Обозреватель «СЭ» посмотрел футбол из колоритной фан-зоны столицы штата Джорджия и написал об этом атмосферный репортаж.
«Задний двор Бекхэма» с гигантским скелетом в воротах
Пьер де Кубертен, вспучив пышные усы и держа в руках сдуваемую ветром шляпу, ступает одной ногой на лестницу, на вершине которой — две пары древнегреческих колонн, соединенных наверху пятью олимпийскими кольцами. Внутри каждого из колец и над ними — голуби мира. А сквозь проемы меж колонн барон видит расположившуюся на первом за фан-зоной большом здании... огромную рекламу кока-колы. Причем в виде ликующей надписи белым на красном: «Coooooooooke» — с девятью буквами «о». Так латиноамериканские комментаторы кричат «гол!».
Вот такие статую и ее фон я увидел в самом центре веселой кипучей толпы в центре Атланты, пришедшей не думаю даже, что в первую очередь посмотреть в главную городскую фан-зону матч Испания — Уругвай. Скорее явившейся людей посмотреть да себя показать.
Последнее в первую очередь относится к местным многочисленным темнокожим красавицам, толстушкам, да любым дамам, которые, казалось, собрались в этот теплый и влажный вечер в столице штата Джорджия в полном составе. Сколько в них колорита юга США! Правда, вечерних платьев и всяких перьев на одеждах тут не наблюдается — ну так и сумасшедшая влажная жара на улице только начала спадать к восьми, времени начала матча. Трава под ногами выжжена, но это отчего-то не создает ощущения, что тут все запущено. Наоборот — каждый метр распределен грамотно, нет ни пустот, ни излишней скученности.
Разные я видел фан-зоны, и от каких-то (например, на Копакабане — правда, там могли бы для болельщиков прямо из нее доступ в океан не перекрывать) получал огромное удовольствие, а иные, вроде катарской, навевали тоску смертную. Эта — однозначно в первой категории. А потому, повинуясь душевному порыву, включаю камеру на телефоне и бреду пять минут сквозь весь Олимпийский парк, снимая на видео все, что встречается на моем пути. Никто, видя меня, не отворачивается, не бурчит о бесцеремонном влезании в личное пространство — напротив, у всех рот до ушей, каждый норовит остаться в памяти неведомого ему человека чем-то хорошим.
Пацаны разных национальностей, рас и футболок перебрасываются мячом перед официальным фан-шопом ФИФА. Задача — чтобы мяч не коснулся земли. Какое наказание несет проигравший, выяснить не успеваю, поскольку захожу в сам магазин. Там рядов в десять струится очередь-«змейка», в которую ты встаешь сразу при входе, то есть просто походить и выбрать то, что тебе нужно, шансов нет: ты либо должен это знать заранее, либо впиваться издали орлиным взглядом во все, что находится по периметру магазина, за спинами продавцов. Правда, продвигается очередь стремительно.
У меня-то задача ясная — три маскота ЧМ в виде мягких игрушек. Но я и раньше-то нигде их не видел, а сегодня есть только американский, орлан. Стоит под тридцать долларов, а с налогом — чуть за тридцать. Беру хоть его — дальше можно и вовсе ничего и нигде не найти. Мексиканского прошу купить человека, там и находящегося. С Канадой вообще непонятно. Беру заодно и мячик — недавний студент в Новосибирске попросил для розыгрыша.
Граждане планеты Земля с интересом вглядываются в следующий архитектурный ансамбль, где в центре между четырьмя маленькими домиками скорее, по-моему, альпийского, нежели английского типа располагается один большой, центральный. А перед ним — футбольные ворота, которые отчего-то защищает длиннющий скелет, которому перекладина — по плечи. На его шею наброшен, прикрывая ребра, оранжевый передник с белым логотипом ЧМ-2026 и рекламой (как без нее?) сети магазинов стройматериалов.
На центральном доме с той же рекламой, опять же на оранжевом фоне, — большая белая надпись: Beckham's Backyard — «Задний двор Бекхэма». В самом дворике, конечно же, распивают. Но какое, позвольте спросить, отношение имеет скелет к сэру Дэвиду, недавно виденному на матче с бокальчиком винца?
Темнокожие, заглядывающиеся на скелет, от него совсем не шарахаются — в отличие, как мне показалось, от белых. Ха, я был как-то неподалеку отсюда, в Новом Орлеане с его невообразимым Французским кварталом, где вся эта мистическая дьявольщина становится нормой жизни на второй день — да черные южане там к такому привыкли! А мексиканцы с их Днем мертвых и парадами «Катрин» — женщин с самыми эффектными нарядами, но в масках черепов, — чтобы отразить всю суетность, в частности, шопинга и всякого расфуфыривания. Все, мол, там будем.
Их, мексиканцев, тут, в Олимпийском парке, тоже полным-полно, хотя, конечно, не настолько, как в Лос-Анджелесе или Майами: на юге Калифорнии во время матча Иран — Бельгия люди вообще в какие-то моменты скандировали «Мехико! Мехико!».
Тут, в центре Атланты, в том самом месте, где когда-то каждый день награждали призеров Олимпийских игр 1996 года, вообще собрался весь мир в миниатюре. Я оказываюсь в очень добродушном, огромном по территории, красивом, удобно и уютно устроенном вавилонском столпотворении. И это прекрасное, пьянящее ощущение. Чувство безопасности (в отличие, говорят, от того 96-го) — абсолютное. Агрессии — ноль. Все хотят общаться, знакомиться — и улыбаются друг другу. Если бы и в реальном мире всегда было так!
Смотришь в одну сторону — колесо обозрения, в другую — круглый небоскреб, в третью — музей кока-колы, оригинальный рецепт которой, как я уже писал в одном из предыдущих репортажей, в этом городе и придумали, так что коммерчески подкованные американцы не могли этим не воспользоваться. В четвертую — штаб-квартира CNN, улица недавно покинувшего этот мир основателя этой телекомпании Теда Тернера. И небоскребы, среди которых все время как-то вписываются исторические здания XIX века.
Да отсюда и до стадиона-то великолепного, того самого, на который регулярно выходит Алексей Миранчук, идти от силы четверть часа. И метро рядом, и ходит регулярно и допоздна (я пару раз попадал на поезда, возможно последние, и в половине второго).
Без «синдрома вахтера»
Это уже вторая моя попытка попасть в Олимпийский парк. Первая, вечером накануне матча Испания — Кабо-Верде, провалилась из-за того, что по прогнозу вот-вот к столице американской Грузии (она ведь тоже — Джорджия) должен был подойти грозовой фронт — вот парк и закрыли. Народ ругался с охраной почем зря. Первый секьюрити, пардон, «за базаром не следил», бросал что-то вроде «жалуйтесь в ФИФА» — он и вызвал гнев публики.
— Почему ни о чем не предупреждаете? — кипятилась одна девушка. — Почему ни у вас на сайте, ни в гугле, нигде ни о каких закрытиях не написано, и я проехала через полгорода, чтобы оказаться перед закрытыми дверями?!
Кто-то к ее недовольству присоединяется. И на людей не плюют — выходит какой-то более высокий начальник и предельно вежливо, терпеливо объясняет, что это вы, мол, сейчас видите перед собой чистое небо, а скоро так польет, что мало не покажется. Люди остывают, уже просто ворчат по инерции — почему сразу нельзя было такими словами и с такой интонацией объяснить?
Потому что люди разные. И среди секьюрити тоже. Но сама система контроля не допускает процветания «синдрома вахтера», когда некоторые граждане с комплексами упиваются маленькой властью на вверенной им территории и никто их не в состоянии одернуть.
На следующий день, после матча ДР Конго — Узбекистан, пожелав посмотреть первую встречу 1/16 финала ЮАР — Япония в той же фан-зоне перед самолетом, я снова туда не попаду. Теперь просто из-за одного-единственного матча в воскресенье Олимпийский парк решили не открывать — игра не стоила свеч. Приходите, говорят, завтра — полный день все будет открыто. Завтра, извините, не смогу, буду на другом конце Америки. Ладно, середина дня, жара ужасная, пойду лучше по соседству в заведение «Маргаритавилль» — там и экраны хорошие, и прохлада...
Но сегодня уже смеркается, находиться снаружи можно, и атмосфера такая, что тянет к себе непреодолимо. Я же изначально, если честно, ни оставаться на просмотр игры не планировал, ни репортаж этот писать — дай, думаю, после предматчевой пресс-конференции Фабио Каннаваро в Олимпийский парк зайду, атмосферой чуть пропитаюсь, маскотов в фан-шопе куплю — и в гостиницу, смотреть испанцев с уругвайцами там. Но — «залип».
Где-то за полчаса до игры понял, что буду смотреть ее здесь. В «партер», совсем близко к громадному экрану, не пошел — там уже слишком много народу, да и зачем, если и с гораздо большего расстояния все прекрасно видно? Да и экраны поменьше в разных точках стоят. Там люди, как на пикнике, разложили пледы, кто-то сидит, кто-то лежит. Дети бегают...
Решаю выпить что-то легкое и охлаждающее. Пива при этом почему-то не хочется. Но вспоминаю, что в Мехико в главной фан-зоне (и тоже потрясающе красивой, на площади перед Кафедральным собором и президентским дворцом) я обнаружил только безалкогольное пиво. Видимо, городские или национальные власти там знают, с кем имеют дело.
А здесь все оказывается по-другому — ну а как может быть иначе, если, например, на стадионе в Санта-Кларе любой болельщик может и «крепыши» купить? Мой глаз падает на удивительное — белое баночное (!) игристое, надпись веселит: «домашнее вино». Ценник для фан-зон США вполне удобоваримый — десять долларов. Покупаю, пробую — вполне пристойно. Напоминает итальянское просекко.
Но еды там не подают — а голод (с завтрака съел только банан да яблоко) начинает сосать под ложечкой. Зато в соседней лавке — горячий претцель за восемь баксов. В этот момент уже не до выбора. До игры — десять минут, но есть хочется не меньше. Приходится отдалиться от экрана, поскольку павильон с едой немного в стороне. Зато там за тринадцать — эмпанады с говядиной, два отличных пирожка.
И тут меня окликают: «Игорь?»
Семейная пара, Виктор и Юлия. Оба родом из Белоруссии, но давным-давно переехали в Штаты, в Чикаго. Более четверти века назад. Но вообще никакого акцента, никаких англицизмов в речи — чистый, хороший русский язык. Через несколько минут мы уже словно знакомы полжизни. Витя, одетый в футболку минского «Динамо», меня читает — вот и узнал. Сразу видно: приятные, интеллигентные люди. Ну так давайте, говорю, вместе игру и посмотрим! Они только рады.
Hydration break, который ломает атмосферу. И сбывшийся инсайд о Левандовски
Находим удобное место перед одним из небольших экранов — и, поскольку решение созрело стихийно, просто садимся на траву. Я несколько беспокоюсь за свои белые шорты, их сохранность — но все окажется нормально, ни в какой «радикально черный», зеленый или еще какой-то цвет они не окрасятся. Может, как раз потому, что трава выжженная.
— В Мехико даже на жаре почти все в брюках, а в Атланте ни одного не найдешь — шорты, шорты, шорты, — удивляется контрасту Юлия. Оказывается, мои собеседники — завсегдатаи и знатоки Мексики. А играют испанцы с уругвайцами в Гвадалахаре, и Виктор тут же рассказывает о стадионе, о местном суперкласико между «Америкой» из Мехико (принимающей соперников на «Ацтеке») и «Чивасом» из Гвадалахары. Столичных в этом городе, самом, по мнению Виктора и Юлии, натурально мексиканском, не привечают, и то, что ты из Мехико, лучше не сообщать.
Рассказываю, что всю жизнь мечтал побывать на «Ацтеке» и на матче открытия этого чемпионата мечту осуществил, — у Вити все оказывается так же. Он с детства был одержим мечтой побывать на трех аренах — «Маракане» в Рио, «Бомбонере» в Буэнос-Айресе и «Ацтеке». Сейчас вот «закрыл» последнюю из них.
А первым стадионом в его жизни был, конечно, «Динамо» в Минске — и он помнит конкретный матч, в последнем сезоне чемпионата СССР с ташкентским «Пахтакором». И вот завтра — поход на матч конголезцев с узбеками. Рифма судьбы. Тем более что они были в Узбекистане, столкнулись (как и я) с фантастическим гостеприимством и хотят туда снова. В Ташкенте Виктор купил майку Абдукодира Хусанова, который до отъезда во Францию, а затем в Англию играл и прогрессировал в белорусской лиге, причем не в каком-то топе вроде БАТЭ или минского «Динамо», а в «Энергетике-БГУ» — чуть ли не студенческой команде.
Наступает hydration break, пауза на водопой — рекламу — оперативные тренерские коррективы, ставшая одним из главных мемов ЧМ-2026. Юля тут же подает мужу бутылку воды. Дружно смеемся. Витя замечает, что на матче Корея — ЮАР в Монтеррее (на контрасте с Гвадалахарой — самом американском, расположенном недалеко от границы и наводненном небоскребами и другими признаками США городе в Мексике), где они были, hydration break убил атмосферу на стадионе. Хотя как ее там до конца убьешь, когда с трибуны видно фантастической красоты гору. Ребята показывают мне фотографии, сделанные с верхнего яруса. Такие, что хочется мгновенно телепортироваться на этот ярус.
А я на время водопоя иду за второй баночкой «белого домашнего». Слаб человек. По возвращении возникает тема Чикаго, где я, к сожалению, еще не был, хотя давно хочу — наслышан, что и город первоклассный, и достопримечательностей полно, и природа вокруг дивная. Чемпионат мира повода его посетить, увы, не дал — такому культовому месту (как, например, и столице, Вашингтону) права на его проведение не досталось. Оказывается, тогдашний мэр города рассказывал в прессе, что ФИФА в самом начале потребовала снабдить крышу стадиона козырьком и сделать это за деньги налогоплательщиков, но он отказался. И Чикаго из пула претендентов благополучно выбыл.
Верится, по правде говоря, с трудом, потому что в куче городов — хозяев чемпионата никаких не то что полностью закрывающихся крыш (как в Лос-Анджелесе, Атланте, Хьюстоне, Далласе и Ванкувере), а даже козырьков нет. Включая, вообще-то, место проведения финала — на «Метлайф Стэдиум» в Нью-Джерси, а также в Санта-Кларе, Канзас-Сити, Филадельфии и еще не одном месте. Так что или на раннем этапе заявки на ЧМ требования у фифашников были другие, или мэр врет.
А еще Витя с Юлей выступают в качестве... топовых инсайдеров. За один день до сообщения знаменитого итальянца Фабрицио Романо и за два дня до официального подписания контракта они рассказывают мне, что в «Чикаго Файр» вот-вот может прийти Роберт Левандовски. Пару недель назад польский форвард «Барселоны» приезжал в город, где проживает наибольшее в Америке число его соотечественников (также в Чикаго очень много мексиканцев, хотя, казалось бы, им есть где жить поближе к границе с их страной, где и сильно теплее), и ему там сильно понравилось. Так что последующим известиям я совершенно не удивлюсь.
Halfime show с танцами и веером
Мои знания о футболе — и не только мексиканском — за эти пару часов благодаря Виктору сильно расширяются. Рассказывает он, например, про 21-летнего боснийского футболиста Эсмира Байрактаревича из ПСВ, о котором я слышал лишь то, что он забил победный пенальти Италии в стыках к ЧМ. Оказалось, матч 1/16 финала против США для парня будет особенным, поскольку он родился и вырос в Штатах, проведя год в академии «Чикаго Файр» (после чего мой собеседник и начал за ним следить). Более того, играл за все юношеские сборные США, молодежку и даже один товарищеский матч со Словенией за национальную команду.
Но впоследствии Маурисио Почеттино его не вызывал, решив, что рано, — а в том же 2024-м как раз и историческая родина Байрактаревича с предложением подоспела. Его семья жила в печально известной по резне во время войны на Балканах боснийской Сребренице. Часть его родственников тогда погибла, а родители смогли уехать в Америку, и там уже спустя годы на свет появился Эсмир. И вот теперь он играет за Боснию и Герцеговину, участвует в чемпионате мира и сыграет против страны, в которой родился, вырос и начал в «Нью-Ингленд Революшн» профессиональную карьеру.
Узнаю и историю Брайана Гутьерреса, 23-летнего полузащитника «Чиваса» и сборной Мексики. Он вообще родом из Иллинойса, штата, где находится Чикаго. Пять лет играл за основу «Чикаго Файр», провел больше 150 матчей. Со сборной та же тема, что и у Байрактаревича: прошел все американские юношеские и молодежку. А потом — интерес исторической родины, и мало того что вызов в сборную и участие в чемпионате мира, так еще и переход в «Чивас». Корни взыграли!
— А сколько нынешних игроков «Чикаго Файр» на чемпионате мира? — спрашиваю.
— Трое. Обрати внимание на 14-го номера сборной ЮАР, защитника Мбокази. В матче с Кореей, победа в котором вывела южноафриканцев в плей-офф, был просто лучшим. Ему всего 20 лет. Его тренер из южноафриканского клуба был против того, чтобы парень ехал в МЛС, — был уверен, что он может многого достичь в Европе. Но агент живет в Чикаго, имеет там связи. Еще двое — запасные, третий вратарь сборной США и полузащитник Канады...
В разгар этого рассказа Алекс Баэна забивает мяч испанцев, которому суждено стать победным, а для Уругвая — роковым. Вся фан-зона одновременно скачет и ахает — в шоке от катастрофической ошибки 40-летнего Фернандо Муслеры, уже не первой на этом турнире. Выясняется, что у уругвайского голкипера есть «попечитель» в высокопоставленных кругах страны, который и пролоббировал не просто его возвращение в сборную на чемпионат мира, но и выход в стартовом составе. И где же, спрашивается, принципиальность и непоколебимость Марсело Бьелсы? Постарел революционер?
«С детства за Кабо-Верде!» — провозглашает Виктор, понимая, к чему дело идет. Я-то вообще с пеленок — еще после ничьей островитян с Испанией то же самое говорил! А потом товарищ из ФИФА, работающий в Бостоне, рассказывал, что руководитель делегации на презентации команды до турнира заявил, что она выйдет из группы со второго места после Испании. Каково, а?
А потом был перерыв. Ах, что это был за перерыв! Или не «ах», а «вайме!», как выразились бы представители другой Джорджии, значительно более близкой нам, которую мы больше знаем как Грузию, а сами грузины — как Сакартвело. Мы продолжаем сидеть на газоне, люди же вокруг встают. И под звучащую в динамики зажигательную музыку начинают танцевать. Классно танцевать — синхронно, в такт, динамично. Мой естественный порыв — включить видео. Увидев это, сидящая рядом хохочущая афроамериканка начинает размахивать ярко-красным веером, чтобы он периодически попадал в камеру.
Когда импровизированный танец, украсивший это halftime show, заканчивается, я показываю ей большой палец. Она расплывается в улыбке: «Я старалась!» У этого веера — особая техника развертывания, и темнокожая дама вручает его сначала Вите и Юле, чтобы они попробовали, а потом мне. Ребята делают все с первого раза, я, криворукий, — со второго. Зато мне аплодируют! И перерыв заканчивается.
С запахом вот только не все идеально: слишком много народу вокруг едят попкорн, что в сочетании с духотой и безветрием создает неидеальную среду для обоняния. Тем более что иногда еще и запашок травки, порой именуемой мариванной, ко всему этому примешивается.
Зато никто сигареты не курит. Задаюсь вопросом, можно ли вообще здесь, в фан-зоне, это делать. Точного ответа никто не знает. Просто за последние лет 10-15 число курящих американцев свелось к минимуму — то ли из-за повсеместных запретов на это в публичном пространстве, то ли из-за всеобщих занятий бегом и прочей физкультурой. Зато в Мексике для курильщиков — раздолье.
Почему в Гвадалахаре засвистели, когда меняли Вальверде
При первых кадрах трансляции после перерыва в фан-зоне снова слышится «ах». На второй тайм у Уругвая выходит другой вратарь. Карьера Муслеры в сборной на наших глазах заканчивается самым удручающим образом.
А еще меньше чем через четверть часа Бьелса меняет Федерико Вальверде. Того самого капитана «Реала», который месяца три назад сделал за первый тайм хет-трик в плей-офф Лиги чемпионов в те самые ворота «Манчестер Сити», за которыми сидел я и за всем этим чудом с глазами по пять копеек наблюдал.
Теперь же — замена, когда надо отыгрываться, чтобы не вылететь с чемпионата мира. Меньше чем через час после начала игры. Виктор заглядывает в телефон и возвращается с новостью, что это самая ранняя замена Феде за сборную в карьере. Это стыкуется с тем, что Вальверде — из тех, кто не принимал методы Бьелсы, и у тренера на днях был на эту тему с футболистами жесткий разговор.
Но, может, большому тренеру со сложным характером стоит предъявить претензии в первую очередь к себе, если он настроил против себя всех? Он ведь и недавнее желание Луиса Суареса вернуться в сборную проигнорировал напрочь, и Эдинсон Кавани закончил в национальной команде максимально печально и некрасиво — тоже не в последнюю очередь при помощи Бьелсы...
Замена Вальверде уже выглядит как агония. С трибун раздается свист. Но, как авторитетно и с мощным погружением объясняет мне Виктор, не в адрес Феде.
— В чей же?
— Вместо него вышел парень, который играет за «Америку» из Мехико. А это главный противник «Чиваса» из Гвадалахары, где проходит матч.
— А, понял. Это как если бы игрок «Спартака» не из сборной России вышел на стадионе «Зенита».
Снова обратив внимание на его минскую футболку, спрашиваю, как поживает Эдуард Васильевич Малофеев. Вроде, говорят, неплохо. Но выясняется, что у белорусских любителей футбола на тренера — чемпиона СССР 1982 года свой взгляд. Конечно, благодарность за то золото, единственное в истории, остается. Однако Виктор до сих пор досадует по поводу отборочного цикла ЧМ-2002, когда белорусы были ближе всего за все годы к стыкам.
В решающем матче они проиграли 0:2 сборной Украины, и Малофеев обвинил в сдаче игры двух белорусских футболистов киевского «Динамо» — Валентина Белькевича и Александра Хацкевича, лидеров команды. Выгнал их из нее — после чего сборная как полноценная спортивная единица рассыпалась. Тут же отвечаю, что многим советским тренерам была свойственна эта болезненная подозрительность, недоверие к игрокам, вся эта терминология — «сдают», «плавят»...
Сворачиваем в сторону НХЛ. Виктор вспоминает, как был на решающем матче финала Кубка Стэнли «Чикаго» с «Тампой» в 2015 году, когда «Блэкхокс» в третий раз за шесть лет выиграли трофей, и все думали, что так будет продолжаться всегда. Но вскоре, как это часто бывает, началось падение, и сейчас команда уже давно не выходит в плей-офф. И особенно обидно ему было за Артемия Панарина, пришедшего в «Чикаго» сразу после третьего Кубка, игравшего здорово, обеспечившего Патрику Кейну «Харт Трофи» — но...
Футбол в Гвадалахаре, на арене, которая, по внешнему впечатлению, словно врастает в опоясывающую нижний ярус траву (по словам моих новых знакомых, при большой активности болельщиков стадион словно начинает раскачиваться), тем временем подходит к концу. На 87-й из идеальной позиции колошматит в перекладину Ферран Торрес, который мог закончить для Уругвая вообще все. Но оставил южноамериканцам шанс, которым те не воспользовались.
Испанцы не были настроены столь непримиримо, чтобы обязательно вышвырнуть одноязычных коллег с чемпионата, играли достаточно спокойно. Они и при ничьей занимали бы первое место, поскольку, выиграй в параллельном матче Кабо-Верде, при равенстве очков (по пять) опережали бы африканскую команду по разности мячей. Но, уже забив, расступаться и пропускать не собирались. И не пропустили.
Остаются секунды до финального свистка, который зафиксирует факт вылета Уругвая, первого чемпиона мира. Уже стемнело, но по-прежнему очень тепло. Моя задача — успеть выйти из фан-зоны до того, как туда хлынет публика. Потому что день еще не закончен — будет еще встреча в расположенном недалеко пятизвездочном отеле для интервью с агентом одной восходящей звезды европейского футбола. Он уже ждет — так что завязнуть в единовременно выходящей из Олимпийского парка толпе совсем не улыбается.
Поэтому за минуту до конца добавленного времени прощаюсь с Виктором и Юлией — и стартую, на события в концовке матча реагируя уже по звуку. И понимаю, что фантастического поворота не произошло. Еще секундами ранее из динамиков звучит новость, что Кабо-Верде закончило нулевой ничьей матч с Саудовской Аравией — а значит, со второго места вышло в плей-офф.
«С детства за Кабо-Верде!» — успеваю выкрикнуть слоган, который, впрочем, никто из окружающих меня людей не понимает. Но название страны улавливают — и, видимо, считая меня кабовердианцем, поздравительно машут.
Иду на встречу, которая тоже получится очень интересной, — и понимаю, что мог скучно посмотреть матч Испания — Уругвай в номере гостиницы. Это было бы комфортно — экран большой, разглядел бы все нюансы, увидел все повторы. Зато не случилось бы встречи с моими новыми белорусскими знакомыми с миллионом новых знаний о футболе, Чикаго и куче других вещей; не насладился бы танцами и красным веером окружающих болельщиков в перерыве; не увидел бы «Дворика Бекхэма» со скелетом в воротах, не попробовал бы баночного игристого, да даже не ощутил, что это такое, когда запах попкорна смешивается с духотой, безветрием и еще бог знает чем...
Я просидел бы в номере гостиницы и пропустил новый спектакль театра жизни. Одним из ярких впечатлений в котором всегда становится хорошо обустроенная и находящая в правильном месте фан-зона чемпионата мира по футболу. Средоточие всей нашей такой многообразной и красочной планеты, частью которой ты себя в такие моменты ощущаешь сильнее, чем когда-то и где-то еще.
«Кабо-Верде!» — скандировали уже и американские трибуны. Репортаж Рабинера с матча-сенсации
Уругвай — главный провал чемпионата мира. Бьелса разрушил атмосферу в раздевалке
«Никому не интересно, что я знаю». Бьелса полтора часа объяснял журналистам причины вылета Уругвая
Игорь Рабинер, «Спорт-Экспресс»