— В розах твоя погибель, девочка. Остерегайся их. С виду прекрасны, но возьмешься — искалечишь руки до крови, — гадалка не отрывала гипнотического взгляда от Люси.
— Бред сивой кобылы, — фыркнула девушка, вырывая руку, решив, что гадалка ополоумела и бредит метафорами. Но слова той еще долго крутились у Люси в голове.
Люся стояла за углом кафедрального здания, сжимая в руках рюкзак. Пальцы побелели от напряжения, но она этого не замечала. Сердце выскакивало из груди, как у испуганного воробушка, а в горле стоял ком. Ее взгляд был прикован к фигурам на крыльце. Там, метрах в десяти от нее, стоял Игорь с друзьями.
Он держал в руках букет. Тот самый букет, который он купил для нее: аккуратно перевязанные яркой лентой ветки хризантемы. Теперь они казались ей ненастоящими, как будто их купили не для нее, а для какой-то другой девушки. Этот день она ждала с трепетом. Вечером Игорь должен был познакомиться с ее родителями. Она представляла, как отец ворчит на кухне, а мама, делая вид, что занята приготовлением пирога, незаметно разглядывает парня.
— Ну и жениха Люська наша себе отхватила, — наверняка мама даже слегка хвасталась соседкам после этого вечера..
Но сейчас весь этот идеальный сценарий рушился на ее глазах.
Люся по иронии судьбы совсем случайно (хоть мы знаем, что случайностей не бывает) пришла на встречу с парнем чуть раньше. Последнюю пару отменили, и, поддавшись порыву, она решила порадовать Игоря: пришла на место встречи заранее. Но когда подошла, увидела его — беззаботного, смеющегося, с тем самым выражением лица, которое она, прежде чем ближей с ним познакомиться, когда-то называла "обаятельной наглостью". Сейчас оно казалось ей просто самодовольным.
— Курочку почти приручил, — услышала она его голос.
Люся замерла. Она не поверила своим ушам.
— Она, главное, благодарная такая, — продолжал он, наклонившись ближе к своим друзьям, как будто рассказывая им какую-то шутку.
Один из них, высокий парень с серьгой в ухе, усмехнулся.
— Еще чуть-чуть, и сама запрыгнет ко мне, — продолжил Игорь, —- даже ухаживать особо не приходится, радуется каждой мелочи. Мне кажется, если я ей конфетку из кармана достану, она уже будет прыгать от радости.
Он рассмеялся. Настоящий, звонкий смех, который она раньше так любила. Только теперь от него хотелось сжаться в комок и провалиться сквозь землю.
У Люси подкосились ноги. Она стояла за углом, прижавшись к холодной стене, как будто пыталась слиться с ней целиком и полностью. Сердце стучало так громко, что сомнений не было — его слышно всем вокруг.
Она шагнула назад, и в этот момент из рюкзака выпала книга. Глухой звук удара об асфальт прозвучал громче взрыва. Мимо проходил студент, который поднял голову от телефона и остановился, посмотрев на нее. Люся нагнулась, чтобы поднять книгу, но трясущиеся пальцы никак не могли ухватить ее за корешок.
— Люся? — раздался знакомый голос.
Она застыла, держа книгу перед собой, как щит. Замешательство не осталось незамеченным. Игорь повернул голову и увидел ее. Его лицо мгновенно изменилось: сначала удивление, потом легкая растерянность, как будто он совсем не ожидал ее здесь увидеть (ведь и вправду не ожидал, пришла она на 40 минут раньше).
— Люся! — позвал он снова, делая шаг в ее сторону.
Она резко поднялась, сунула книгу в рюкзак и заправила торчащую молнию. Двигалась быстро, будто механически. Внутри нее все кричало: "Не смотри на него! Уходи, уходи!"
Люся развернулась и побежала.
Игорь еще раз что-то крикнул ей вслед, но слова потерялись в гуле ее шагов. Она не оглядывалась, не останавливалась. Она бежала, чувствуя, как слезы обжигают щеки, как от холода мерзнут пальцы, сжимающие лямки рюкзака. Каждая секунда ее бегства будто подчеркивала: все, что казалось таким важным, таким красивым, теперь превратилось в пыль.
Люся была девушкой, которую легко не заметить в толпе, но трудно забыть, если уже разглядел. О таких говорят — не ограненный бриллиант. У нее были тонкие черты лица, светлые волосы, которые она чаще всего носила собранными в небрежный хвост, и большие глаза с легкой печалью, словно в них отражалась ее скромная и не самая простая жизнь. Люся никогда не носила яркого макияжа, и на ее лице едва ли можно было найти косметику, кроме бесцветного блеска для губ, да и то по праздникам.
Ее одежда тоже была самой простой: джинсы, растянутая толстовка, парка, которая уже начала протираться на локтях. В рюкзаке всегда лежали пара книг, старенький телефон и чуть примятый перекус, который она брала с собой в университет. Несмотря на скромный вид, в ней была какая-то внутренняя сила, та самая, которая позволяет людям верить, что даже из маленького провинциального городка можно выбраться к чему-то большему и занять свое место под солнцем.
Люся была этому прямым доказательством. Она без чьей-либо помощи поступила на бюджете и училась в престижном вузе, где такие как она были скорее редкостью, чем нормой. Ее одногруппники привыкли к другим условиям жизни — у них были машины, дорогая техника и возможность разъезжать по заграницам на каникулы. А у Люси было только желание добиться всего того, чего не могли ей дать родители. Она не жаловалась, не просила, старалась держаться в стороне от разговоров о социальном, чтобы лишний раз не чувствовать себя чужой. Но своей в кругу богатых одногруппников она так и стала.
Может поэтому она так сразу и потянулась к Игорю, когда он обратил на нее свое внимание. В него она влюбилась почти сразу, хотя долго не решалась в этом признаться даже себе. Он был из тех парней, кто всегда в центре внимания: уверенный, яркий, с манерой развязно говорить, шутить и даже двигаться. Его ухоженные волосы, стильная одежда, дорогие часы — все кричало о том, что он из другой, недосягаемой для Люси реальности. Но он почему-то заметил ее. Всех вокруг поразила эта разница: его дерзкая энергия и ее застенчивость, его умение блистать и ее склонность прятаться в тени. Хоть все и понимали прекрасно, зачем он с ней, и все же никак не могли привыкнуть их видеть вместе. Понимали причину его заинтересованности все. Все, кроме самой Люси.
Она верила, что он видит в ней что-то особенное, то, чего не видят другие. Его комплименты, жесты внимания казались ей настоящим чудом. Когда он впервые подарил ей маленький букетик цветов, купленный наспех у метро, она подумала, что это признак большой любви. Люся не привыкла к подаркам — ей и этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливой.
Она хотела верить, что он — ее судьба. Только вот теперь, после услышанных слов, глаза наконец открылись. Она поняла, что все это время для Игоря она была не больше, чем очередным развлечением. И от того, какой дурой Люся выставила саму себя, ей легче не становилось.
Люся не помнила, как оказалась на вокзале. Все происходило будто во сне, где все расплывается перед глазами, а картинки меняются, как в каком-то странном калейдоскопе. Билет в руке был чуть помят, рюкзак соскальзывал с плеча, а в кармане тихо звякали несколько монет. Ее взгляд блуждал по расписанию электричек, пока мозг старательно пытался отмести прочь все мысли о произошедшем. Получалось так себе.
Наконец с трудом отыскав свой перрон, она быстрым шагом направилась в нужном направлении. Поезд уже стоял. Когда Люся поднималась по скользким ступенькам, на секунду она отвлеклась от своих мыслей. Пахло сыростью, табаком и чем-то неуловимо горьким — может, это был запах чужих историй. В проходе мелькнули ноги в растоптанных ботинках и мятая куртка мужчины, заснувшего, судя по всему, несколькими остановками ранее, прямо под тихое постукивание вагонных дверей. Несколько пенсионеров негромко беседовали у дальнего окна. Люся устроилась у окна и, как только поезд тронулся с места, уставилась в окно на мелькающие огоньки, пытаясь не разрыдаться.
Электричка тронулась резко, будто у нее были свои проблемы, от которых надо срочно уехать. Люся вздрогнула, прижала к себе рюкзак, как будто он мог защитить ее от нахлынувших мыслей.
Она должна была ехать на этой электричке не одна. С Игорем. Все должно было быть совсем иначе: они вдвоем, с цветами, а вечером ее родители, накрытый стол, теплая семейная обстановка. Мама наверняка бы сделала фирменные голубцы, отец достал бы наливку, которую он бережет для особых случаев.
А сейчас что? "Ну что, Люся? Где он?" — вот что скажет мама, едва увидит ее одну. Люся знала ее интонацию, даже лицо могла себе представить: смесь тревоги и легкой обиды. Возможно не на дочь, а на в целом на неудавшуюся жизнь, только какая в том разница, если отдуваться за все грехи все равно придется Люсе? А что она скажет? Что ее "прекрасный Игорь" сейчас не с ней, потому что смеется с друзьями, называя ее "провинциальной курочкой"?
Глядя в окно, Люся чувствовала, как все внутри сжимается. Поезд уже выехал за пределы городы. Снаружи мелькали размытые огоньки — редкие фонари, дачи, лес. Вечер тянулся серой полосой, неразличимой от тяжелого графитно-синего неба. Грязь, мокрая трава и скрюченные деревья за стеклом идеально отражали ее собственное состояние.
Она сильнее сжала лямку рюкзака, чтобы хоть как-то занять руки. В горле стоял ком, но плакать она себе не разрешала. Что толку? Слезы не помогут, не вернут время вспять и не . Того, чего, как оказалось, и не было.
— Дай погадаю, красавица, — хриплый голос раздался откуда-то сбоку.
Люся вздрогнула. Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. Гадалка. Конечно. Что за электричка без немного странной бабки с картами?
На противоположной стороне вагона сидела женщина. Ее фигура в бесформенной цветастой юбке и серой поношенной шали казалась частью этого антуража. Лицо у женщины было худощавое, кожа немного потемневшая от постоянного ветра и солнца, как у людей, привыкших больше времени проводить на улице. Глаза, черные и яркие, словно угли, смотрели прямо на Люсю, сверлили ее, заставляя почувствовать себя неуютно.
На ее шее болтался самодельный амулет из странных бусин и шерстяных нитей, а на руках поблескивали крупные кольца. На коленях лежала потрепанная колода карт. Это была гадалка из тех, что можно встретить в электричках, на рынках, у вокзалов. Люся таких видела не раз, но обычно проходила мимо, не задерживаясь.
— Нет, спасибо, — пробормотала она, натягивая капюшон так, будто это могло спрятать ее от назойливой попутчицы.
— От судьбы ведь не убежишь, — не унималась женщина, чуть придвигаясь вперед.
— Да ну, оставьте, — отмахнулась Люся, стараясь казаться уверенной.
— Видно же, что тебя беда грызет, — женщина хитро сощурилась и чуть покачала головой. Ее пальцы, длинные и узловатые, неспешно играли с кольцами, — судьба у тебя интересная, я скажу… такая, что расскажешь — никто не поверит. А хочешь, скажу, чем путь этот кончится?
Люся посмотрела на нее, подняв одну бровь. "Судьба, ага, конечно", — мелькнула мысль. Но раздражение все же дало трещину, уступив место любопытству.
— Говорите, что хотите. Мне все равно, — она сама не поняла, почему ответила, а не просто проигнорировала. Может, из-за усталости, может, из-за того, что женщина говорила слишком уверенно.
Та тут же зашуршала юбкой, пересаживаясь ближе. Карты в ее руках ожили, заскользили, как будто они не просто кусочки картона, а что-то живое, давно прирученное, но идущее послушно в руки только к своей хозяйке.
Женщина взяла руку Люси, ее пальцы оказались неожиданно теплыми и грубыми, с натруженной кожей. Она посмотрела на ее ладонь, потом резко отпустила, глядя прямо в глаза.
— Он тебя предал, правда?
Люся от неожиданности чуть подалась назад. Этот вопрос прозвучал так, будто гадалка знала все, что с ней произошло.
— Жених не из бедных, но как будто оставляешь его. Думаешь, что потеряла все, — женщина говорила негромко, но каждое слово било в точку, — но это не так. Все впереди. Даже билет удачный выпадет.
— Какой еще билет? — резко спросила Люся, не выдержав.
— Ты узнаешь, — хитро прищурилась гадалка и, как бы между прочим, протянула карту.
На ней была изображена Луна, слегка выцветшая, то ли от времени, то ли от того, что ее чаще остальных вытаскивали с колоды.
— Видишь? Луна. Это тебе иллюзии твои. А рядом — Дурак. Это ты. Наивная, но не глупая, запомни. Это важно. Ты, девка, всех на уши поставишь. Только вперед не бойся.
Люся посмотрела на карту, потом снова на женщину.
— Всех на уши? Я? — фыркнула она. Это было смешно. Она, Люся, которая боялась ответить преподавателю на паре, могла поставить кого-то на уши? — Это какой-то анекдот.
Гадалка только усмехнулась, молча собирая карты.
Электричка дернулась так резко, что Люся едва не выронила рюкзак, а потом замерла. По вагону прокатился ропот напуганных, недовольных и сонных голосов. Пассажиры зашевелились, переглядываясь между собой. Пенсионеры на другом конце вагона начали что-то тихо обсуждать, а мужчина в робе с досадой почесал затылок и опять устроился на своем месте, закрыв глаза.
Люся выглянула в окно. Темнота. Густой лес с голыми ветвями деревьев, подступающими вплотную к вагону, словно кто-то специально хотел запереть поезд в этой черной пустоте.
"Как в дешевых фильмах ужасов", — пронеслось в ее голове. Она представила себе, как сейчас электричку начнет раскачивать нечто невидимое, и даже невольно огляделась по сторонам, но вокруг было все то же самое: серые стены, бледные лица пассажиров, чуть мерцающий свет.
— Что случилось? — спросила она у кондуктора, проходившего мимо.
Тот даже не остановился, бросил через плечо:
— Проблема с линией. Может, долго стоять будем.
Люся вздохнула. Она не знала, радоваться ли задержке или нет. С одной стороны, ехать дальше к родителям не хотелось, с другой — оставаться в этом вагоне, в этой странной тишине, тоже было неприятно.
— Вот он, твой поворот, — вдруг раздался тот же хриплый голос.
Люся вздрогнула. Гадалка. Она все еще была здесь и не сводила глаз с Люси.
— Только помни: правильный выбор не всегда там, где светлее, — гадалка смотрела пристально, будто пыталась залезть в душу.
— Поворот? — переспросила Люся с долей сарказма, — у электрички только два варианта: ехать вперед или стоять. Или вы про что-то другое?
Женщина не отреагировала на ее тон. Ее лицо оставалось серьезным, а голос стал чуть ниже, будто она говорила что-то по-настоящему важное:
— Одного точно тебе нужно сторониться. В розах твоя погибель, девочка. Остерегайся их. С виду прекрасны, но возьмешься — искалечишь руки до крови.
Люся нахмурилась. Еще секунду назад ей было почти забавно, но эти слова прозвучали так странно, что по спине пробежал холодок.
— Что это значит? — тихо спросила она, но тут же взяла себя в руки, — да, ладно, можете не отвечать. Бред какой-то.
Она выдернула руку, когда гадалка попыталась снова дотронуться до нее.
— Сивой кобылы, — добавила Люся, фыркнув, чтобы скрыть неловкость.
Женщина только усмехнулась, будто ничего другого не ожидала.
Люся отвернулась к окну, решив игнорировать весь этот театр. Но слова гадалки, такие странные, не давали ей покоя. "В розах твоя погибель". Почему она это сказала? И что за взгляд — цепкий, словно гадалка что-то знала, чего Люся еще не понимала?
Она помотала головой, пытаясь прогнать этот нарастающий дискомфорт. "Бред, просто бред", — твердо сказала она себе, но мысль продолжала крутиться в ее голове, словно на заевшей пленку кассете...
Следующие несколько остановок женщина не отозвалась и словом. Люся даже успела задремать. Но в какой-то момент электричка снова дернулась, скрипя тормозами, и еще через пару минут медленно остановилась. Люся чуть не выронила рюкзак, когда ее качнуло вперед. Она огляделась: вагон замер в тишине, только где-то сзади пенсионеры шепотом обсуждали, будут ли ждать поезда с пересадкой, если этот опоздает.
Люся выглянула в окно. Там все еще было темно, но уже виднелась синеющая полоска утреннего рассветного неба. Станция была не ее, поэтому она осталась спокойно сидеть и рассматривать платформу за окном. Фонари освещали все так тускло, что казалось, будто этот кусочек земли забыл, что такое дневной свет.
На платформе было почти пусто. Пара переминающихся от холода с ноги на ногу фигур стояли в ожидании своего поезда, кутаясь поглубже в свои пальто. Места этого она не узнавала, хоть и понимала, что уже довольно близко до ее собственной остановки (до конечной станции оставалось всего полчаса езды). На секунду спросонья ей даже вспомнился Гумилев с его “Трамваем”.
Люся выпрямилась, чтобы стряхнуть наваждение, и тут заметила, как гадалка на противоположной стороне вагона поднялась. Она уже и забыла о своей странной попутчице. Ее юбка зашуршала, а шарф сполз с одного плеча. Судя по всему, она тоже успела задремать после их разговора.
— Ну, девочка, дальше сама, — вдруг сказала женщина, оборачиваясь к Люсе. Голос был хриплый, но странно уверенный, — удачи тебе.
Люся не знала, что ответить. Она смотрела, как гадалка шагнула к выходу, ее кольца поблескивали даже в слабом свете ламп. Женщина вышла, не оглядываясь, и дверь за ней с громким шипением захлопнулась.
Спустя минуту электричка тронулась снова. Люся еще несколько мгновений смотрела на опустевший перрон, который постепенно исчезал в темноте. На сердце стало немного тоскливо. "Странная женщина", — подумала она, в попытке отмахнуться от навязчивых мыслей, которые начинали зарождаться в голове.
Люся чуть придвинулась к окну и попыталась сосредоточиться на мелькающем за стеклом лесу, силуэт которого вырисовывался на фоне первых солнечных лучей. А гадалка с ее пожеланием почему-то все еще стояла перед глазами.
Полчаса растянулись, как ей показалось, на несколько часов, словно время было резиновое. Наконец электричка остановилась, шипя и вздыхая, будто сама устала от долгого пути. Люся поднялась, чуть потянув рюкзак на плечо, и направилась к выходу. На платформе ее встретил резкий декабрьский воздух. Она сделала несколько шагов в сторону выхода и остановилась. Тишина здесь была какой-то особенной: густой, вязкой, словно время застыло, позволив только собакам бегать по округе.
Люся невольно улыбнулась. Этот город всегда был таким. Немного старомодным, немного абсурдным, но бесконечно своим. Она огляделась. Пара фонарей освещала перрон, где, кроме нее, выходили всего несколько человек. Одна женщина, кутаясь в длинный шарф, несла авоську от которой пахло свежим хлебом и колбасой, а старик в шапке с опущенными ушами, вышедший вслед за ней, медленно зашагал в сторону автобусной остановки. Люся огляделась. Все здесь выглядело так же, как всегда: облупленный павильончик, пара старых скамеек, которых уже не спасти ни от ветра, ни от времени. Линии проводов тянулись вдаль, исчезая в дымке. Город встретил ее привычной тишиной, как старый друг, которому не нужно ничего объяснять.
Она поправила рюкзак и зашагала к выходу с платформы. За углом от вокзала начиналась центральная улица райцентра. Станция осталась позади, когда Люся вышла к дороге. Старый асфальт, потрескавшийся и подмерзший, с налипшими кусками грязи, вытянулся вдоль знакомых витрин. Его гладь была испещрена трещинами, в которых подтаявший снег превратился в черные лужи. Магазины уже готовились к Новому году. На стекле одного из них красовались бумажные снежинки, а в другом была наклеена надпись "Скидки 20%". Унылая мишура обвивала двери, но выглядела не празднично, а так, словно ее просто повесили "для галочки". как говорится, “просто чтобы было”.
Люся шла не спеша. Ее шаги отдавались гулким эхом в пустых переулках. Легкий иней блестел на голых ветках, которые нависали над старенькими заборами. Город только-только начинал просыпаться. Все было таким, каким она помнила: простым, даже бедным, но каким-то по-своему теплым, домашним и родным что ли.
Мысли сами собой вернулись к тому, что ждет ее дома. Родители наверняка уже готовятся к встрече с молодым человеком дочери, даже не подозревая, что она будет одна. Как сказать им, что Игорь не приехал? Что они зря волновались и готовились?
— А ты чего одна? Где жених твой? — она почти слышала голос мамы, тревожный, даже с ноткой обиды.
Люся вздохнула и сильнее сжала лямки рюкзака, как будто это могло дать ей хоть немного уверенности. Она надеялась, что дорога домой растянется, но городок был слишком маленьким, чтобы долго гулять. Через несколько минут ей все равно придется стоять на пороге и объясняться перед родителями, рассказывать, что произошло. Люся выдохнула, пытаясь успокоиться, но тяжесть на душе не уходила. Шаг за шагом, она приближалась к родному дому.
И вот, свернув за знакомый поворот, она остановилась и замерла. Дом стоял перед ней, таким, каким она его помнила всю свою сознательную жизнь: скромный, с облупившимися ставнями и покосившимся забором. Казалось, будто он слегка сгорбился под тяжестью лет, но все еще стойко держался, как старый солдат, привыкший встречать и мороз, и дождь, и палящее солнце с той завидной и непоколебимой стойкостью.
Два старых клена у ворот, которые в детстве казались ей огромными и сильными, теперь выглядели уставшими. Их скрюченные, узловатые ветки напоминали старческие руки, которые все еще пытаются что-то сделать, несмотря на дрожь и боль. Они скрипели на ветру, будто жаловались, что их давно никто не укрывал и не заботился о них. Ветки тянулись к окнам, словно пытаясь заглянуть внутрь: "Ну как там у вас, тепло?"
На заборе, как и год назад, качался венок. Темный, выцветший, ободранный зимним ветром, он выглядел настолько потерянным, что даже Люся невольно ощутила легкую жалость к этой детали их двора. Когда-то мама повесила его, чтобы добавить немного праздника и тепла, но теперь венок казался дешевым ненужным украшением, заброшенным и забытым всеми, оставленным здесь на верную смерть.
В этот момент ей показалось, что дом смотрит на нее осуждающе, как строгий учитель, готовый выслушать ее оправдания, но не готовый их понять и принять. Такой, который готов выслушать твои оправдания, но уже заранее уверен, что все твои слова будут пустыми, неубедительными. Люся почувствовала себя маленькой девочкой, пойманной на чем-то проступке, за который вроде и не должно быть стыдно, но объяснить все равно тяжело.
Ее взгляд метнулся к старым ставням, где когда-то они с мамой клеили бумажные звездочки на Новый год. Те звездочки, возможно, еще остались где-то внутри, за этими окнами, но все, что она видела снаружи, было лишь тусклой копией прошлого, застывшей где-то во времени, как и сам этот дом.
Она попробовала вдохнуть поглубже, чтобы собраться с мыслями. «Что я скажу? Что он не смог? Что я здесь одна? Что-то придумать можно… Только не сейчас». Мысли путались, сливаясь в один бессвязный поток, от которого становилось только хуже.
Перед глазами всплыла сцена, которую она знала наизусть. «А ну рассказывай давай, что уже натворила? Где жених твой?» — спросит мама. И этот ее голос, одновременно заботливый и укоризненный, всегда будто припечатает к полу.
Люся вздохнула, отвернулась от дома и посмотрела на тротуар, будто это могло отвлечь ее от тяжелых раздумий. И в этот самый момент неожиданно вздрогнула от голоса, нарушившего тишину и ее мысли
Сзади нее раздался голос:
— Простите, девушка!
Люся вздрогнула, резко обернулась и увидела виновника. Перед ней стоял парень — высокий, немного растрепанный, в длинном пуховике и с огромным букетом роз в руках. Розы были настолько яркими, что, казались неестественно ярким пятном на фоне серого, окружающего их города.
— Это вы мне? — все еще не до конца понимая, что происходит, спросила испуганная Люся.
— Извините за беспокойство, — продолжил он, слегка улыбаясь, будто хотел сгладить неловкость ситуации, — у меня шнурки развязались, а букет поставить некуда. Вы не могли бы его подержать?
Люся несколько секунд смотрела на него, пытаясь осмыслить сказанное. Шнурки? Букет? Она автоматически бросила взгляд на его ботинки — действительно, шнурки болтались развязанными на правом ботинке. Это была простая и безобидная просьба обычного прохожего, который подошел именно к ней только потому, что она была единственным человеком, которого он встретил на своем пути. Но в голове все равно мелькнуло: «странно все как-то».
И все-таки он выглядел абсолютно нормальным. Обычный парень, пусть и не вписывался своим видом в атмосферу этого места, но все же причин отказывать ему не было. Никаких признаков того, что это какая-то нелепая шутка или розыгрыш.
— Эээ… но я… — начала было она, но поймала себя на мысли, что не знает, как отказать.
— Буквально на секунду, — увидев ее замешание выпалил он и протянул букет двумя руками.
— Ладно, — наконец выдавила она, слегка нахмурившись, но все же принимая просьбу.
Люся взяла букет, и сразу же почувствовала, что он неожиданно тяжелый. Стебли оказались толстыми, покрытыми мелкими шипами, которые, хоть и не укололи ее сильно, но слегка царапнули пальцы. Розы были безупречны: глубокий алый цвет, плотно сомкнутые лепестки, капли воды, сверкавшие на них, словно бриллианты.
— Спасибо, — бросил парень, присев, чтобы завязать шнурки.
Люся, крепко держа букет, невольно принялась разглядывать его. "Шнурки, значит. Нарядился, как на парад. Интересно, кому такой букет достанется? Красивые розы…" — ее мысли скакали от одной к другой.
И тут промелькнуло: "В розах твоя погибель, девочка." Слова гадалки вдруг всплыли так резко, будто она прямо сейчас стояла за ее спиной и шептала ей это на ухо. Люся вздрогнула. Волна дрожи пробежала по кожи, но она списала ее на холод и слегка нахмурилась, отмахиваясь от тревожной навязчивой мысли. "Ну чушь какая. Это просто букет. Никто еще не умирал от букета роз, разве что аллергики."
Парень тем временем заканчивал возиться со шнурками. Он работал сосредоточенно, слегка наклонившись в ее сторону, а его пуховик шуршал при каждом движении. Люся невольно обратила внимание на то, что выглядит он вполне приятно. Не красавец с обложки, но весьма харизматичный и обаятельный парень со спокойным взглядом и приятной улыбкой, — тот самый тип людей, которые умеют расположить к себе с первых минут знакомства.
Этот парень явно готовился сделать кому-то праздник. Такие цветы явно выбирались для кого-то особенного. “Завидую его девушке”, — подумала она вдруг, крепче сжимая букет. У нее не было сомнений в том, что такой подарок предназначен именно для второй половинки.
— Ну вот и все, — сказал он, поднимаясь и отряхивая непонятно зачем куртку. Он посмотрел на Люсю и улыбнулся так, будто не знал, как ее отблагодарить за то, что она его выручила, — спасибо вам огромное. Без вас точно бы тут все уронил.
— Пустяки, — ответила Люся, отдавая букет. Ее ладони все еще помнили слабое покалывание от шипов, но она сделала вид, что ничего не заметила.
Парень взял цветы и кивнул:
— Удачи вам.
“Слово в слово, как сказала и гадалка”, — пронеслось у нее в голове, но снаружи Люся осталась невозмутимой и лишь сдержано улыбнулась.
Он развернулся и быстрым шагом направился к домам по другой стороне от ее собственного. Люся проводила его взглядом. Букет снова привлек ее внимание, как будто не хотел, чтобы о нем забыли. Он выглядывал из-за плеча незнакомца до того момента, пока парень не завернул вместе с ним за угол.
Люся тем временем развернула в своей голове уже целый сценарий того, что его ждет дальше. Она уже видела как парень подходит к калитке, толкает ее плечом и входит во двор, исчезая после за плотно закрывающейся дверью.
"Вот же счастливица, его девушка," — вновь подумала Люся, чувствуя легкий укол странной тоски. Она представила, как этот парень открывает дверь, заходит в теплое помещение: дом, где, возможно, уже кто-то ждет. Девушка — та самая, которой предназначены эти розы — стоит у стола, поправляя волосы, а потом оборачивается, видит его и улыбается так, что от этой улыбки становится уютно, будто на улице не декабрь, а самое настоящее лето.
Люся слегка качнула головой, стараясь отогнать этот надуманный образ, но он прочно засел в ее сознании. "А мне никто никогда такого не дарил", — мелькнуло у нее в голове. Нет, были, конечно, букеты — обычные с киоска, один — из ларька у метро, второй — из бабушкиной клумбы, третий даже большой, но ужасно бесвкусный и наляпистый. Но дело даже было не в букете, а в подаче: все они были подарены с таким видом, будто это была одолженная мелочь.
Она вспомнила те пару раз, когда сама себе покупала цветы, только чтобы почувствовать себя капельку лучше (да-да, не удивляйтесь, девушки иногда так делают). Но даже тогда в магазине приходилось отмахиваться от продавщиц, которые пытались с улыбкой спросить: "Кому подарок? Маме?"
"Если бы кто-то вот так принес мне цветы…" — подумала она, но не успела додумать. Слова сами оборвались в ее голове, словно она побоялась этой мысли.
Люся еще раз выдохнула, резко, будто пыталась стряхнуть с себя весь этот ненужный груз. "Ну все, собралась," — сказала она себе мысленно, чуть выпрямив спину и сжав лямки рюкзака.
Шаги стали увереннее, а дом родителей все ближе. Каждый метр дороги теперь словно напоминал ей, что важно не то, что было раньше, а то, что ждет впереди. А впереди ее ждал неприятный не из легких разговор.
Продолжение
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))