как можно больше. Мы здесь надолго». И я понял, что предстоит обработка невиданного количества проб.
Вдвоём с Костяном мы лихо разобрали на дрова крышу дома — всё равно в нем давно никто не жил.Все путники, в основном такие же как и мы, геологи, кому было не лень, только и пользовались им как дровяным запасом.
Где-то внутри всё время билась мысль, как бы успеть с дровами до дождей – погода всё время пугала и торопила. Солнца не видели уже вторую неделю, да и гнус, мелкая жуткая мошкара, терроризировала всё больше и больше. От неё никуда нельзя было спрятаться. Не помогал испытанный дым, химикаты. Мы с Костяном ходили закутанные по самые глаза, как бедуины, арабы-пустынники. И природа не пошла на то, чтобы сжалиться.Она просто сменила свою пытку.
Лукачёк: суровые условия и добыча золота
В последний день заготовки дров для костра внезапно наступило потепление и я мелкими остатками географических знаний вычислил, что грядёт большая и долгая влага.В тайгу ходили лишь четыре дня, а потом полили дожди и стала одолевать сырость. Дождь в дальневосточной тайге, это совсем не Европа. Это стало понятно уже потом, когда мне было что-то с чем сравнивать, побывав в европейских столицах.
Так оно и случилось.
На утро начавшейся второй недели нашего сидения на участке он пришёл. Наш враг. Хуже медведя, потому что зверя летом можно как-то напугать, прогнать. Хотя бы дымом.Об эту пору он более-менее сыт. А природу не прогонишь – она вездесуща. Висит над нами круглые сутки, ничего не просит и просто держит за горло своей железной хваткой, поливая бесконечной мелкой влагой..
Лукачёк: лагерь, вода и золотая добыча
Это было самое худое время экспедиции, когда во время дождя, сильного или мелкого до уныния, разница в том небольшая, ничем практически заняться было нельзя.После скромного «геологического» ужина - каши с тушёнкой и малосладкого чая с сухариками укладывались по палаткам после напоминания начальницы:
- Ребятки, не забудьте дымокур на ночь развести, а то не дай бог, забредёт косолапый в гости. Чего делать-то будем»? Прикрыв дымящиеся поленья куском железа, чтобы за ночь они совсем не погасли, заползаем в свою палатку на ночную дремотную пытку. Настырные капли монотонно барабанят по туго натянутым скатам нашей «памирки», а мысль о мохнатом хозяине тайги мешает заснуть. Сначала для храбрости «травили» анекдоты, но потом поняли – сон важнее. Да и решили - зверь к дыму не сунется. Забоится. Страшно уставшие за день, наконец, засыпаем.
Поутру, ох, как неохота вылезать из тёплого спального мешка, покрывшегося густой росой снаружи, разводить огонь, готовить отряду чай да кашу, тяжко и грустно, потому что вчерашняя тяжесть так и валит с ног обратно в уютную глубь мягких одеял, которая в этот неурочный час милее всего. Так бы и лежали в спальных мешках от еды до еды всухомятку.
Но, пересилив себя, выбираемся на свет божий и начинаем каждый день все сначала.!
На этом заброшенном руднике мы целых три недели пилили под мелким гнусным дождём дрова, зябли в сырых плесневеющих палатках, всячески бодрились перед своими женщинами, совсем не кутались в ватники. В жутких полевых условиях умудрялись сушить пробы. Причём эта сушка вытягивала из нас все жилы — не потому, что это было физически тяжело, а потому, что такую сухую работу сложно было сделать в непогоду, когда практически нет хороших дров, дающих жаркое пламя, а костёр из-за дождя каждую минуту мог спокойно и тихо умереть.
В том же разорённом кочевниками-тунгусами доме нашли большой плоский кусман листового железа, непонятно откуда свалившийся, и моментально превратили его в замечательную сковородку для подсушивания проб после испытания как крыши костра.
Требовательный и пунктуальный до этого Костян махнул рукой на все геолого-технические требования, и дело пошло. Внедрив разделение труда: один долбит, другой сушит, мы так лихо просушили все взятые пробы, что даже измученная дождями начальница только умилилась — какие мне «золотые» ребята попались!
А эти «ребята» иной раз так запутывались в номерах проб, что даже Костян — педант со своей феноменальной математической памятью не мог вспомнить, где что лежало, сушилось и тряслось на ситах.А потому, изнемогая под тяжестью грунта, он мужественно изрекал «зараза к заразе не пристанет», и, быстро отряхнув сито от предыдущей пробы, засыпал в неё новую порцию грунта. Порою нам помогала Любаша, но в основном одни мы бодро несли свой нелёгкий крест помощников геологов. Нас успокаивала одна замечательная мысль Костяна — если здесь что-то и есть, то всё равно в этом прекрасном месте.
Прошу друга такое чудо природы для меня запечатлеть на фото. Сегодня надо сказать спасибо моему брату Косте, который убедил взять с собою простенькую семейную «Смену», благодаря которой сегодня можно было представлять хотя бы так все прожитые тогда мгновения. И пусть снято непрофессионально, но память есть. В эту поездку я снова увидел и дикую тайгу, прекрасные её закаты, испытал мучительство ненасытных комариных полчищ и гнуса, наслаждался прекрасными вечерними посиделками у костра.
Последние недели экспедиции и путь домой
Во время одной из них основательно поджарился какой-то мой сапог (сейчас уж не помню — левый или правый).Заслушавшись вечером у костра рассказами начальницы о геологических приключениях, я, под хохот своих товарищей по маршрутам бросился спасать свою обувку.
Вот так в трудах и заботах прошло геологическое лето. Обратной дороги домой не помню — так устал, что хотелось просто быстрее оказаться рядом дома, увидеть братьев и маму. Да помню, сколько денег привез ей и для всех. Что потом было куплено. И теплота этой поездки навсегда осталась в памяти.
Запас дров, насекомые и финальная гроза
После поездки Любаша сразу вышла замуж за Сашку Родинцева уже официально, и одно время я частенько приходил к ним в гости на правах коллеги. Им дали однокомнатную квартиру в двухэтажном доме неподалёку от малого аэропорта, и я хорошо помню наши дружеские вечерние посиделки с жареной картошкой. Костя как-то быстро отошёл от нашей компании, и мы потеряли его из виду. Через год у них родилась дочь Ирина, и с этого времени мои посещения прекратились. И потому, что я поступил в институт, и потому ещё, что не стоило мне так близко ввязываться в их жизнь, ведь в дружбе всё таки есть свои границы.
Когда же я закончил учёбу в институте, то уже не смог вспомнить последнего своего посещения к Родинцевым. И только через десяток лет,в очередной весенний отпуск, когда я зашёл к Любаше, то с огорчением узнал, что они — это не они. Увидел такими, какими никогда в дурном сне, я не смог бы и представить своих товарищей по таёжным походам раньше. Какими они теперь они стали злобными, склочными, жадными до самого мелкого! Ненависть друг к другу и нетерпеливое желание сделать очень больно бывшему любимому или другу. Там уж было не разобрать..
Наверное, таковы все пьющие люди. Они прячут самое тёмное в глубине себя, чтобы именно оно в трудный момент вдруг вылезло наружу. Кто его знает, почему так у них всё получилось? Может быть, действительно, в этом виноват алкоголь, разорвавший их семью, а может быть, тогда они просто понравились друг другу, и это «нравится» заменило им настоящие чувства и привязанность.
Меня в этот раз они оба приняли нейтрально, так сказать, по старому знакомству. Любаша сразу начала жаловаться на жизнь, на то, что с ней приключилось (не удалось закончить институт из-за рождения дочери, сильно не ладилось на работе что-то), но мне в некоторых её рассказах стал сильно заметен эгоизм и простое самолюбование. В своё времена ведь бросила институт сама, злоупотребив водочкой, и влачила теперь жалкое существование, и подрабатывая уборщицей вместе с дочерью. Через год я узнал, что они расстались.
Саша Родинцев потом женился снова, не стал искушать жизнь новыми полевыми сезонами и перешел в метеослужбу. По-моему, был счастлив, доволен судьбой, потому что новая супруга цепко держала его в руках.Да и сам он опасался ломать судьбу, начиная семейный путь в который раз. Моя бывшая начальница отряда, Лидия Дмитриевна Денисова, немного постарела, но держалась молодцом — времени прошло более полутора десятка лет и не могло не оставить следов на её лице.
Муж её защитился «по золоту» и теперь большой учёный в геологических кругах. У меня хранятся красивые полировочки минералов, подаренные ими в прежние времена и в последний приезд, как память о том незабываемом времени таёжных дождей.Была небольшая коллекция камней, но она с частыми переездами и подарками рассеялась, о чем сейчас приходится только вспоминать..
Другие рассказы автора на канале:
Реклама. TRIPSGO PORTAL L.L.C., Дубай, ИНН: 9909760608