Я стоял у окна и смотрел, как серый рассвет медленно заливает улицу Декабристов. Сегодня не было дождя — только низкое, тяжёлое небо, которое обещало бурю, но пока молчало. Грейс сидела рядом, прижавшись боком к моей ноге, и её тепло было единственным, что напоминало о нормальной жизни. Всё остальное ушло. Остался только этот день.
Кайл уже ждал внизу. Отец должен был подойти позже — он сказал, что не хочет появляться в посольстве раньше времени, чтобы не нервировать Рэндома. Фиона, по её словам, уже была на месте. Дара, разумеется, нет — её присутствие на Совете Амбера было бы слишком даже для временного союза.
Я надел плащ, проверил трость и сунул нож за пазуху. Перстень на левой руке был тёплым. Город молчал, но я знал, что он рядом. Он всегда был рядом.
— Сегодня всё решится, — сказал я Грейс.
Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который означал: «Я буду ждать». Я погладил её по голове и вышел на крыльцо.
Путь в посольство
Посольство Амбера располагалось не там, где можно было бы ожидать. Не в башне «Высоцкий», не в бизнес-центре на Ленина, не в старом особняке на Куйбышева. Оно находилось под землёй — в одном из заброшенных бункеров гражданской обороны, оставшихся от советских времён. Вход был замаскирован под обычный подвал жилого дома на Вайнера. Если бы не перстень, который начал холодеть за квартал до места, я бы прошёл мимо.
Кайл ждал у входа. Рядом с ним стояли ещё двое — нейтралы, как он их называл. Обычные с виду люди, но с вертикальными зрачками и с тем особым напряжением в плечах, которое выдаёт хаосита.
— Мы будем здесь, — сказал Кайл. — Если что-то пойдёт не так — подашь сигнал.
— Какой?
— Снимешь перстень.
Я усмехнулся. За два года, что я носил его, я не снимал перстень ни разу. Даже во сне.
— Постараюсь.
Я открыл дверь подвала и начал спускаться.
Посольство
Подвал оказался длинным коридором, который вёл к массивной металлической двери, явно не советской постройки. На двери был выгравирован герб Амбера — золотая корона на пурпурном фоне, едва видимая в тусклом свете единственной лампы. Я приложил к гербу левую руку с перстнем, и дверь открылась без звука.
Зал посольства был обширным — гораздо больше, чем можно было предположить по размеру бункера. Здесь работала магия пространства, старая и мощная, сплетённая кем-то из мастеров Лабиринта много веков назад. Круглый стол из тёмного дерева стоял в центре. Вокруг него сидели те, кто решал судьбы Теней.
Рэндом — король Амбера — сидел во главе стола. Он был одет в простой серый костюм, без короны и без знаков отличия, но его власть чувствовалась в каждом движении. Невысокий, плотный, с коротко стриженными волосами и цепкими глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.
Джулиан сидел справа от него. В белом плаще, с серебряными волосами, зачёсанными назад, он выглядел так же, как и всегда, — собранный, холодный, готовый к бою.
Фиона сидела слева. На ней было зелёное платье, малахитовые серьги и выражение лица исследователя, который только что получил доступ к редкому экспонату. Она кивнула мне, едва заметно, и я ответил тем же.
Рядом с ней сидела Флора. Золотистые волосы, светлый костюм, нитка жемчуга на шее. Она подмигнула мне, и я понял, что её присутствие здесь — не случайность.
Кроме них, в зале находились ещё несколько человек — советники, гонцы, наблюдатели. Я не знал их имён, но чувствовал их взгляды на себе.
— Яромир Исетский, — произнёс Рэндом. — Хранитель Города. Садись.
Я сел напротив него. Перстень на левой руке холодел так, что я чувствовал холод через перчатку. Город знал, что происходит. И он был готов.
Речь Хранителя
— Ты знаешь, зачем мы собрались, — начал Рэндом. — Твой Город нарушает баланс. Тени не имеют права на волю. Так было всегда.
— Всегда — не значит правильно, — ответил я. — Лабиринт создал Порядок, но Порядок без развития — это стагнация. Мой Город не нарушает баланс. Он предлагает новый путь.
— Новый путь? — Джулиан подался вперёд. — Ты вплёл Логрус в структуру Тени. Ты создал прецедент. Если каждая Тень начнёт обретать волю, Лабиринт рухнет.
— Это не я вплёл Логрус. — Я посмотрел на Фиону. — Но это не важно. Важно то, что Оттиск, который лежит в основании Города, существовал задолго до Лабиринта. Он не Порядок и не Хаос. Он — потенциал.
— Предвестники? — перебил Рэндом. — Ты веришь Даре?
— Я верю в факты. Аркадия уничтожена. Ещё одна Тень исчезла на прошлой неделе. Мой Город — не угроза. Он — крепость.
— И что ты предлагаешь? — спросила Флора.
— Союз уже заключён. Я предлагаю вам не мешать. Дайте мне активировать маяк в Белой башне.
Джулиан напрягся.
— Ты не знаешь, что там спит.
— Знаю. Фиона подтвердит.
Фиона встала и развернула голографическую карту.
— Маяк в Белой башне — это устройство, фокусирующее Оттиск. Если активировать его правильно, он создаст защитное поле. Но для этого нужен Яромир — только он может провести через себя обе силы.
— Это опасно, — заметил Рэндом.
— Любая защита опасна, — ответил я. — Но бездействие опаснее.
Появление Мерлина
Дверь в зал открылась без звука. Все головы повернулись.
Мерлин вошёл так, как входил всегда — без стука, без предупреждения, с тем спокойствием, которое даётся только тем, кто когда-то носил корону Хаоса. Он был в своём неизменном тёмно-сером костюме, и единственным украшением служила тонкая серебристая дужка нейроинтерфейса за ухом. В тусклом свете зала она казалась частью его самого — как вторая пара глаз, обращённых в Логрус.
— Прошу прощения за опоздание, — произнёс он ровно. — Я не планировал вмешиваться, но услышал, что речь зашла о Логрусе, и решил, что моё присутствие может быть полезным.
Рэндом кивнул, не выказав ни удивления, ни недовольства. Он умел держать лицо.
— Присаживайся, Мерлин. Твой сын как раз объяснял нам, что Город — это не угроза.
Мерлин сел рядом со мной. Он не сказал ни слова поддержки — просто сел, и этого оказалось достаточно. Его присутствие меняло расстановку сил за столом. Теперь здесь был не просто Хранитель. Здесь был сын Мерлина.
— Продолжай, — тихо сказал он мне.
И я продолжил.
Испытание
Джулиан поднялся. Медленно, как хищник, который устал ждать и решил, что настало время атаковать.
— Ты говоришь красиво, племянник. Но слова — это только слова. Докажи, что Город признал тебя. Здесь и сейчас.
— Каким образом?
— Покажи Совету, на что способен твой Город. Не словами — делом.
Рэндом хотел возразить, но Фиона опередила его:
— Джулиан прав. Если Яромир хочет, чтобы ему поверили, он должен продемонстрировать связь с Городом.
Я посмотрел на отца. Он едва заметно кивнул.
— Хорошо. Мне нужен предмет, связанный с Городом.
Флора сняла с шеи тонкую золотую цепочку и положила на стол.
— Это амберский артефакт. Реагирует на Лабиринт. Если твой Город действительно обладает волей — он отзовётся.
Я взял цепочку в левую руку. Металл был холодным. Я закрыл глаза и сосредоточился — не на Лабиринте, не на Логрусе, а на Оттиске, на сердце Города, которое билось где-то под Уралмашем.
Перстень потеплел. Цепочка начала нагреваться. Я открыл глаза и увидел, как она засветилась чистым белым светом.
Рэндом прищурился. Джулиан замер. Фиона подалась вперёд. Цепочка засияла ярче, и по залу прошёл низкий, ритмичный гул — как сердцебиение. Где-то вдалеке ему ответил другой гул. Город.
Я отпустил цепочку, и свет погас.
— Достаточно, — произнёс Рэндом. — Ты доказал связь с Городом. Перейдём к условиям.
Появление Корвина
Я уже открыл рот, чтобы изложить свои требования, когда дверь снова открылась.
На этот раз беззвучно — словно сама реальность расступилась, чтобы пропустить вошедшего. Воздух в зале стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Я почувствовал запах старой кожи и металла.
Корвин стоял в дверях.
Он был в чёрном — длинный плащ, высокие сапоги, серебряная роза на лацкане. Грейсвандира при нём не было — только стилет, уменьшенная копия легендарного меча, но аура силы, окружавшая деда, была такой, что даже Рэндом, король Амбера, привстал с места.
— Дед, — выдохнул я.
Корвин обвёл зал взглядом — медленно, спокойно, как человек, который видел столько залов и столько советов, что этот не производил на него никакого впечатления. Его зелёные глаза на мгновение задержались на мне, и я увидел в них то, что не ожидал увидеть. Гордость.
— Я слышал, вы обсуждаете судьбу Города, — произнёс он. — Решил, что мне стоит присутствовать. Всё-таки это мой внук говорит от имени Тени. И моя сестра Фиона подтверждает его слова наукой. И мой сын Мерлин сидит рядом с ним.
Он прошёл к столу и сел рядом с Фионой. Та едва заметно улыбнулась — она знала, что он придёт. Джулиан сжал кулаки. Рэндом сохранял спокойствие, но я видел, как он пересчитывает силы за столом.
— Продолжайте, — сказал Корвин, откидываясь на спинку стула. — Я просто послушаю. Пока.
Условия
Рэндом взял паузу, чтобы перегруппироваться. Появление Корвина меняло всё. Теперь за столом сидел не просто Хранитель с поддержкой отца. За столом сидел внук Корвина, сын Мерлина, племянник Фионы и Флоры, и вся эта семья — я видел это по их лицам — была на моей стороне.
— Твои условия, — повторил Рэндом.
— Первое: Амбер не вмешивается в дела Города. Второе: я получаю доступ к Белой башне без помех. Третье: если Предвестники атакуют, Амбер и Хаос выступают единым фронтом.
— А что взамен?
— Взамен — полный отчёт о природе Оттиска и наблюдатели в Городе. Фиона — как научный наблюдатель. Флора — как представитель Амбера. Люк — как нейтральная сторона.
— Люк? — Джулиан усмехнулся. — Сын Бранда?
— Тот, кто знает Оттиск лучше многих, — спокойно ответил Корвин, и Джулиан замолчал.
Рэндом постучал пальцами по столу.
— Хорошо. Я согласен. Но если маяк выйдет из-под контроля — если твой эксперимент поставит под угрозу другие Тени, — я пришлю Джулиана. И тогда он будет действовать без совета и без предупреждений.
Я посмотрел на Джулиана. Тот смотрел на меня, и в его глазах было что-то похожее на уважение.
— Договорились.
Рэндом протянул руку. Я пожал её.
После совета
Когда зал опустел, Корвин задержался у двери. Он не подошёл ближе — просто стоял, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на меня своими зелёными глазами, которые видели рождение и смерть миров.
— Неплохо, — сказал он наконец. — Рэндома ты удивил. Джулиана — разозлил. И то и другое полезно.
— Ты поэтому пришёл? Чтобы оценить мои дипломатические способности?
— Я пришёл, чтобы они увидели: ты не один. Иногда достаточно просто стоять в дверях.
Он повернулся и вышел, не прощаясь. Мерлин посмотрел ему вслед и хмыкнул:
— За двадцать лет он впервые покинул Амбер. Ради тебя.
Разговор с Фионой
Фиона ждала меня у голографической карты. Когда я подошёл, она жестом попросила остальных удалиться.
— Я не всё сказала на совете, — призналась она. — Есть кое-что, что я обнаружила только сегодня утром. Маяк в Белой башне — это не просто фокусатор Оттиска. Это своего рода антенна. Если ты активируешь его, он не только создаст защитное поле. Он пошлёт сигнал.
— Какой сигнал? Кому?
— Тем, кто приходит из разлома. Предвестникам. — Она помолчала. — Когда ты активируешь маяк, они узнают о Городе. Не в общем смысле, как знают сейчас. Они увидят его. Как маяк видит корабль в море. Это может привлечь их. Или отпугнуть. Я не знаю точно.
— То есть завтра я либо защищу Город, либо навлеку на него удар.
— Да. — Она посмотрела мне в глаза. — Я не стала говорить это при Рэндоме. Он бы запретил активацию. Но ты должен знать.
— Почему ты говоришь мне это сейчас?
— Потому что ты — Хранитель. И потому что я верю: ты справишься. — Она коснулась моего плеча. — Завтра, в башне, помни: ты — точка равновесия. Лабиринт и Логрус. Порядок и Хаос. Если ты удержишь равновесие — всё получится. Если нет...
— Меня не станет. Ты уже говорила.
— Не только тебя. — Она убрала руку. — Если ты потеряешь равновесие, Оттиск замкнётся не только на тебе. Он замкнётся на Городе. И тогда Екатеринбург станет воронкой. Дырой в реальности. И в эту дыру хлынут те, кто ждал тысячи лет.
Я сжал перстень. Тёплый. Город слушал.
— Я справлюсь, — сказал я.
— Я знаю. — Она улыбнулась — на этот раз без тени тревоги, просто тепло. — Я говорила Корвину, что ты справишься. Он ответил: «Я в нём не сомневался». Так что не подведи деда.
Вечер перед башней
Я вернулся домой поздно вечером. Грейс встретила меня у двери и ткнулась носом в ладонь. Кайл ждал в гостиной.
— Ну что? — спросил он.
— Совет дал разрешение. Завтра — башня.
— Я буду снаружи. Нейтралы прикроют периметр.
Я кивнул и сел у камина. Достал Архив, записал всё, что произошло. А потом добавил от себя:
«Совет позади. Рэндом дал разрешение. Фиона предупредила, что маяк — это не только защита, но и сигнал. Предвестники узнают о Городе.
Но сегодня я понял главное: я не один. Отец пришёл. Дед пришёл. Они сидели рядом и смотрели, как я говорю от имени Города. Это стоило всего.
Завтра — Белая башня. Если получится — Город получит защиту. Если нет — меня не станет. Но я не отступлю. Потому что за моей спиной — Город. Потому что в моей крови — наследие матери и сила отца. Потому что где-то там, за гранью реальности, она всё ещё ждёт. И я найду её. Чего бы это ни стоило».
Я закрыл блокнот и посмотрел на Грейс. Она лежала у камина, положив голову на лапы, и смотрела на меня.
— Завтра в это время я либо вернусь из башни, либо не вернусь вообще. Так что сегодня ужинаем плотно.
Грейс стукнула хвостом по полу. Один раз. Это означало: «Наконец-то ты говоришь дело».
Я подошёл к камину и опустился рядом с ней на корточки. Провёл рукой по её шерсти — жёсткой, тёплой, привычной. Она прикрыла глаза и глубоко, почти по-человечески вздохнула.
За окном занимался серый октябрьский рассвет. Без дождя, без ветра, без примет. Просто ещё один день на Урале. Может быть, последний. А может — первый.