Хотите — верьте иль не верьте,
Но всё ж я не могу понять,
Как можно радоваться смерти,
Над чьим-то горем хохотать,
Счастливым быть от разрушений,
От ран, увечий и мучений
И от других подобных бед,
Которым оправданья нет. Как праздновать средь слёз и стонов?
Как можно на костях плясать?
И против тех идти законов,
Которые нельзя сломать?
Неужто совесть позабыта?
Неужто честь в труху разбита?
Неужто зло милей добра?
Ведь это жизнь, а не игра! И всем в конце концов придётся
Перед Творцом держать ответ.
На том суде нам всё зачтётся,
А шансов оправдаться нет.
Что думали, что говорили,
Что в результате совершили —
Всё будет знать тот строгий суд.
Об этом надо помнить тут!
Хотите — верьте иль не верьте,
Но всё ж я не могу понять,
Как можно радоваться смерти,
Над чьим-то горем хохотать,
Счастливым быть от разрушений,
От ран, увечий и мучений
И от других подобных бед,
Которым оправданья нет.
Как праздновать средь слёз и стонов?
Как можно на костях плясать?
И против тех идти законов,
Которые нельзя сломать?
Неужто совесть позабыта?
Неужто честь в труху разбита?
Неужто зло милей добра?
Ведь это жизнь, а не игра!
И всем в конце концов придётся
Перед Творцом держать ответ.
На том суде нам всё зачтётся,
А шансов оправдаться нет.
Что думали, что говорили,
Что в результате совершили —
Всё будет знать тот строгий суд.
Об этом надо помнить тут!