80 лет назад – в конце июня 1946-ого – в Китае вспыхнула гражданская война между гоминьдановцами Чан Кайши и коммунистами Мао Цзэдуна.
После окончания Второй Мировой Китай оказался одной из стран-победительниц, однако это вовсе не окончило иного конфликта, длившегося куда дольше и связанного с противоборством двух сил – Компартии и националистического Гоминьдана. В ходе их противостояния изначально выглядевшие куда более слабыми «красные» объединили страну, а своих «белых» соперников во главе с генералиссимусом и международно признанным правителем государства загнали на остров Тайвань, где те по сей день и пребывают. Как же так получилось?
«Чан Кайши точит меч и нам тоже нужно точить меч»
К моменту поражения императорской Японии в августе 1945-го Гоминьдан контролировал 2/3 страны, включая крупные портовые города. Компартия же – особый район со столицей в глухой горной Яньани, а также 18 крупных районов с населением под 100 млн. человек. При этом в Маньчжурии стояли советские войска. Особых иллюзий на примирение стороны не испытывали. «Сейчас Чан Кайши точит меч и нам тоже нужно точить меч», – полагал Мао.
Между тем его главный союзник и «старший брат» – Советский Союз (к любопытной трактовке понятия о братьях мы еще вернемся) не был так категоричен. Товарищ Сталин был сторонником единого Китая и был вовсе не против, чтобы коммунисты мирно договорились с гоминьдановцами. Правда, 20 лет назад ровно такая же проводимая из Москвы тактика единого фронта привела к тому, что националисты устроили масштабную резню красных в Шанхае, но его это не смущало. Теперь ситуация другая, есть страны-победители и они могут договориться, в том числе примирив китайцев.
Поэтому СССР признал правительство Чан Кайши и 14 августа 1945 года заключил с ним договор о дружбе и сотрудничестве. Весьма выгодный, надо сказать. Напомним, что Сталин рассматривал участие в войне с Японией как прямой реванш за поражение 1904 -05 годов. Поэтому Москва получила на 30 лет военно-морскую базу в обильно политом русской кровью Порт-Артуре и порт Далянь (Дальний) в аренду. Это очень не понравилось американцам, их морпехам был отдан приказ занять занять Ляодунский полуостров, но наши успели быстрее. Также было установлено совместное управление Китайской Чаньчуньской железной дорогой (бывш. КВЖД). И ещё один важный пункт – Гоминьдан признал независимость внешней Монголии, которую Китай всегда считал своей. К слову, верный союзник СССР, глава МНР маршал Хорлогийн Чойбалсан очень хотел получить по итогам Второй Мировой как раз внутреннюю Монголию, которая была китайской провинцией, но аппетиты пришлось поумерить.
Ну а Мао было предложено ехать на переговоры (хорошо не «на поклон») к Чану в Чунцин. Они продолжались 43 дня и закончились безрезультатно. Делиться властью тот не собирался.
Парадоксальным образом министр иностранных дел Вячеслав Молотов тогда старался представить западным союзникам, что китайские коммунисты, мол, это вовсе и не коммунисты, а такие реалисты, местные патриоты, которые хотят построить новую демократию, хорошие парни, с которыми вполне можно иметь дело. Возникла даже идея переименовать партию, комсомол в одной из провинций успел стать «Новодемократическим союзом».
Ряд дипломатов США в это поверили, но развести профессиональную разведку не удалось. ЦРУ четко рапортовали, что Мао и его товарищи – не просто коммунисты, а убежденные марксисты, упорно бьющиеся за свои идеи с оружием и полностью контролируемые Москвой.
Тем временем весной 1946-ого года ситуация в мире кардинального изменилось. Былого содружества союзников больше не существовало, после Фултонской речи Черчилля началась Холодная война и новая гонка вооружений. Всё это сказалось на Китае. Чан Кайши решил, что пора вытащить наточенный не без помощи западных союзников меч из ножен.
Уходит в горы дивизия НОАК
26 июня 1946 года Гоминьдан обрушил своих солдат на коммунистические районы. Чан Кайши был полностью уверен в скорой победе. У правительства была армия в 4 млн. 300 тыс. человек, у коммунистов втрое меньше – 1 200 тыс.
Щедрую помощь оказали западные союзники, прежде всего США. По данным историка Александра Окорокова, с августа 1945-ого вплоть до бегства гоминьдановцев с материка в 1949-ом правительство получило 4 млрд. долларов, которые пошли исключительно на нужды войны – гигантская сумма по тем временам. Кроме того, американцы передали 1 моторизованную, 4 кавалерийских и 20 пехотных бригад капитулировавшей армии Нанкинского временного правительства с полевой артиллерией. В воздухе Гоминьдан располагал 5 тысячами самолетов, 1 тыс. из которых были поставлены США в течение последнего года войны. ВМФ насчитывал около 270 единиц, включая крейсер «Чунцин». Немалыми силами на театре боевых действий располагала и сама US Army: в северном и центральном Китае были сосредоточены две дивизии морской пехоты, 14-я воздушная армия, силы 5 и 7 военных флотов США общей численностью до 110 тыс человек.
Неудивительно, что фронт обрушился – коммунисты стали отступать. В первые же месяцы боев они оставили 105 городов. «Все реакционеры – бумажные тигры», – бодрился Мао, давая интервью американской журналистке Анне Луизе Стронг. но это было явной бравадой. Уже 12 марта 1947-ого гоминьдановская авиация разбомбила его дом-пещеру в Яньани, пришлось срочно эвакуироваться с семьей. При этом председатель указал тщательно прибраться перед уходом: негоже, чтобы враг думал, что он бежал в отчаянии, оставив жилище в беспорядке. Поле подхода основных сил Гоминьдана столица Особого района пала.
И тут Мао сделал то, к чему привык за 20 лет партизанской борьбы: поднял свое войско с места и... растворился вместе с ним в горах провинции Шэньси. Противник не успевал их преследовать. Точно как сам писал в стихотворении 1935 года:
Западный ветер пронзительно резок.
Дикие гуси кричат в пустоте,
Голос к морозной луне обращая.
Цокот копыт раздается тревожный,
Звуки трубы затихают вдали.
Пусть перевал этот труден и сложен
Мы все равно одолеем его.
Да, одолеем его.
Синие горы похожи на море,
А заходящее солнце – на кровь.
По горам он водил своих солдат целый год, пока в мае 1948-ого не обосновался в деревушке Сибайпо провинции Хэбэй, где уже находились его ближайшие соратники Лю Шаоци и Чжу Дэ. Здесь его войско получила новое название, под которой мы знаем ее и сейчас – Народно-Освободительная армия Китая.
СССР тоже не сидел сложа руки. В стратегически важной Маньчжурии, объединявшей три северо-восточных провинции Китая, стояли советские войска под началом маршала Родиона Малиновского. Если сперва они старались соблюдать нейтралитет и даже не позволяли заходить в города отрядам коммунистов: мол, пусть потом китайцы разбираются сами между собой, то к концу весны 1946-ого, уходя из Харбина, оружие бывшей почти миллионной японской Квантунской армии и всю власть передали непосредственно местным коммунистическим комитетам. В Маньчжурии советские специалисты помогали восстанавливать автомобильные и железные дороги, наши инструкторы обучали личный состав военных КПК. Тем самым получился мощный красный плацдарм, попытки Гоминьдана наступать на него успехом не увенчались.
«Чумиза и винтовки сильнее самолетов и танков»
Мао говаривал, что: «Мы рассчитываем лишь на чумизу и винтовки, но история в конце концов докажет, что наши чумиза и винтовки сильнее самолетов и танков Чан Кайши». Однако Гоминьдан подрубили не столько идейность коммунистов, сколько экономические и политические проблемы, а также внутреннее разложение.
Правительство категорически не справлялось с ситуацией. Как отмечает китаевед Александр Панцов, в 1947-ом развилась чудовищная инфляция: цены менялись по несколько раз в день, а деньги возили в тележках, в городах начались массовые забастовки, была введена карточная система, ударившая по основной опоре режима – зажиточному крестьянству. Сама же армия Гоминьдана оказалась колоссом на глиняных ногах: генералы и маршалы устанавливали свою власть на местах и усиленно коррумпировались, при этом грызлись между собой, солдаты не отставали и грабили местное население. Как итог силы стали выравниваться: уже летом 1948-ого у Гоминьдана под ружьем было 3 млн. 650 тыс. человек, а у КПК – 2 млн. 80 тыс.
Если же говорить о политике, то Мао смог заполучить серьезных союзников, даже привлек на свою сторону вдову национального героя Сунь Ятсена Сун Цинлинь. 1 января 1948 года она образовала «Революционный комитет Гоминьдана», порвавший с Чан Кайши и пошедший на союз с коммунистами. Вокруг КПК складывалась влиятельная политическая коалиция.
С сентября 1948-ого по январь 1949-ого последовали 3 стремительных операции НОАК - в Маньчжурии, восточном Китае, и столичном районе районе Бэйпин – Тянцинь, в результате которых было уничтожено более 1,5 миллионов гоминьдановцев. В войне был достигнут коренной перелом.
Армянский купец и усталая рыба
Становилось ясно, что приход к власти коммунистов не за горами, и Мао усиленно напрашивался в Москву – на встречу со Сталиным. Тот однако, не торопился, не желая дать повода думать, что СССР вмешивается в китайские дела. Но решил отправить поговорить по душам с китайскими товарищами своего эмиссара – зампреда советского правительства Анастаса Микояна, которого часто использовал для разного рода деликатных международных миссий.
Анастас Иванович прибыл на советскую базу в Дальний 30 января 1949 года, оттуда самолетом – в Щицзячжуань и на автомобиле в Сибайпо. Любопытно, что впечатление на китайцев он произвел не самое лучше, хотя принимать его старались по высшему разряду, насколько это было возможно. Во-первых, министр вел себя весьма высокомерно. Приехал в роскошной шубе и меховой шапке, получал Мао цитатами из Маркса и Сталина, а на фуршете, где председатель предложил ему отведать свою любимую речную рыбу, сперва брезгливо уточнил: «а она свежая?» и лишь затем попробовал. Мао обиделся и потом во время визита в Москву требовал от подчиненных: «Если советские принесут «уснувшую рыбу» - швырните им ее назад!»
Отметили китайцы, что Микоян знатно так закладывал за воротник – наливал себе целый фужер водки «Фэньцзю» и выпивал одним махом. Те за ним не успевали. Словом, вел себя как заезжий барин, что было воспринято китайцами как проявление неуважения или – как они формулировали позднее - великодержавного шовинизма. Тогда вида они разумеется не подали. Но, возможно, именно в этот момент и пробежала черная кошка между Мао и советской номенклатурой, которую он терпеть не мог (делая некоторые исключения для деятелей старой школы, вроде Молотова) и конфликт с которой разгорелся в полный рост уже Никите Хрущеве.
Кстати сказать, впоследствии примерно такого же мнения о Микояне придерживались и другие деятели международного коммунистического движения. Особенно его ненавидел албанский лидер Энвер Ходжа, считая предателем дела Сталина, ненастоящим коммунистом и именуя «армянским купцом». Ну а товарищи из руководства КНДР, куда Анастас Иванович приезжал в 1956 году, пытаясь застроить местную Трудовую партию в нужном Москве ключе, и вовсе дали ему пренебрежительную кличку «Миткхунен» (задница).
Тем не менее с точки зрения дела тогда все обстояло хорошо. Стороны обсудили будущий курс внешней политики Китая и предполагаемые реформы, политику по отношению к национальной буржуазии, отношения двух партий. Микоян пробыл в Китае до 8 февраля и отбыл в Москву.
Сеанс самокритики и откровений товарища Сталина
В конце марта 1949 года Мао отправился в недавно взятую столицу – Бэйпин, он же Пекин. «Мы уезжаем в столицу для сдачи экзаменов», – сказал один бывший студент другому, Чжоу Эньлаю. «И мы обязаны сдать их», – серьезно ответил тот.
Между тем именно в этот момент произошел инцидент, едва не выведший войну на мировой уровень. 20 апреля на реке Янцзы коммунистами были обстреляны английский фрегат «Аметист» и крейсер «Лондон». На заседании английского парламента консерваторы требовали объявить войну Китаю. Многие поддержали это и в США. Советские войска и флот на Ляодунском полуострове привели в боевую готовность. По словам представителя Сталина при Мао Ивана Ковалева в те дни к нему зашел сотрудник военной разведки и будущий посол КНР в СССР Лю Сяо, который сообщил о наличии разрабатываемого американцами плана Третьей мировой войны. Он предполагал союз между Японией, США и чакайшистскиим Китаем, ядерные бомбардировки Маньчжурии, Приморья и Сибири, высадку трех миллионов солдат в портах Китая, разгром НОАК, а затем и победный поход до Урала.
Сталин отреагировал спокойно: «Атомной бомбой пугают? Мы ее не боимся». Он знал, что подготовка к испытаниям находится на завершающей стадии и уже через несколько месяцев СССР получит собственную бомбу.
Ну а финал войны для КПК превратился в победный марш: 23 апреля пал Нанкин, 27 мая – Шанхай, 2 июня – Циндао. Гоминдановское правительство бежало в Кантон, а позже эвакуировалось на Тайвань.
В этих условиях нужно было еще раз сверить часы – всё же готовилось нечто неслыханное, четверть земного шара готовилась окраситься в красный цвет. В июне в Москву на переговоры Мао отправил своего первого заместителя по партии Лю Шаоци – важную фигуру. Как шутили в КПК: «Если в Европе был МАркс, то почему бы в Китае не быть ЛЮрксу?»
Сталин на торжественном приеме вел себя несколько необычно, а именно занялся самокритикой. Он прямо поставил гостя в тупик, спросив: «Не нанесли ли мы вам урон?» Имелась в виду именно та ситуация осенью 1945 года, когда СССР заключил договор с Гоминьданом и надавил на Мао, чтобы тот поехал на переговоры с Чаном. Лю сказал, что никакого урона не было, но Сталин продолжил:
Нет, мы вам нанесли урон, навредили. Мы не очень хорошо разобрались в том, что происходит в Китае. Иной раз, исходя из добрых побуждений, совершали ошибки... Когда Мао Цзэдун поехал в Чунцин, это было опасно. Существовала вероятность того, что Си-Систы (спецслужба при Чан Кайши) и другие агенты спецслужб попытаются убить его!
А закончил вождь тостом, тоже непростым:
Сегодня вы называете нас старшим братом. Хотелось, однако пожелать, чтобы младший брат обогнал старшего. И это не только наше общее пожелание, оно отвечает общим закономерностям развития, ведь новое всегда превосходит старое. А теперь прошу всех поднять бокалы!
Лю Шаоци как человек традиционной культуры (и прагматичный политик!) однако выпить за такое стопку не смог, как ни уговаривали.
Был еще один важный вопрос, который следовало обсудить на переговорах: конечно, Тайвань. Лю Шаоци просил поддержать планируемое в будущем наступление на остров подводным флотом и авиацией СССР. Сталин, однако, и до войны был политиком весьма осторожным, а после стал ещё больше. Он подробно разъяснил, что стране нанесен гигантский ущерб, а такой поход будет означать неминуемое столкновение с США. И, по воспоминаниям Ковалева, даже сделал следующий вывод: «Если мы, руководители, пойдем на это, русский народ нас не поймет. Более того. Он может прогнать нас прочь. За недооценку его военных и послевоенных бед и усилий. За легкомыслие».
В целом же вопрос Тайваня решили отложить до будущего года. Как часто бывает, вышло что почти на век.
Итого
Что касается общих итогов войны, то это была славная победа, положившая начала новому Китаю – сверхдержаве. Именно поэтому вышедший пару десятков лет назад в Поднебесной художественный фильм на документальных событиях так и называется – Причина основания Китая.
Главной причиной победы коммунистов была, разумеется, проверенная партизанская тактика Мао сотоварищи, отточенная им за много лет хождений по горам, хорошее знание народных масс, привлекательная политическая программа преобразований, умение выстраивать политические коалиции и четкую дипломатическую линию.
Во-вторых, нельзя забывать о многосторонней помощи СССР китайским коммунистам. Как говорил сам председатель: «Китайцы обрели марксизм благодаря русским». Ну и в победах партизан, а потом НОАК был существенный русский вклад.
В-третьих, Гоминьдан в значительной степени саморазложился. Хотя генералиссимусу Чан Кайши и удалось выстроить альтернативную реальность, эвакуировавшись на Тайвань, который и сегодня является одним из главных пылающих вулканов мировой политики.
В 1976 году на смертном одре Мао говорил соратникам: «В течение нескольких десятков лет я боролся с Чан Кайши и загнал его на острова... Это «наследие» надо передать следующему поколению. Как передать? Если мирным путем не получится, надо будет сделать это путем потрясений. Если этим по-настоящему не заниматься, то дождь и ветер окрасятся кровью. Как вы с этим справитесь? Одно небо знает».
Какой путь для вопроса окончательного объединения нации выберет нынешнее руководство Серединного государства, действительно, знает одно небо.
Андрей Дмитриев, тг-канал Русское чучхе, специально для @wargonzoya