—Все остальные родственники сразу в кусты спрятались, а я одна на удивление быстро оформила все необходимые документы и забрала десятилетнего Егора и восьмилетнего Максима к себе.
Да меня на руках носить надо за такое благородство, а вы ко мне с проверками являетесь!
— Вы с ума сошли? Какое вы имеете право ломиться в мою квартиру в выходной день без всякого предупреждения? — Альбина пыталась загородить проход.
— Органы опеки и попечительства, Альбина Юрьевна. Я — ведущий инспектор Оксана Дмитриевна, со мной участковый уполномоченный капитан Андреев и представитель школы, психолог Юлия Викторовна.
У нас есть официальный ордер и веские основания для внеплановой проверки условий проживания несовершеннолетних Егора и Максима.
— Каких условий? У них прекрасные условия! Самые лучшие! — Альбина нервно поправила тяжелый золотой браслет на запястье, на котором сверкали искусственные камни. — Я их приютила, когда мой родной брат с женой разби.лись в этой жу..ткой авто.ката..строфе!
Все остальные родственники сразу в кусты спрятались, а я одна на удивление быстро оформила все необходимые документы и забрала десятилетнего Егора и восьмилетнего Максима к себе.
Да меня на руках носить надо за такое благородство, а вы ко мне с проверками являетесь!
— Мы обязательно оценим ваше благородство, — инспектор прошла в гостиную, удивленно оглядывая дорогую кожаную мебель, новенький пушистый ковер и огромную плазменную панель на стене. — Но сначала мы бы хотели увидеть детей. Где они находятся?
— В своей комнате они, где же им еще быть, — буркнула Альбина, недовольно глядя на свои дорогие замшевые туфли. — Наверное, играют или отдыхают. Выходной же день, имеют право на покой.
Оксана Дмитриевна открыла узкую дверь в самом конце длинного коридора. В маленькой, полутемной комнате без единого окна стояли две старые скрипучие двухъярусные кровати. В помещении было заметно прохладно, пахло сыростью, а на полу не было даже ковра.
На одной из кроватей, завернувшись в старые, потертые пледы, сидели двое мальчиков.
— Здравствуйте, ребята, — мягко произнесла инспектор, приседая перед ними. — Я Оксана Дмитриевна. Как вы себя чувствуете? Почему вы сидите в верхней одежде внутри квартиры?
— Нам очень холодно, — тихо ответил старший, Егор, прижимая к себе младшего брата Максима. — Тетя Аля говорит, что отопление сейчас безумно дорогое, и нам надо экономить.
Если мы будем включать обогреватель, то на счета уйдет слишком много денег.
— Экономить? — инспектор резко повернулась к Альбине, которая стояла в дверях, недовольно скрестив руки на груди. — Альбина Юрьевна, на улице декабрьские морозы! В квартире ледяные полы!
А где письменные столы ребят? Где они делают уроки?
— На кухне за обеденным столом делают, — раздраженно ответила Альбина. — Зачем им загромождать комнату лишней мебелью?
Сиротам излишества не нужны, они должны расти скромными и неизбалованными.
Нам в детстве тоже никто отдельных столов не покупал, и ничего, людьми выросли!
— Понятно, — инспектор подошла к старому шкафу мальчиков и открыла дверцу.
Внутри лежало несколько поношенных свитеров и застиранных джинсов.
— А где зимняя одежда Егора? Почему мальчик ходит в школу в легкой осенней куртке в разгар зимних холодов?
Классный руководитель забил тревогу! Мальчик истощен, засыпает на уроках от голода! Вы вообще следите за детьми?
— Да врет он все, этот ваш учитель! — прикрикнула Альбина, но ее голос заметно дрогнул. — У Егора просто фантазия разыгралась, хочет к себе внимание привлечь! Я им нормальную еду покупаю, сытную!
— Какую еду, тетя Аля? — вдруг подал голос младший, Максим, жалобно шмыгнув носом. — Мы вчера весь день ели только серые макароны без масла и суп из пакета.
А из кухни так вкусно пахло запеченной курицей и пирожными, но вы сказали, что это только для взрослых, а детям от этого зубы заболят.
— Замолчи сейчас же! — пригрозила пальцем Альбина, сделав шаг к мальчику. — Ишь, разговорились! Потом серьезно побеседуем о твоем поведении!
— Не надо угрожать детям в нашем присутствии, — строго прервал ее участковый. — Оксана Дмитриевна, давайте заглянем в холодильник и в шкафы хозяйки. У меня предчувствие, что мы найдем много интересного.
Они прошли на просторную, современно обставленную кухню. Инспектор открыла большой двухдверный холодильник.
На нижних полках сиротливо лежали несколько пачек лапши быстрого приготовления, просроченные овощи с уценки и заветренный кусок сыра.
Зато верхняя полка ломилась от деликатесов: там стояли контейнеры с дорогой ресторанной едой, баночки с икрой и изысканные десерты.
— Батюшки... — покачала головой Оксана Дмитриевна. — Какая интересная диета у ваших подопечных. Макароны и просроченные овощи. А эти деликатесы с доставкой на дом — это тоже для детей?
— Это мои личные продукты! — выкрикнула Альбина, густо краснея и поправляя прическу. — Я работаю администратором в салоне красоты, у меня есть свой личный, скромный доход!
Я имею право побаловать себя после тяжелого рабочего дня! В конце концов, я взрослая женщина!
— Давайте проверим ваш личный доход, — участковый прошел в спальню Альбины и открыл огромный зеркальный шкаф-купе.
Оттуда на пол едва не выпали две роскошные шубы из натурального меха. Рядом ровными рядами стояли коробки с брендовой обувью, а на туалетном столике сверкали шкатулки с золотыми украшениями.
— Скажите, а вот эти дорогие меховые изделия и золотые браслеты — это тоже на скромную зарплату администратора куплено?
— А вам-то какое дело? — Альбина задрала подбородок, пытаясь вернуть прежнюю властность. — Да, это мои вещи! Я женщина, я должна выглядеть презентабельно!
Родственники должны быть уважаемыми людьми, чтобы дети не стыдились меня перед одноклассниками! Я создаю имидж успешной семьи!
— Дети стесняются ходить в школу в рваных ботинках, которые вы взяли на бесплатной раздаче у волонтеров, — ледяным тоном произнесла представитель школы Юлия Викторовна. — Егор рассказал мне на приеме, что вы строго-настрого запрещаете им приглашать в дом друзей.
Вы боялись, что кто-то увидит реальные условия их жизни? Боялись, что вскроется ваш обман?
— Никакого обмана нет! — Альбина топнула ногой. — Они сыты, крыша над головой есть! Что им еще надо? Заж.ра.лись совсем!
— Все ясно, — Оксана Дмитриевна повернулась к участковому. — Капитан, вызывайте наряд. Детей мы изымаем немедленно.
Оставлять их здесь в таких условиях просто опасно для их здоровья и жизни.
— Какое изъятие? — закричала Альбина, бросаясь к инспектору. — Вы не имеете права! Я их законный опекун!
Верните детей! Без них мне...
— Без них вы лишитесь ежемесячных государственных пособий, выплат по потере кормильца и региональных надбавок на двоих сирот, верно? — договорил за нее участковый, преграждая ей путь. — Пройдемте-ка в прихожую, Альбина Юрьевна.
Нам нужно проехать в отделение для оформления документов. Ваша сладкая жизнь за счет сирот закончилась.
***
Спустя несколько дней в кабинете следователя, капитана юстиции Савельева, шел напряженный допрос.
Альбина сидела на стуле напротив следователя, заметно осунувшаяся, без своих золотых украшений и дорогой шубы. Рядом с ней сидел назначенный адвокат.
— Итак, Альбина Юрьевна, перед нами выписка по вашим банковским картам, — следователь постучал ручкой по столу. — И по личным счетам ваших племянников, Егора и Максима.
Вы утверждали на первом допросе, что тратили все поступающие государственные средства исключительно на нужды мальчиков.
— Конечно! — Альбина всхлипнула, доставая бумажный платочек. — Дети сейчас безумно дорого обходятся!
Цены в магазинах видели? Книги, тетради, лекарства, фрукты... Я всю себя им отдавала, каждую копейку на них тратила!
— Давайте посмотрим выписку вместе, — следователь надел очки и открыл папку. — Вот, например, пятнадцатое октября. На счет Егора поступает крупная выплата по потере кормильца и региональная надбавка.
Общая сумма — около пятидесяти тысяч рублей. В этот же день вы переводите всю сумму на свою личную карту и оплачиваете счет в спа-салоне на сумму тридцать тысяч рублей.
Это тоже на нужды мальчиков? Вы им массаж лица заказывали?
— Я... я очень сильно переутомилась! — воскликнула Альбина. — Если у опекуна сдадут нервы от постоянного стресса, кто будет заботиться о сиротах?
Мое душевное здоровье и красота — это залог их благополучия! Я должна быть в ресурсе!
— Интересная трактовка закона, — следователь перевернул страницу. — А золотое кольцо с бриллиантом за сорок пять тысяч рублей, купленное через два дня после получения пенсии Максима? Это тоже для вашего душевного ресурса?
— Это инвестиция! — быстро нашлась Альбина, вытирая сухие глаза. — Я откладывала ценности на их будущее! Вот вырастут мальчики, я им эти украшения отдам, они их продадут и купят себе жилье! Это была забота о их будущем!
— Вы планировали отдать мальчикам женские золотые кольца и ваши норковые шубы? — скептически спросила сидевшая у двери Оксана Дмитриевна. — Альбина Юрьевна, прекратите этот фарс.
Мы провели детальный аудит ваших расходов. За полгода совместного проживания вы ни разу не приобрели детям ни одной новой вещи, кроме дешевых тетрадей.
Вся их одежда — это поношенные вещи с бесплатных раздач. Вы даже за школьное питание отказывались платить, заявляя руководству школы, что у вас нет денег!
При этом вы арендовали огромную четырехкомнатную квартиру в центре, чтобы жить в роскоши за их счет!
— Они сами просили макароны! — перешла на крик Альбина, теряя самообладание. — Они не любят изыски! Зачем переплачивать за дорогую еду, если они прекрасно наедались быстрыми супами? Я их приучала к самостоятельности!
— Спартанское воспитание за счет детских денег? — следователь закрыл папку. — К сожалению для вас, Альбина Юрьевна, закон трактует ваши действия иначе.
Растрата чужих средств в особо крупном размере и ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, сопряженное с жестоким обращением. Дело передается в суд.
***
Жизнь Егора и Максима круто изменилась. Их передали под опеку дальней родственнице по линии матери, Елене. В ее доме мальчики наконец почувствовали себя в безопасности.