«Емеля» против Вермахта: почему советскую МЛ-20 немцы так и не смогли повторить
Когда 152-мм снаряд МЛ-20 ложился в цель, спорить с этим орудием уже было некому. Оно не выглядело изящным, не было лёгким, не предназначалось для красивых дуэлей с танками на прямой наводке. Но именно в этом и была его сила: МЛ-20 ломала укрепления, накрывала батареи, била по переправам, штабам, колоннам и превращала немецкую оборону в груду земли, бетона и металла. Это была не просто пушка-гаубица. Это был один из тех инструментов войны, без которых Красная армия не смогла бы перемолоть Вермахт.
152-мм пушка-гаубица образца 1937 года, известная как МЛ-20, появилась не на пустом месте. Молодой советской артиллерии от Российской империи досталось тяжёлое 152-мм орудие, созданное французской фирмой «Шнейдер» ещё в 1910 году. Для своего времени оно было хорошим, но к новой войне уже устаревало. Мир менялся, армии становились моторизованными, фронт требовал большей дальности, универсальности и массовости. Старое орудие могло служить, но уже не отвечало тем задачам, которые ставила будущая война.
Работа над новой пушкой-гаубицей шла в Перми, на заводе № 172 имени Молотова. Конструкторскую группу возглавлял Фёдор Фёдорович Петров. Главное артиллерийское управление требовало создать новое орудие того же калибра, но более пригодное для современной войны. В апреле 1936 года инженеры представили 2 варианта - МЛ-15 и МЛ-20. И вот здесь начался выбор не только между двумя пушками, но и между технической смелостью и производственной реальностью.
МЛ-15 была более современной и лёгкой. У неё был новый лафет, многие элементы конструкции создавались заново, сама система выглядела перспективнее. После испытаний 1936 года её отправили на доработку, а в 1937 году она уже прошла испытания успешно. Но военные выбрали не её, а МЛ-20. На первый взгляд это кажется странным: почему взять более тяжёлое и консервативное орудие, если есть более продвинутый вариант?
Ответ прост: война любит не только гениальные чертежи, но и заводские цеха. МЛ-20 создавалась с учётом деталей и производственного опыта старой 152-мм пушки 1910 года. Это означало, что её можно быстрее поставить в серию, не перестраивая производство полностью. Да, она была тяжелее МЛ-15 примерно на полтонны. Но для корпусной артиллерии это не считалось смертельным недостатком. Зато промышленность могла начать выпуск без огромных затрат времени и денег.
Короткая справка: в военном производстве часто побеждает не самая красивая конструкция, а та, которую можно быстро и массово выпускать. Особенно это важно перед большой войной, когда каждая задержка в серии может стоить армии сотен орудий.
В итоге МЛ-20 оказалась очень удачным компромиссом. Это была именно пушка-гаубица, причём с преобладанием гаубичных свойств. Она могла стрелять почти всеми 152-мм боеприпасами, включая старые снаряды ещё дореволюционного происхождения. Для прицеливания орудие имело и телескопический прицел для настильной стрельбы, и артиллерийскую панораму для огня с закрытых позиций. Такая универсальность была огромным преимуществом.
Весила МЛ-20 около 8 тонн. Для лёгкой артиллерии это было бы неподъёмно, но среди тяжёлых орудий своего класса она не выглядела чрезмерно тяжёлой. Транспортировали её в основном тяжёлыми гусеничными тягачами. Из походного положения в боевое расчёт мог перевести систему примерно за 8 минут. Для такого калибра это был хороший показатель.
Первое боевое применение МЛ-20 получила ещё до Великой Отечественной - на Халхин-Голе. Затем она проявила себя в советско-финской войне. Против долговременных огневых точек тяжёлый 152-мм снаряд был особенно убедителен. Иногда хватало нескольких попаданий, чтобы серьёзно разрушить укрепление, которое для более лёгкой артиллерии оставалось трудной целью.
В годы Великой Отечественной МЛ-20 участвовала практически во всех крупных операциях. Она била по артиллерийским позициям, складам, штабам, колоннам, узлам сопротивления и укреплениям. Во время штурмов городов такие орудия становились особенно ценными: 152-мм снаряд мог разрушать стены, подавлять огневые точки и пробивать путь пехоте там, где лёгкая артиллерия была бессильна.
Самым страшным для противника был осколочно-фугасный снаряд массой более 43 кг. Его взрыв поражал большую площадь, а осколки могли пробивать тонкую броню лёгких танков, бронетранспортёров и другой техники. При близком разрыве страдали даже средние машины: повреждалась ходовая часть, оптика, вооружение, экипажи получали травмы. Для тяжёлых танков прямое поражение или мощный близкий разрыв тоже могли стать тяжёлым испытанием: заклинивало башни, выводились из строя приборы наблюдения, срывалось управление боем.
Но важно сказать честно: МЛ-20 не была штатным противотанковым орудием. Да, её могли выставлять на прямую наводку, особенно в критической ситуации. Да, попадание 152-мм снаряда для любого танка было страшным. Но использовать такую махину как обычную противотанковую пушку было трудно. Орудие было громоздким, не слишком быстрым в наведении, а дульный тормоз поднимал пыль и демаскировал позицию. Весной 1943 года на Кубинском полигоне при обстреле «Тигра» из МЛ-20 в условиях полигона ни один из 10 снарядов не попал в танк. Это хорошо показывает: бороться с танками она могла скорее вынужденно, а не как специальное средство.
Настоящая сила МЛ-20 была в другом - в разрушении, дальности и массовости. Она могла вести огонь на дистанции до 17 км прицельно и до 20,5 км максимально. Это было значительно дальше, чем у самой распространённой немецкой тяжёлой 150-мм полевой гаубицы sFH 18, хотя немецкое орудие было легче и находилось в дивизионной артиллерии. Советская МЛ-20 занимала промежуточное место между полевыми гаубицами и длинноствольными пушками особой мощности: она была мощнее и дальнобойнее первых, но дешевле, проще и легче вторых.
Короткая справка: в Красной армии МЛ-20 постепенно ушла из корпусного звена в артиллерию Резерва Главного Командования. Это не умаляло её ценности. Наоборот, такие системы концентрировали там, где нужно было решать крупные задачи - прорывать оборону, подавлять артиллерию и разрушать укрепления.
Немцы тоже имели тяжёлую артиллерию, но в этом классе у них были свои проблемы. 150-мм гаубица sFH 18 была массовой и распространённой, однако уступала МЛ-20 по дальности. Более дальнобойные немецкие орудия выпускались малыми сериями. Например, 150-мм Kanone 18 изготовили всего около 101 штуки, а тяжёлую 170-мм полевую пушку 17 cm K.Mrs.Laf - около 338 штук. Советских МЛ-20 выпустили 6884 экземпляра. И вот эта разница в массовости была не менее важна, чем характеристики на бумаге.
Немцы неоднократно пытались получить орудие, близкое по возможностям к МЛ-20, но полноценного аналога так и не создали. Прототипы уступали по дальности, стоимости, массе снаряда или имели конструктивные проблемы. В итоге германская армия охотно использовала трофейные советские МЛ-20, когда такие орудия попадали к ней в руки. Это само по себе лучшая оценка системе: враг не только уважал её возможности, но и пытался применять против бывших хозяев.
МЛ-20 стала основой и для знаменитых советских самоходных установок. Её ставили на шасси тяжёлых танков КВ, а затем ИС. Так появились СУ-152 и ИСУ-152, получившие прозвище «Зверобой». Здесь 152-мм орудие проявило себя в новой роли: самоходка могла поддерживать наступление, разрушать укрепления, подавлять огневые точки и при удачных обстоятельствах бороться с тяжёлой бронетехникой. Главным преимуществом была универсальность. В условиях большой войны это часто ценилось выше узкой специализации.
Недостатки у МЛ-20, конечно, были. Орудие оставалось тяжёлым и требовало мощных тягачей, которых Красной армии часто не хватало. Скорость наведения и скорострельность были невысокими - примерно 3-4 выстрела в минуту. Для сравнения, лёгкие противотанковые и дивизионные пушки могли стрелять куда быстрее. Консервативный лафет тоже ограничивал подвижность. В условиях манёвренной войны это было серьёзным минусом.
Но требовать от МЛ-20 поведения лёгкой пушки было бы неправильно. Её место было там, где решали тяжёлые артиллерийские задачи. Она должна была громить укрепления, подавлять батареи, срывать переправы, разрушать здания в городских боях, работать по скоплениям техники и живой силы. В этой роли она была одним из лучших орудий своей эпохи.
Особенно символичным стал эпизод 2 августа 1944 года, когда именно 152-мм пушки-гаубицы нанесли первый залповый удар по территории Германии. В этом было что-то большее, чем просто артиллерийский огонь. Орудие, созданное в 1930-е годы, прошедшее Халхин-Гол, Финскую войну и тяжелейшие годы Великой Отечественной, теперь било уже по земле врага. Это был звук приближающейся расплаты.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
МЛ-20 не была идеальной. Она была тяжёлой, не самой подвижной, требовательной к тягачам и не предназначенной для красивых противотанковых дуэлей. Но войну выигрывают не идеальные образцы, а те, которые можно выпускать массово, ремонтировать, снабжать снарядами и применять в самых разных условиях. Именно такой и стала советская «Емеля» - суровая, мощная, рабочая артиллерийская система, которая не просто пережила свою эпоху, а оставила след в истории мировой артиллерии.
И если искать ответ, почему МЛ-20 до сих пор вспоминают с уважением, он простой. Это орудие оказалось ровно тем, что было нужно большой войне: дальнобойным, мощным, достаточно массовым и универсальным. Оно не сияло изяществом, зато делало свою работу. А на фронте это ценилось выше всего.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы думаете, можно ли назвать МЛ-20 лучшей гаубицей ВОВ?