Сегодня патрульные автомобили ДПС напичканы электроникой, системами ГЛОНАСС и видеорегистраторами, а их обводы тщательно выверены в аэродинамической трубе. Это привычный, почти скучный атрибут городского пейзажа. Но три десятилетия назад московские улицы стали свидетелями настоящего визуального шока. Представьте себе серую ленту Ленинградского шоссе середины девяностых, по которой, рассекая поток стареньких «Жигулей» и «Волг», движется нечто огромное, низкое и угловатое, переливающееся бело-синей ливреей с броской надписью «ГАИ». Сердце подскакивало к горлу, а нога сама тянулась к педали тормоза. Это был Ford Crown Victoria — классический американский полицейский седан, на несколько лет ставший экзотическим, но крайне проблемным оружием в арсенале российской милиции.
Сочетание качеств вне конкуренции
Чтобы понять, почему выбор пал именно на эту машину, стоит ненадолго перенестись в Соединённые Штаты. К началу девяностых на американском рынке патрульных автомобилей шла настоящая война гигантов. Главными соперниками выступали Ford Crown Victoria и Chevrolet Caprice — два рамных динозавра с многолитровыми моторами V8, способные без продыху работать по двадцать часов в сутки. Однако вскоре Chevrolet вышел из игры, решив, что выпускать куда более маржинальные внедорожники и пикапы куда выгоднее, чем создавать утилитарные седаны для копов. Ford остался на этом поле в гордом одиночестве, получив контракты по всей стране. Так Crown Victoria превратилась в тот самый образ, который мы знаем по десяткам голливудских боевиков: строгая морда, мощная корма и обязательный «кенгурятник» спереди. Но дело было не только в брутальной внешности.
Главным секретом долголетия этой модели была её конструкция. В основе лежала полноценная стальная рама, к которой крепились все основные агрегаты. В реалиях полицейской погони это означало одно: тактический таран. Если требовалось прижать нарушителя к обочине или развернуть его с помощью так называемого PIT-маневра, Crown Victoria делала это играючи, не превращаясь в груду металлолома. После жёсткого контакта у автомобиля мог помяться бампер или разбиться фара, но геометрия шасси оставалась нетронутой. Ремонт же стоил копейки по сравнению с восстановлением несущего кузова, который повёл бы винтом от подобного удара. А именно несущие кузова к тому времени уже массово входили в моду в гражданском автомобилестроении, но полиция консервативно держалась за честную сталь и лонжероны.
Под капотом располагался пусть и не самый выдающийся по мощности, зато феноменально выносливый агрегат — 4,6-литровый Modular V8, который в полицейской версии Police Interceptor выдавал около 250 лошадиных сил. Конечно, для имиджевых гонок с тюнингованными «БМВ» этого было маловато, но для надёжного несения службы хватало за глаза. Этот двигатель славился тем, что даже при плохом масле и постоянных скачках температур исправно выхаживал по четыреста, а то и пятьсот тысяч километров. Салон был аскетичным, но идеально приспособленным: переднее сиденье имело специальный вырез, чтобы не мять кобуру, а задний диван отгораживался пластиковой перегородкой от зоны для задержанных. И наконец, когда срок службы заканчивался, списанные машины за бесценок скупали киношники. Им не нужно было ничего усиливать для трюков: рамная «Виктория» выдерживала прыжки с трамплинов и лёгкие столкновения без какой-либо специальной подготовки, за что её и обожали каскадёры.
Как «Форды» добрались до Москвы
В середине девяностых российский криминал уже вовсю осваивал скоростные иномарки, снятые с европейских разборок, а милицейские парки всё ещё состояли из уставших «Волг» и классических «Жигулей», чей максимум был сто сорок километров в час только с горки. Ни о каком таране или оперативном перехвате не шло и речи: догнать Mercedes или BMW с форсированным мотором было практически нереально. Осознание этого факта накладывалось на странный период открытости и дружеских жестов между странами. По одной из версий, которая кочует по ветеранским форумам, поставки американских патрульных машин стали частью пакета помощи или бартерного соглашения между правоохранительными ведомствами. Так или иначе, с 1993 по 1995 год в столицу прибыла партия седанов Ford Crown Victoria в настоящей полицейской комплектации.
Машины пришли не в сером, а зачастую в чёрном или тёмно-синем цвете, поэтому первым делом их отправили в ведомственные мастерские на перекраску. Седаны облачили в канонический для тогдашней Госавтоинспекции белый цвет с широкой синей полосой вдоль бортов, нанесли гербы и надписи «ГАИ», а на крышу водрузили синие проблесковые маячки, которые по габаритам были заметно крупнее привычных. Внутри, помимо американской полицейской «начинки» вроде кнопок управления спецсигналами, пришлось колхозить отечественные радиостанции, так как частотные диапазоны за океаном были иными. Когда эти монстры впервые выехали на Садовое кольцо, эффект был ошеломляющим. Огромный капот, нависающий над самой дорогой, и характерный низкий гул выхлопа действовали на водителей магическим образом: поток расступался сам собой, даже без включённой сирены.
Однако эйфория от «голливудского» патруля у самих сотрудников продлилась недолго. С одной стороны, трёхступенчатый «автомат» и тяговитый V8 позволяли уже не проигрывать старт на светофорах и навязывать борьбу на МКАДе, а крепкая рама теоретически позволяла таранить борта нарушителей без оглядки на дорогой кузовной ремонт. Но одно дело — теория, а другое — суровая реальность. Выяснилось, что простора в салоне меньше, чем кажется снаружи, а огромная центральная консоль съедала и без того не сильно эргономичное пространство. На парковке во дворах типового ОВД «американец» не влезал в стандартные гаражи-ракушки, а оставлять такую машину под открытым небом было боязно: за одну ночь с неё могли скрутить всё, что откручивалось. И самое страшное начиналось, когда дело доходило до технического обслуживания.
Мираж на бензине: почему от них отказались
Главной ахиллесовой пятой «американца» в России оказался даже не запредельный расход топлива, хотя он был чудовищен. В городском цикле этот четырёхтонный седан с огромным «атмосферником» сжирал до двадцати пяти литров девяносто пятого бензина на сотню, причём «девяносто второй» для него был просто смертелен из-за высокой степени сжатия и риска детонации. Но проблема была в том, что в середине девяностых качественный высокооктановый бензин на заправках был скорее исключением, чем правилом. Его либо не было вовсе, либо под его видом продавали такую смесь, что свечи и форсунки выходили из строя быстрее, чем заканчивался бак. Двигатель, созданный для европейского топлива, начал болеть русской простудой: капризы, троение, перегрев. В итоге вместо паспортных полумиллиона километров первые капитальные ремонты случались уже на сорока или пятидесяти тысячах пробега.
Ещё хуже обстояли дела с ходовой частью. То, что в Америке считалось плохой дорогой, в Москве сошло бы за взлётную полосу аэропорта. Амортизаторы, рассчитанные на плавное демпфирование волн на хайвеях, на стыках эстакад и ямах колодезных люков просто выбивало за месяц. Сайлентблоки и шаровые опоры превращались в труху, а лопнувший пневмоэлемент задней подвески (на некоторых версиях) парализовал машину намертво. Ремонт превращался в квест с непредсказуемым финалом. Оригинальных запчастей не было от слова «совсем», их приходилось заказывать по линии дипломатической почты или через челноков. Пока нужная прокладка картера или генератор доставлялись через океан, патрульный автомобиль стоял в боксе, занимая дефицитное место.
Ко всем бедам добавился и пресловутый российский климат. Зимой низкопрофильная резина и задний привод, не «придушенный» никакой сложной системой стабилизации, делали седан абсолютно беспомощным в снежной каше. Инспектора вспоминали, как массивный Crown Victoria не мог забраться в невысокий сугроб во дворе, откуда обычная «Волга» выезжала с лёгким пробуксовкой. Печка, кстати, работала отменно, но отогревать салон приходилось по полчаса. Всё это привело к тому, что уже к концу девяностых машины начали выводить из активного патруля. Их передавали в хозяйственные службы, иногда перекрашивали в гражданские цвета для оперативных нужд, но по большей части просто ставили на прикол. Последние оставшиеся на ходу экземпляры безжалостно выработали свой моторесурс и после списания отправились под пресс. Лишь несколько «Викторий» чудом избежали этой участи: один из полностью восстановленных до музейного блеска автомобилей с мигалкой и надписью «ГАИ» сегодня напоминает о смелом, но абсолютно непрактичном романе российской милиции с американской мечтой.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.