Он мог погибнуть как командир танкового корпуса - в бою, в огне, рядом со своими. Но после его смерти началось самое странное: связь с генералом исчезла, документы расходились в датах, тело долго не могли точно найти, а в Москве будто до конца не были уверены, погиб ли он или оказался у немцев. Александр Лизюков был Героем Советского Союза, одним из самых известных танковых командиров начала войны. Но его последний бой под Воронежем в июле 1942 года до сих пор выглядит не как закрытая страница, а как военная загадка с обрывками документов, свидетельств и тяжёлых вопросов.
Эта история начинается с фотографии. На ней - группа командиров в Воронежской области летом 1942 года. В центре генерал-майор Александр Ильич Лизюков. Рядом командиры, штабные офицеры, его сын Юрий, генерал-лейтенант Федоренко. Лица напряжённые, разговор явно идёт о тяжёлой обстановке. Сейчас этот снимок воспринимается почти как предчувствие: пройдёт совсем немного времени, и Лизюков погибнет в танке КВ в районе села Лебяжье. Вместе с ним уйдёт полковой комиссар Николай Ассоров. Обстоятельства их гибели будут обсуждать десятилетиями.
К тому моменту Лизюков уже был не просто очередным танковым командиром. Звание Героя Советского Союза он получил за бои 1941 года, когда во время Смоленского сражения его сводный отряд из 15 танков оборонял жизненно важную переправу в районе Соловьёво-Ратчино. Через неё из окружения выходили части 16-й и 20-й армий. Вместе с отцом тогда находился и его 16-летний сын Юрий, курсант Борисовского танкового училища. На фотографии 1942 года Юрию уже 18 лет, и он снова рядом с отцом на войне.
Летом 1942 года обстановка под Воронежем была крайне тяжёлой. В начале июля немецкие войска прорвались к городу, 7 июля захватили значительную его часть и закрепились на занятом рубеже. 5-я танковая армия под командованием Лизюкова с 6 по 16 июля вела ожесточённые бои, но поставленных задач не выполнила и понесла серьёзные потери. Ставка была недовольна. В директиве от 9 июля говорилось, что 5-я танковая армия третий день топчется на месте, потеряла внезапность, ввязалась в затяжные фронтальные бои и не выполнила задачу.
Для Лизюкова это был тяжёлый удар. Он оказался под давлением сверху, а внутри армии начались резкие кадровые решения. Уже 8 июля он со скандалом отстранил генерал-майора танковых войск Александра Попова от должности командира 11-го танкового корпуса, а вместе с ним и полкового комиссара Усачёва. На следующий день, по приказу Лизюкова, без суда был расстрелян начальник оперативного отдела 11-го танкового корпуса подполковник Василий Хлебалов. В критической боевой обстановке генерал показывал командованию: он готов принимать самые беспощадные меры против тех, кого считает виновными в провале наступления.
Короткая справка: 5-я танковая армия была одним из первых крупных советских танковых объединений нового типа. Летом 1942 года опыт применения таких армий только нарабатывался, связь, управление, взаимодействие с пехотой, артиллерией и авиацией часто давали сбои. Поэтому неудачи были связаны не только с личными решениями командиров, но и с болезненным становлением всей системы управления крупными танковыми массами.
15 июля 1942 года 5-ю танковую армию расформировали директивой Ставки. Лизюкова понизили и назначили командиром 2-го танкового корпуса. Для человека с его репутацией это было не просто новое назначение, а серьёзный репутационный удар. По воспоминаниям очевидцев, генерал тяжело переживал обвинения и стремился доказать, что способен исправить положение. Вскоре штаб Брянского фронта начал готовить новую наступательную операцию оперативной группы генерала Никандра Чибисова. Главная роль в ней отводилась 2-му танковому корпусу Лизюкова.
На выполнение задачи отводили всего 4 дня. Наступление запланировали на 20 июля, но уже 23 июля оно фактически захлебнулось. Танковые бригады корпуса попали под удары немецкой авиации и огонь противотанковой артиллерии. Одна, а затем и другая бригада, уходя от огня, отклонились от направления наступления, свернули влево и укрылись в небольшой роще с оврагом. Корпус застопорился в самом начале операции. Для Лизюкова это было почти повторение недавнего провала - только теперь на куда более опасном фоне.
Генерал решил разобраться на месте. По одной версии, он сам принял решение выехать вслед за наступающими частями. По другой - его фактически вынудили двигаться вперёд устными требованиями командования. Есть воспоминания о разговоре Лизюкова с командующим фронтом Константином Рокоссовским. После доклада генерал мрачно выслушал обстановку, приказал связать его с командиром 26-й бригады, а затем сказал, что сам приедет и разберётся. Он оставил начальника штаба следить за обстановкой и сел в танк.
В этот момент связь уже становилась отдельной бедой. Известна шифрограмма начальника оперативного отдела 2-го танкового корпуса от 23 июля в 10 часов утра в штаб генерала Чибисова: связаться с товарищем Лизюковым невозможно. Есть и докладная записка о крайне плохой организации радиосвязи между 1-м и 2-м танковыми корпусами и их связью со штабом фронта. Неопытные радисты создавали взаимные помехи, качество управления было отвратительным. Для танкового корпуса, действующего в бою, это могло быть смертельно.
В танке КВ вместе с Лизюковым находились ещё несколько человек: стрелок-радист, 2 механика-водителя, среди которых называется старший сержант Мамаев, и полковой комиссар Ассоров. По другой информации, Ассоров мог двигаться вслед за генералом на своём КВ. Документы и воспоминания здесь расходятся, что само по себе показывает: картина последнего рейда Лизюкова восстановлена не полностью.
Боевое донесение № 8 штаба корпуса от 13:30 23 июля указывает, что генерал-майор Лизюков находится с 27-й танковой бригадой на юго-восточных скатах высоты 188,5. Эти строки в документе были подчёркнуты чернилами. Район был крайне опасным. КВ Лизюкова поднялся по дороге на высоту и оказался на открытой местности между рощами. Немцы уже держали там оборону.
По данным из журналов боевых действий немецких частей, утром 23 июля в роще южнее села Лебяжье оборонялись подразделения 542-го пехотного полка 387-й пехотной дивизии со штатными противотанковыми средствами. Есть основания считать, что их усилили крупнокалиберными орудиями резервного противотанкового дивизиона. Основная масса немецких противотанковых средств, вероятно, стояла у северо-восточной опушки рощи. Именно они ранее встретили танки 26-й и 27-й танковых бригад огнём и заставили их отклониться от направления атаки.
Лизюковский КВ, судя по реконструкции, вышел под боковой удар немецких орудий. Танк подпустили ближе к дороге у рощи и расстреляли с выгодной позиции. Младший механик-водитель Мамаев позже рассказывал, что после попадания снаряда Лизюков уже не подавал признаков жизни. Старший механик-водитель, сидевший за рычагами, был убит или тяжело ранен. Сам Мамаев получил осколочное ранение, но смог открыть люк и выбраться наружу. Немцы заметили его и открыли огонь, ранив снова, прежде чем он успел скатиться с брони.
Следом из танка попытался выбраться стрелок-радист, но был убит пулемётным огнём. Мамаев остался единственным известным свидетелем гибели экипажа. До того как немецкие солдаты подошли к подбитому КВ, он успел отползти в поле и спрятаться во ржи. Именно его свидетельства позднее войдут в военные дневники Константина Симонова.
Короткая справка: тяжёлый танк КВ в 1941-1942 годах имел мощную броню и мог выдерживать попадания многих немецких противотанковых средств. Но при удачном боковом ударе, стрельбе с близкой дистанции или применении крупнокалиберных орудий даже такая машина становилась уязвимой. Особенно если танк оказывался без поддержки, на открытом месте и под заранее подготовленным огнём.
После гибели генерала возникла ещё одна мрачная линия - подозрения и неопределённость. Сталин, по воспоминаниям фронтового журналиста Александра Кривицкого, якобы спрашивал одного из генералов: «Лизюков у немцев? Перебежал?» Вероятно, речь шла о разговоре с Михаилом Катуковым. Тот ответил, что знал Лизюкова хорошо и считал его верным сыном народа, преданным партии и лично Сталину. Сам факт такого вопроса показывает, насколько нервной была обстановка. Командир корпуса исчез в бою, тело не найдено, немцы рядом - для высшего командования это становилось поводом для самых тяжёлых подозрений.
Донесения о безвозвратных потерях тоже не внесли полной ясности. В документе по Лизюкову и Ассорову причина выбытия указана одинаково: убиты 24-25 июля 1942 года. Но точной датой гибели генерала считается 23 июля. Разброс в датах выглядит странно, но для той обстановки он объясним: связь нарушена, поле боя за противником или под огнём, сведения поступают с задержкой и через свидетелей. При этом в документе по Лизюкову есть отметка «нет», которую исследователи трактуют по-разному. Возможно, к октябрю 1942 года ещё не было официального извещения, а судьба генерала оставалась предметом проверки.
После войны к этой истории вернулся Константин Симонов. Он был лично знаком с Лизюковым, собирался встретиться с ним летом 1942 года, но не успел. Гибель генерала потрясла писателя. Позднее Симонов пытался найти документы в архиве и в книге «Разные дни войны» привёл важные свидетельства о последних часах и поисках. Самым ценным стал пересказ докладной о гибели Лизюкова.
В 1947 году была составлена справка-доклад, связанная с показаниями бывшего заместителя командира 89-й танковой бригады Никиты Давиденко. Его бойцы обнаружили тела 2 неизвестных офицеров, доставили их на наблюдательный пункт и затем похоронили западнее высоты 188,5. В документе говорится об идентификации полкового комиссара Ассорова и о вещевой книжке генерала Лизюкова. Но точной даты обнаружения тел нет. С учётом июльской жары и тяжёлых боёв ожидать от таких показаний полной ясности было трудно. Остаётся и вопрос: куда потом исчезла вещевая книжка Лизюкова?
Есть ещё одно важное свидетельство - письмо сына генерала Юрия Лизюкова в музей Саратовского высшего военного училища. На конверте стоит 1977 год. Юрий Александрович вспоминал о поисках отца и приводил тревожные детали. По его словам, во время операции советское командование установило специальные станции радиоперехвата, контролировавшие немецкие радиопередачи. В одной из таких передач якобы говорилось, что немцы отправили голову генерала Лизюкова Сталину. Это страшное сообщение невозможно принять как установленный факт, но оно показывает, какими слухами и тревогами обрастала гибель генерала.
Юрий также писал, что в обследованных летом 1943 года могилах обнаружили других Героев Советского Союза, но не его отца. То есть даже спустя год после гибели вопрос о месте захоронения Лизюкова оставался нерешённым. В 1965 году существовала учётная карточка воинского захоронения, где фамилия генерала была указана, но сами останки, как выяснялось позднее, там отсутствовали. У высоты 188,5 возле Лебяжьего установили мемориальную плиту, но точка в вопросе о его останках так и не была поставлена.
В 2008 году телеканал НТВ совместно с поисковыми отрядами «Дон» провёл раскопки в рамках Вахты Памяти «Подвиг генерала». В районе села Лебяжье Рамонского района нашли групповое захоронение 8 военнослужащих. Останки одного из них передали на криминалистическую экспертизу и ДНК-анализ. В телевизионном сюжете говорилось, что по методу фотосовмещения один череп совпал с фотографией Лизюкова примерно на 80-85 процентов. Упоминались металлические зубные протезы и особый шрам на подбородке. Но официальные результаты экспертизы широко опубликованы не были.
ДНК-анализ провести не удалось: специалисты сообщили, что из костных останков невозможно выделить неповреждённые молекулы ДНК. Кровь для сравнения брали у белорусских родственников генерала, но окончательного генетического подтверждения не получилось. Несмотря на это, в СМИ объявили, что останки Александра Лизюкова найдены, и 7 мая 2009 года их торжественно захоронили в центре Воронежа. Для памяти города это было важное событие. Для историков - не окончательная точка.
История гибели генерала Лизюкова со временем обросла большим количеством версий. Одни строились на документах, другие - на слухах, третьи - на попытках объяснить исчезновение тела и странные даты в донесениях. Но если отбросить лишнее, остаётся суровая картина. Генерал, переживший тяжёлое понижение после неудачи 5-й танковой армии, пытается лично разобраться в остановившемся наступлении. Садится в КВ, идёт к своим бригадам, выходит в район, где немцы уже подготовили противотанковую засаду, и погибает вместе с экипажем.
Почему он поехал лично? Было ли это решением командира, который хотел спасти операцию, или следствием давления сверху? Почему связь оказалась настолько плохой? Почему тело генерала не смогли надёжно идентифицировать сразу? Что случилось с вещевой книжкой? Почему в документах гуляют даты? Эти вопросы и делают историю Лизюкова не просто фронтовым эпизодом, а настоящей военной тайной.
Александр Лизюков принадлежал к тому поколению командиров, которому пришлось учиться большой механизированной войне прямо в ходе катастрофы 1941-1942 годов. Они ошибались, рисковали, принимали жёсткие решения, попадали под удары сверху и снизу, а иногда сами шли в танк, чтобы понять, почему корпус стоит. Его последняя поездка к высоте 188,5 была поступком командира, который не хотел управлять боем только по докладам. Но именно этот поступок стоил ему жизни.
Сегодня в этой истории важнее всего не легенда и не сенсация. Важнее то, что за сухими строками донесений стоит человек: генерал, отец, брат, командир, Герой Советского Союза. Все 3 брата Лизюковы погибли в годы Великой Отечественной войны. Александр - в 1942 году под Воронежем. Евгений - в 1944 году, командуя партизанским отрядом в Белоруссии. Пётр - в 1945 году, будучи командиром истребительно-противотанковой бригады. Это была семья, которую война забрала почти целиком.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Тайна последнего боя Лизюкова до сих пор не закрыта окончательно. Но даже то, что известно из документов, фотографий, карт, донесений, воспоминаний Симонова и поисковых материалов, уже говорит достаточно. Генерал не исчез из истории и не растворился в слухах. Он погиб в боевой обстановке, пытаясь вывести свой корпус из тупика. А всё остальное - место точного захоронения, последние минуты, судьба документов - остаётся долгом памяти, который история ещё не до конца вернула.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы думаете, какая версия гибели Лизюкова реальна?