Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд по делу № А15-8663/2024 отменил решение суда первой инстанции и удовлетворил иск первого заместителя прокурора Республики Дагестан о признании недействительными торгов, государственного контракта, дополнительных соглашений и договора субподряда. С ООО «Дорсервис-09» и ООО «Кочубей Автодор» солидарно взыскано более полумиллиарда рублей — 546 088 528,53 рубля в доход федерального бюджета. Основанием для такого взыскания стало ранее установленный антимонопольным органом картельный сговор, повлиявшее на результат закупки и последующее получение бюджетных денежных средств.
Спор возник в связи с электронным аукционом № 0318100043419000027 на выполнение работ по капитальному ремонту автомобильной дороги Р-215 Астрахань - Кочубей - Кизляр - Махачкала на участке км 212+776 - км 229+000 в Республике Дагестан. Начальная максимальная цена контракта составляла 585 808 938 рублей. Победителем закупки было признано ООО «Дорсервис-09», которое подало единственное ценовое предложение со снижением начальной максимальной цены на 0,5 процента. По итогам торгов с обществом был заключен государственный контракт от 26 апреля 2019 года № 2/19/КРАД на сумму 582 879 893,31 рубля.
После заключения государственного контракта между ООО «Дорсервис-09» и ООО «Кочубей Автодор» был подписан договор субподряда от 14 мая 2019 года № 2/19/КРАД/1 на сумму 179 488 210 рублей. Впоследствии цена государственного контракта была уменьшена дополнительным соглашением до 546 088 528,53 рубля. Именно эта сумма была перечислена подрядчику в полном объеме и впоследствии стала предметом взыскания по иску прокурора.
Ранее УФАС России по Ставропольскому краю решением от 21 марта 2022 года № 026/01/11-2054/2021 установило в действиях ООО «Дорсервис-09» и ООО «Кочубей Автодор» нарушение пункта 2 части 1 статьи 11 Федерального закона «О защите конкуренции». Антимонопольный орган пришел к выводу о заключении хозяйствующими субъектами-конкурентами антиконкурентного соглашения, которое привело к поддержанию цены на торгах. Законность решения УФАС была проверена арбитражными судами в рамках дела № А63-9376/2022 и подтверждена вступившими в законную силу судебными актами.
После подтверждения факта картеля прокурор обратился в арбитражный суд уже не с требованиями антимонопольного характера, а с самостоятельным гражданско-правовым иском. Прокурор просил признать недействительным электронный аукцион, государственный контракт, дополнительные соглашения к нему и договор субподряда, а также взыскать с ответчиков солидарно более полумиллиарда рублей в доход федерального бюджета. Правовая позиция строилась на том, что спорные сделки являлись не обычными хозяйственными операциями, а последовательными элементами реализации антиконкурентного соглашения.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска. Апелляционный суд с таким подходом не согласился. Рассмотрев дело по правилам суда первой инстанции, апелляция пришла к выводу, что государственный контракт был заключен в результате реализации картельного соглашения, установленного решением УФАС. При таких обстоятельствах контракт, дополнительные соглашения и договор субподряда не могут рассматриваться отдельно от поведения участников закупки, признанного нарушающим антимонопольный запрет.
Суд исходил из того, что закупочная процедура по Закону № 44-ФЗ предполагает реальную конкуренцию между участниками. Такая конкуренция должна выражаться не только в формальном наличии заявок, но и в самостоятельном поведении участников, направленном на соперничество за контракт. Если же участники заранее согласовывают модель поведения, один из них получает контракт при минимальном снижении цены, а второй впоследствии получает значительный объем работ через субподряд, такая конструкция может быть квалифицирована как способ извлечения дохода из бюджета при отсутствии действительной конкурентной борьбы.
В рассматриваемом деле договор субподряда был оценен судом не как самостоятельная сделка, заключенная после завершения торгов, а как часть общей модели реализации антиконкурентного соглашения. Для суда имело значение, что ООО «Кочубей Автодор», являясь участником установленного картеля, получило экономический результат не через победу в закупке, а через последующее распределение работ с победителем аукциона. Поэтому субподрядная связь была включена в общую правовую оценку поведения ответчиков.
Существенным вопросом стало исполнение государственного контракта. Ответчики фактически ссылались на то, что работы были выполнены, результат принят заказчиком, а денежные средства перечислены не безвозмездно, а в оплату выполненных работ. Однако апелляционный суд не признал данный довод препятствием для взыскания более полумиллиарда рублей. Суд указал, что исполнение контракта само по себе не устраняет последствий его ничтожности, если контракт был заключен в результате антиконкурентного соглашения, нарушающего публичные интересы.
Такой подход означает, что в спорах о последствиях картеля суд оценивает не только факт выполнения работ, но и законность основания, по которому подрядчик получил доступ к бюджетным денежным средствам. Если контракт заключен вследствие искаженной конкурентной процедуры, получение оплаты по нему не исключает последующего взыскания. В данном деле сумма взыскания была определена исходя из денежных средств, перечисленных по государственному контракту - 546 088 528,53 рубля.
Апелляционный суд фактически применил подход, при котором участник антиконкурентного соглашения не вправе сохранять имущественную выгоду, полученную вследствие нарушения антимонопольного законодательства. Более полумиллиарда рублей были взысканы не только с победителя закупки, но и с субподрядчика. Основанием для солидарной ответственности стала взаимосвязанность их действий, общая направленность поведения и получение экономического результата в рамках единой противоправной модели.
Отдельно суд рассмотрел вопрос о сроке исковой давности. Ответчики ссылались на то, что закупка была проведена в 2019 году, государственный контракт был заключен и исполнен задолго до обращения прокурора в суд. Кроме того, по требованиям, связанным с оспариванием торгов, статьей 449 ГК РФ предусмотрен сокращенный срок. Апелляционный суд данный довод отклонил.
Суд разграничил требования о признании торгов недействительными в связи с нарушением правил их проведения и требования, основанные на заключении антиконкурентного соглашения. По мнению суда, спор возник не из обычного нарушения процедуры торгов, а из картеля, который повлиял на результат закупки, заключение государственного контракта, последующий субподряд и получение бюджетных денежных средств. Поэтому к заявленным требованиям был применен общий трехлетний срок исковой давности.
Начало течения срока суд связал не с датой проведения аукциона и не с датой заключения государственного контракта, а с моментом, когда прокурор узнал или должен был узнать о нарушении и надлежащих ответчиках. В рассматриваемом деле таким моментом суд признал 2024 год, когда прокуратурой были изучены материалы арбитражного дела об оспаривании решения УФАС и материалы антимонопольного дела. Поскольку иск был подан после подтверждения законности решения УФАС судебными актами, срок исковой давности не был признан пропущенным.
Этот подход показывает, что значительный период времени между исполнением контракта и предъявлением иска сам по себе не исключает последующего взыскания. Если антимонопольное нарушение установлено позднее, а прокурор обосновывает момент получения сведений датой изучения материалов ФАС или судебного дела, гражданско-правовые требования могут быть заявлены уже после завершения антимонопольного спора.
В деле № А15-8663/2024 взыскание более полумиллиарда рублей стало следствием не одного изолированного обстоятельства, а совокупности правовых и фактических признаков: минимального снижения цены на торгах, установленного решениями ФАС и судов картельного соглашения, последующего субподряда между участниками, получения оплаты по государственному контракту и вывода суда о единой противоправной модели поведения. Именно такая совокупность позволила апелляционному суду признать недействительными как сам аукцион и государственный контракт, так и связанные с ним последующие сделки.
Для поставщиков по государственным и муниципальным закупкам данный судебный акт показывает реальный объем имущественных последствий картельного дела. Речь может идти не только об административном штрафе по статье 14.32 КоАП РФ, но и о последующем взыскании всей суммы, полученной по контракту. При этом факт выполнения работ, наличие актов приемки и перечисление оплаты не являются абсолютной защитой от требований прокурора, если суд приходит к выводу, что контракт был заключен вследствие антиконкурентного соглашения.
Для субподрядчиков риск также не ограничивается отношениями с генеральным подрядчиком. Если субподряд заключен между участниками закупки и рассматривается судом как элемент реализации картеля, лицо, формально не являвшееся стороной государственного контракта, также может быть привлечено к солидарному взысканию. В рассматриваемом деле именно такой подход позволил взыскать более полумиллиарда рублей не только с победителя торгов, но и с общества, получившего часть работ через договор субподряда.
Защита по картельным делам требует оценки не только решения ФАС и размера административного штрафа. Необходимо заранее анализировать возможные гражданско-правовые последствия: риск признания торгов и контракта недействительными, риск взыскания полученной оплаты в бюджет, оценку субподрядных связей, финансовых расчетов, фактического распределения работ и экономического обоснования поведения каждого участника закупки.
Дело № А15-8663/2024 показывает, что после установления картеля спор может перейти из плоскости антимонопольной ответственности в плоскость возврата бюджетных денежных средств. В таком процессе сумма требований может исчисляться не размером штрафа, а всей стоимостью исполненного государственного контракта. В рассматриваемом деле эта сумма превысила полмиллиарда рублей.
Юлия Лещук, адвокат по картелям и антиконкурентным соглашениям