— Слышишь, Степан, ты полегче на поворотах! Это мой личный мотоцикл! Я его вчера вечером честно купил у заезжего человека!
— У какого еще человека? — поинтересовался участковый, доставая блокнот и ручку. — Ну-ка, Григорий Иванович, расскажи подробнее.
— Здорово, Степан! Все забор латаешь, рук не покладая? — Григорий вальяжно притормозил у соседской калитки, заглушив мотор своего зеленого мотоцикла.
Степан медленно опустил молоток.
— Да вот, укрепляю, чтобы ско.тина чужая во двор не лезла, — тихо ответил Степан, делая шаг к дороге. — А ты, я гляжу, обзавелся транспортом? Откуда такое чудо техники?
— А, прикупил по случаю! — Григорий самодовольно похлопал ладонью по бензобаку, с которого свисали застывшие капли свежей краски. — Давно мечтал о серьезном аппарате с коляской.
Вот, подвернулся отличный вариант у приезжего человека. Мощь! Зверь-машина!
— Зверь, говоришь? — Степан подошел ближе, разглядывая «обновку» со всех сторон. — А работает как-то неровно.
Слышишь, левый цилиндр подтраивает? Будто бы карбюратор совсем не отрегулирован. Хрипит прямо, задыхается мотор.
— Да пустяки, притрется! — отмахнулся Григорий. — Настрою со временем, дело наживное.
Главное — вид какой представительный! Цвет — чистый изумруд, в глаза бросается! На солнце как переливается, а?
— Бросается, это точно, — согласился Степан, всматриваясь в детали. — Прямо кричит цвет. А хром под ним зачем закрасил?
Гляжу, из-под зеленого благородный темно-синий блеск проступает. И на раме краска пузырями пошла, будто бы кистью заборной мазали в спешке, прямо поверх вековой пыли.
— Ну, это на твой привередливый вкус! — Григорий натянуто улыбнулся, и в его глазах промелькнула тень беспокойства. — Продавец так видел.
Художественный вкус у человека такой, понимаешь? Мне лично нравится. Яркий, заметный на дороге.
— Заметный, спору нет, — Степан сделал еще один шаг и коснулся заднего багажника. — А сумка кожаная на багажнике тоже от продавца досталась?
Кожа хорошая, плотная. И клеймо на клапане интересное — две буквы «С». Как думаешь, что бы это значило?
Григорий на секунду замешкался, судорожно сжимая руль ручищами.
— А мне откуда знать? — буркнул он. — Может, марка какая иностранная. Или имя прежнего владельца.
Какая разница, что там написано? Главное, что сумка вместительная, инструмент складывать удобно.
— Конечно, удобно, — кивнул Степан, чувствуя, как внутри все закипает от такой наглости. — Я ведь такую же сумку вручную шил всю прошлую зиму.
Пальцы в кровь стер, пока эту кожу толстую прошивал. И клеймо свое личное ставил — Степан Степанов. Совпадение, наверное.
— Да мало ли в мире мастеров! — Григорий повысил голос, пытаясь скрыть нарастающую панику. — Тоже мне, уникальная вещь! На любом рынке таких сумок пруд пруди.
Ты, Степан, лучше своим забором занимайся, а в чужие дела нос не суй.
— И вмятина на левом крыле коляски тоже на любом рынке продается? — Степан указал пальцем на характерный залом металла под толстым слоем зеленой эмали. — Я в прошлом году на проселке завалился, аккурат об пень крылом приложился. Точь-в-точь такая же вмятина была.
Ты ее даже выправить не попытался, Гриша. Просто залил сверху этой дешевой краской из нашего сельмага. Она ведь у тебя даже высохнуть толком не успела, на солнце до сих пор липнет.
— Слышишь, сосед, ты мне тут свои фантазии не рассказывай! — Григорий резко крутанул ручку газа, отчего мотор взревел и выбросил облако сизого дыма. — Мотоцикл мой, деньги за него уплачены!
А если у тебя твой синий аппарат увели три дня назад, так это твои проблемы. Следить надо было за имуществом, замок нормальный вешать, а не хлипкую петельку на старом сарае!
Ладно, некогда мне с тобой пустые разговоры разговаривать. Обкатывать технику надо. Бывай!
Григорий резко тронулся с места, обдав Степана пылью. Мотоцикл, тяжело покачиваясь на ухабах раскисшей сельской дороги, направился к его дому в конце улицы.
Степан проводил соседа взглядом. Всего три дня с той дождливой ночи, когда он вернулся с дежурства в районном центре и обнаружил сорванную петлю замка на своем деревянном гараже.
Земля тогда была размыта ливнем, полиция не смогла найти ни единого следа.
И вот теперь вор так нагло, среди бела дня, проехал мимо его окон на его же изуродованной технике.
***
Степан достал из кармана старенький мобильный телефон и быстро набрал номер местного участкового, капитана полиции Анатолия Сергеевича.
— Алло, Анатолий Сергеевич? Здравствуйте. Это Степан беспокоит, — быстро заговорил он, как только в трубке раздался мужской голос.
— Здорово, Степан, — отозвался участковый. — Ну что там у тебя? Новые обстоятельства по краже появились?
Мы вчера все базы проверили, пока никаких зацепок. Синих мотоциклов в районе много зарегистрировано, но твой кастомный пока нигде не всплывал.
— Да он и не всплывет как синий, Анатолий Сергеевич, — горько усмехнулся Степан. — Он теперь ядовито-зеленый. И стоит прямо сейчас во дворе у моего соседа, Григория.
— У Григория? — удивился участковый. — Это у того, который через три дома от тебя живет?
Так мы же к нему в первый день заходили, он божился, что спал всю ночь и ничего не слышал.
— Конечно, спал он, как же, — вздохнул Степан. — Он его спрятал в своем глубоком сарае, заперся там и три дня красил.
Купил в нашем хозяйственном магазине несколько банок самой дешевой зеленой эмали и залил ею все: и благородный синий лак, и хромированные детали, и колеса. Даже двигатель испачкал.
— Ты уверен, что это твой аппарат, Степан? — серьезно спросил капитан. — Ошибка тут дорого обойдется. Соседские споры мне в деревне не нужны. Нужны твердые доказательства.
— Уверен на все сто процентов, Анатолий Сергеевич, — твердо ответил Степан. — Он только что мимо моих ворот проехал. Рокот мотора я ни с чем не спутаю — левый карбюратор так и не отрегулирован, хрипит на низких оборотах.
На левом крыле коляски характерная вмятина после моего прошлогоднего падения. И самое главное — он даже не удосужился снять мою самодельную кожаную сумму с багажника.
Там на клапане мое личное клеймо выбито. Григорий ее просто кистью прямо поверх кожи зеленым цветом обвел, да и то неаккуратно.
— Вот ведь глупость... — протянул участковый. — Думал, цвет поменял — и концы в воду?
Ладно, Степан, стой у своего дома, никуда не ходи. Я сейчас заведу служебную машину и буду у тебя через пятнадцать минут.
К Григорию сам не суйся, не устраивай разбирательств. Разберемся по закону.
— Хорошо, Анатолий Сергеевич, жду вас, — согласился Степан и положил трубку.
Спустя двадцать минут служебная машина участкового затормозила у ворот Григория. Из автомобиля вышли капитан Анатолий Сергеевич и Степан.
Они вошли во двор. Григорий в этот момент сидел на крыльце своего дома, небрежно попивая чай из большой кружки.
Угнанный мотоцикл стоял прямо посреди двора, блестя свежей зеленой краской под лучами осеннего солнца.
— О, какие гости! — Григорий поднялся с крыльца, натянув на лицо приветливую улыбку. — Анатолий Сергеевич, здравия желаю!
Какими судьбами в наши края? Неужто вора нашли, который у Степки технику увел?
— Здорово, Григорий Иванович, — официально ответил участковый, обходя ядовито-зеленый мотоцикл по кругу. — Да вот, ищем помаленьку. И, знаешь, поиски привели нас прямо в твой двор.
— В мой двор? — Григорий наигранно удивился, прижав руку к груди. — Да вы что, Анатолий Сергеевич! Я человек законопослушный, чужого никогда не возьму! Вы меня с кем-то спутали!
— Да нет, Григорий, не спутали, — Степан сделал шаг вперед, указывая рукой на стоящую машину. — Ты посмотри на это чудо...вище.
Зачем ты так испоганил мою работу? Я этот хром три года по крупицам собирал, ночами в гараже пропадал! А ты взял кисть и за два дня превратил мою гордость в это зеленое корыто!
— Слышишь, Степан, ты полегче на поворотах! — огрызнулся Григорий, делая шаг навстречу. — Какая твоя работа? Какая гордость?
Это мой личный мотоцикл! Я его вчера вечером честно купил у заезжего человека!
— У какого еще человека? — поинтересовался участковый, доставая блокнот и ручку. — Ну-ка, Григорий Иванович, расскажи подробнее. Кто продавец, как выглядел, где документы на технику?
— Да цыган это был! — выпалил Григорий, задрав подбородок. — Ехал вчера табор мимо нашего села, на окраине у леса лагерем встали.
Один ко мне во двор зашел, говорит: «Срочно деньги нужны, кобыла любимая заболела, продам железного коня за бесценок».
Ну я и пожалел человека, отдал последние сбережения. А документов... документов у него не было, говорит, утерял при переезде.
Обещал позже привезти, как найдет.
— Цыган, говоришь? — Анатолий Сергеевич скептически посмотрел на соседа. — На тяжелом мотоцикле с коляской? И кобыла у него при этом заболела? Григорий Иванович, ты сам-то веришь в то, что говоришь?
— А почему я должен не верить? — заупрямился Григорий. — В жизни всякое бывает! Человек попал в беду, я помог.
А цвет... Ну какой был у цыгана, такой я и взял! Мне зеленый всегда нравился, цвет жизни, успокаивает нервную систему.
— Цвет жизни, говоришь? — Степан подошел к мотоциклу и провел пальцем по раме под сиденьем.
На пальце остался жирный след свежей зеленой краски, а под ней обнажился глубокий темно-синий лак.
— Анатолий Сергеевич, посмотрите сюда. Эта эмаль нанесена прямо поверх оригинальной синей краски. Даже пыль дорожную этот деятель поленился стереть перед тем, как малярничать. Все пузырями пошло.
— Ну и что? — выкрикнул Григорий, начиная заметно нервничать. — Может, этот цыган сам его перед продажей покрасил, чтобы обновить! Я-то тут при чем? Я купил уже зеленый!
— Хорошо, допустим, — участковый подошел к задней части коляски. — А как мы объясним вот эту кожаную сумку на багажнике?
Григорий Иванович, вы посмотрите на это клеймо. Здесь четко выбиты инициалы «С.С.». Уж не Степан ли Степанов это?
— Да мало ли в стране людей с такими инициалами! — закричал Григорий, пытаясь перенять инициативу. — Может, прежнего владельца звали Семен Семенович! Или Сергей Сергеевич!
Это вообще не доказательство! Сумку эту цыган мог на рынке купить или у кого-то выменять!
— А вмятина на левом крыле? — тихо спросил Степан, глядя соседу прямо в глаза. — Тоже у цыгана точно такая же была?
— Да на всех старых мотоциклах есть вмятины! — Григорий замахал руками. — Дороги у нас плохие, ухабы кругом! Любой мог крыло помять! Вы ко мне просто придираетесь, потому что завидуете моей покупке!
— Так, граждане, прекратите этот спор, — строго оборвал их Анатолий Сергеевич. — Григорий Иванович, отойди от машины и не мешай. Сейчас мы проведем простую процедуру, которая сразу снимет все вопросы.
Участковый достал из кармана небольшой складной нож, подошел к передней вилке мотоцикла и аккуратно соскоблил толстый, еще мягкий слой ядовито-зеленой эмали с металлической таблички на раме.
— Так, смотрим номер рамы, — произнес капитан, сверяясь с бумагами, которые принес с собой Степан. — Читай, Степан, какие у тебя цифры в паспорте транспортного средства записаны?
— Четыре, восемь, два, ноль, один, семь, — отчетливо продиктовал Степан.
Участковый протер пальцем очищенную металлическую табличку. На ней под лучами солнца отчетливо проступили выбитые на заводе цифры…
***
Суд приговорил Григория к двум годам условного срока и обязал полностью возместить Степану стоимость восстановительных работ и испорченных деталей.
Степан потратил еще полгода, чтобы аккуратно смыть ядовито-зеленую эмаль, заново отполировать благородный хром и вернуть своему любимому синему мотоциклу первозданный вид.
Григорий же после этого случая не выдержал косых взглядов и насмешек односельчан, продал свой дом и навсегда уехал из района.