Ядро кедрового ореха нового урожая на маркетплейсе стоит от 2800 до 3400 рублей за килограмм. Тот же орех, только в скорлупе, на рынке в Томске отдают за 300-500 рублей литровую банку. Разница между банкой на сибирском рынке и вакуумной пачкой в московском магазине укладывается не только в стоимость очистки.
Часть этого ореха до прилавка успела съездить за границу и вернуться. Россия один из крупнейших в мире сборщиков кедрового ореха. Но первое место и по сбору, и по экспорту держит Китай, во многом за счёт чужого сырья, в том числе российского. До половины нашего урожая, а по отдельным оценкам до девяноста процентов, уходит в Китай сырьём. Там орех чистят, отжимают масло, фасуют и продают обратно. Губернатор Приморья Олег Кожемяко, прося в Совете Федерации ввести «ореховое эмбарго», описал маршрут в одну фразу: ресурс вывозят, очищают, а потом снова привозят в регион, но уже в пять-шесть раз дороже.
Один из крупнейших в мире урожаев кедрового ореха Россия отдаёт сырьём и выкупает у Китая очищенным, впятеро дороже.
Чтобы понять, как это стало нормой, придётся начать с дерева. И выяснится, что дерево это даже не то, чем его все считают.
Кедр, который никогда не был кедром
То, что в России зовут кедром, ботаники относят к роду сосна. Сибирский кедр это Pinus sibirica, сосна сибирская кедровая. С настоящими кедрами, родом Cedrus, куда входит ливанский Cedrus libani с ливанского флага, у сибирского дерева общее только семейство сосновых.
Отличить нетрудно. У кедровой сосны хвоя собрана в пучки по пять иголок, длинных, до тринадцати сантиметров, мягких на ощупь. Ствол прямой, уходит вверх на тридцать пять метров, у корейского кедра до сорока. Крона густая, тёмная. Шишка крупная, сидит на ветке торчком и при созревании не раскрывается, а опадает целиком. Живёт дерево до пятисот лет.
То, что в России зовут кедром, кедром не является: это сосна, а «кедровый орех» ботанически не орех, а её семя.
Путаницу закрепил Пётр I. Голландцы, у которых он учился корабельному делу, обшивали днища судов доской атласского кедра Cedrus atlantica, привозимой из Северной Африки. Русскую сосну по сходству назвали кедром, а сама династия Романовых потом веками зарабатывала на торговле «сибирским кедром» в Европе: дерево считалось стратегическим сырьём.
Кедровых сосен несколько. Сибирская Pinus sibirica стоит по всей тайге от Урала до Забайкалья. Корейская Pinus koraiensis растёт на Дальнем Востоке. Кедровый стланик Pinus pumila стелется по земле в горах и на севере. Европейская Pinus cembra уцелела в Альпах и Карпатах. Съедобное семя у всех, но собирают в промышленных объёмах две первые.
Птица, которая посадила тайгу
Шишка, которая не раскрывается сама, ставит дерево в зависимость от того, кто её вскроет. Главный работник здесь птица кедровка, Nucifraga caryocatactes. Размером она чуть меньше галки, бурая с белыми пестринами, с длинным крепким клювом.
За короткое таёжное лето одна кедровка добывает из шишек и прячет в лесную подстилку до семидесяти тысяч орешков. В подъязычном мешке она уносит за раз больше сотни семян и закапывает их про запас по всему участку, поближе к земле. В зобе умеет размягчать орех, чтобы весной кормить птенцов.
Часть тайников птица не находит. Из забытых орешков поднимаются деревья. Кедровка единственный массовый сеятель кедра: за год только благодаря ей граница кедрача сдвигается на два-четыре километра. Всходы её работы находят даже за пределами тайги, в притундровой зоне, куда сама сосна дойти не могла.
Орех в тайге поэтому не товар. Это способ, которым лес себя воспроизводит. И одновременно корм, на котором держатся все остальные.
Хлебное дерево, за которым приходит тигр
На Дальнем Востоке кедр называют хлебным деревом тайги. Формулу вывел Евгений Лепешкин, координатор лесных проектов Амурского филиала WWF: где кедр, там шишка, там кабан, там тигр. Орех главный корм кабана и изюбря. Кабан главная добыча амурского тигра, Panthera tigris altaica: одному тигру за год нужно полсотни с лишним копытных.
В конце 2000-х дальневосточную тайгу накрыли рубки кедра. Вывозили в основном необработанную древесину, заготовкой занимались китайские компании: в самом Китае коммерческая рубка таких лесов запрещена. Новый Лесной кодекс 2006 года почти ликвидировал лесную охрану, и кедр остался без защиты. Корейская сосна начала исчезать.
В 2010 году, объявленном Годом тигра, рубку кедра корейского запретили: приказом Рослесхоза его внесли в перечень пород, заготовка древесины которых не допускается. С 2013-го легальный экспорт этой сосны прекратился. С 2023-го запрещён и вывоз сырых орешков корейской сосны.
Запрет остался во многом на бумаге. Прямую рубку заменили санитарными и уходовыми: по закону они допускаются на больном и повреждённом лесе, но под этот предлог сводят и здоровый кедр, в том числе в орехопромысловых зонах, которые выделяли ради его сохранения. Древесина уходит туда же, куда и раньше: в Китай, запретивший собственную коммерческую рубку ещё в 1998 году. Незаконные рубки в Приморье, по разным оценкам, измеряются сотнями тысяч кубометров в год.
Кедра в тайге становится меньше сразу с двух сторон: дерево сводят, орех вывозят. Поголовье кабана в Приморье, по данным, которые приводили в Госдуме, упало на семьдесят процентов. Тигры остались без корма и пошли к людям: в Хабаровском крае число выходов хищников к сёлам за первую половину 2023 года превысило показатель всего предыдущего. Цепочка кедр, кабан, тигр работает в обе стороны. Убери кедр, и через два звена к деревне выйдет тигр.
Мешок за две тысячи, банка за три
Собирают орех так же, как сто лет назад. В урожайный год паданку берут с земли. В сухой, когда шишка прикипает к ветке, на дерево лезут с когтями: сорокаметровый кедр берут в лоб. Мешок шишки на севере Томской области идёт примерно за две тысячи рублей, дневная добыча кедрового промысловика в Приморье около шести тысяч. Для многих таёжных посёлков это единственный заработок при средней зарплате по краю в тридцать с небольшим тысяч. В 2023 году, по данным Рослесинфорга, Сибирь дала 17,9 тысячи тонн ореха, Дальний Восток ещё 2,4 тысячи.
Дальше начинается маршрут. Государственных заготконтор, куда орех сдавали в советское время, почти не осталось. В Уссурийске скупкой давно занимаются частники, зачастую иностранные. Орех уходит через Забайкальск и через мост Кани-Курган под Благовещенском в китайский Хэйхэ. По данным ФТС, за 2022 год экспорт кедрового ореха вырос в 2,3 раза, до 9,5 тысячи тонн. Из одного только Приморья за неполный 2023 год в Китай отправили почти три тысячи тонн.
Вся разница в цене прячется в очистке. Орех в скорлупе стоит несколько сотен рублей за килограмм. Очищенное ядро втрое-впятеро дороже. Очисткой занимается тот, кто получил сырьё, то есть Китай. Он же отжимает масло, мелет муку, делает косметику и добавки, а потом продаёт готовое обратно в Россию и заодно в Европу, где на европейском рынке конкурирует с российскими же переработчиками.
При этом мощности внутри страны есть. Томск два века назад был главным в России рынком ореха и необмолоченной шишки. Сегодня местные предприятия могут переработать больше семи тысяч тонн в год: из ореха делают масло, молочко, муку, конфеты, даже кедровый кофе. Перерабатывать нечего, если сырьё уходит целиком.
Государство маршрут заметило. Лицензии на вывоз ввели ещё в 2010 году. Затем на неочищенный орех наложили экспортную пошлину: сначала не ниже восьмидесяти евро за тонну, потом не ниже ста шестидесяти. Логика простая: сделать вывоз сырья дороже, чем переработку внутри страны. За сто лет это уже пробовали. Иначе.
Город, которого не построили
В 1959 году выпускники Ленинградской лесотехнической академии приехали в Прителецкую тайгу Горного Алтая с идеей: вести хозяйство в кедровом лесу, не рубя кедр. Брать орех, мёд, пушнину, ягоду, живицу, а дерево оставлять стоять. Под проект отдали триста тысяч гектаров. Слово для посёлка придумал писатель Владимир Чивилихин, назвав его Кедроградом.
Ещё студентом один из них, Сергей Шипунов, в 1958 году напечатал статью в «Комсомольской правде» и бился за каждое дерево с плановиками, требовавшими рубок. Комсорг Виталий Парфёнов позже свёл идею в теорию комплексного лесопользования. К 1963 году кедроградцы обещали сдать государству пять тысяч центнеров ореха. По их образцу заложили ещё несколько подобных хозяйств: в Красноярском крае, Бурятии, Туве.
Проект задушила биология. Кедр плодоносит обильно раз в пять-шесть лет. В неурожайные годы орех, мёд и пушнина расходов не покрывали, а рубить древесину было нельзя: на отказе от топора всё и держалось. Управление перевело Кедроград в обычный леспромхоз. Начальник, по воспоминаниям, заканчивал совещания напутствием «поменьше чивилихинщины», то есть жалости к кедру. К концу 1960-х рабочие разъехались.
Сам Чивилихин в 1979 году записал, что кедр в Сибири по-прежнему рубят: каждый год оголяется около пятидесяти тысяч гектаров кедровой тайги. Переработку внутри страны так и не выстроили. Поэтому орех и уходит тем, чем он выходит из тайги. Сырьём.
Единственный, кто справился
В сентябре 2013 года в Игуменском парке Томска открыли памятник. Бронзовая птица весом восемнадцать килограммов сидит на пне, держит в клюве кедровый орех, а сквозь окаменевшую кору пробиваются ростки. Это кедровка. Табличка: «Птице, дающей жизнь кедровым лесам».
Единственный, кто за век наладил в кедровой тайге бесперебойное хозяйство, работает без плана и разнарядки. Она берёт орех, прячет, часть забывает, и из забытого встаёт новый лес. Ни лицензии, ни пошлины, ни заготконторы ей не нужны.
Человек за то же время такое хозяйство построить не смог. Дважды пробовал и бросал. Сегодня кедр рубить официально нельзя, но рубят, а орех берут без счёта, и он уходит за границу, чтобы вернуться очищенным и подорожавшим впятеро. Запрет на топор держится на бумаге. Хозяйства на орех нет и там.
Ходили ли в вашей семье за шишкой, и стало ли кедра и ореха в ваших краях меньше?
📌Друзья, помогите нам собрать средства на работу в этом месяце! Мы не размещаем рекламу и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат становится новой историей о растении из нашей с вами жизни!