— Вы ещё нам должны, Марин. Мы только по выходным, а ты тут всё лето живёшь.
Марина положила на стол квитанцию за электричество.
Это Оксана, сестра её мужа, сказала на дачной кухне в серпуховском СНТ, куда приехала с мужем, сыном Тимошей и белым электрокроссовером, уже воткнутым в розетку у хозблока.
Оксана даже сумку из багажника не занесла. Поставила на клеёнку ключ с зелёным брелоком, оглядела стол и сказала мужу:
— Вить, машину до ста процентов. И не снимай, пока приложение само не покажет. Нам в понедельник на работу.
Виктор кивнул и пошёл к хозблоку с кабелем.
— Эта розетка не для машины, — ровно сказала Марина.
— На общей даче общие розетки, — ответила Оксана.
Она говорила спокойно. Не визжала, не махала руками. Просто ставила слова так, будто уже всё решила и протокол только озвучивает.
У калитки Валентина Павловна поправила на плече сумку с лекарствами и добавила:
— Дача отца. Оксана тут такая же родная, как Игорёша. А ты при муже живёшь, Марина. Не забывай.
Игорь в это время ковырялся у бака с водой, хотя бак никто не просил трогать. У Игоря сегодня был режим «срочный винтик», который включался при слове «деньги».
Марина посмотрела на кабель.
Отдельную линию к хозблоку ставили в июне. Николай, сосед-электрик, тогда сказал коротко: старая проводка электромобиль не потянет. Шестьдесят восемь тысяч четыреста пятьдесят рублей Марина перевела ему со своей карты, потому что Игорь в тот месяц купил литые диски на свою старую машину. «Премия же, один раз живём», — сказал тогда.
Теперь по этой линии заряжалась Оксанина машина.
— Тимоша, иди поешь, — распорядилась Оксана. — Марина тут всё равно с детьми, у неё запас.
Тимоша, пятнадцатилетний парень в наушниках, сразу открыл холодильник.
— А где колбаса нормальная? — спросил он, не вынимая головы из дверцы.
— Верхняя полка, — ответила Валентина Павловна. — Марина, достань ему тарелку. Ребёнок с дороги.
— У вас свои продукты есть? — спросила Марина.
Оксана поставила на стол торт из «Магнита» в пластиковой коробке. Ценник 319 рублей она не оторвала.
— Вот. К чаю. А мясо тащить в такую даль глупо. Ты же здесь всё равно покупаешь.
— Для себя и детей.
— Ну так добавишь ещё четыре котлеты. Не обеднеешь.
Виктор вернулся с улицы и сел к столу. Он молча подцепил вилкой кусок сыра, который Марина брала детям на завтра. У Виктора была одна привычка: в чужих холодильниках он ориентировался лучше, чем в собственном кошельке.
— Витя, не трогай это, — сказала Марина.
— Да ладно, — Оксана даже не повернулась. — Не устраивай мелочность на семейной даче.
— Семейной? — переспросила Марина.
— Именно, — Оксана сняла с руки тонкий браслет и положила рядом с ключом. — Мама собственник. У мамы двое детей. Игорь мой брат. Значит, мы семья. А ты тут не гостиницу открыла.
Валентина Павловна села во главе стола. Не спросила, можно ли. Она всегда садилась именно туда, когда приезжала Оксана.
— Марина, а большую комнату освободите, — сказала она. — Тимоше надо нормально спать. Твои дети маленькие, перебьются на раскладушке.
Марина повернула голову к дверному проёму. Саша и Ника стояли там с рюкзаками, потому что услышали.
— Дети остаются в своей комнате, — сказала Марина.
— Своей? — Оксана подняла брови. — С каких пор у твоих детей тут своя комната?
— С тех пор, как они живут здесь всё лето.
— Вот именно, — Оксана щёлкнула пальцем по квитанции. — Живут. Пользуются. Занимают. Поэтому про справедливую оплату ты мне не рассказывай. Справедливо — это когда тот, кто занимает больше, платит больше.
Марина молча подвинула квитанцию ближе к себе.
— Садитесь, — сказала она детям. — Рюкзаки в комнату.
Саша ушёл первым. Ника задержалась на секунду.
— Мам, зарядку от планшета забрать?
— Забери, — ответила Марина.
Оксана усмехнулась.
— Вот и правильно. Пусть знают, что на чужом не разбрасываются.
Марина положила ручку на стол.
Пауза вышла короткая, но за столом её заметили.
— На чужом? — спросила она.
— А как назвать? — Оксана развела ладони. — Не приучай детей к халяве. Потом вырастут и тоже будут считать, что им все должны.
— Халяве, — повторила Марина.
Игорь вышел из-за бака и заглянул в кухню.
— Ну, девочки, давайте без детей, а? Мы же отдыхать приехали.
— Игорь, — сказала Марина. — Сядь.
Он сел на край табурета, будто его туда временно поставили.
Оксана сразу воспользовалась.
— Игорёша, объясни жене. Мы приезжаем на два дня. Она тут сорок восемь дней сидит. Свет, вода, мусор, продукты, место в доме. Если считать по-честному, это она нам должна за пользование нашей долей.
— Ну… — Игорь посмотрел на мать. — В принципе, Марин, ты правда всё лето…
— Дальше, — сказала Марина.
— Что дальше?
— Скажи до конца.
Игорь кашлянул.
— Ну, может, правда как-то посчитать. Чтобы без обид.
Оксана кивнула, как председатель собрания.
— Вот. Посчитать. Я за честность.
Она пододвинула к себе коробку с тортом.
— Только считать надо не твои бумажки, а реальное пользование. Ты тут живёшь пять дней в неделю, мы два. Значит, основная нагрузка твоя.
— Машину твою кто заряжает? — спросила Марина.
— Машина стоит на общей земле.
— Электричество кто оплачивает?
— Мама оплатит, если надо.
Валентина Павловна тут же выпрямилась.
— Я пенсию на это тратить не буду. У меня дача, между прочим, не для того, чтобы ваши счёты закрывать. Но Оксана права. Раз Марина тут устроилась на сезон, пусть сезон и тянет.
— Хорошо, — сказала Марина.
Она открыла приложение банка на телефоне и положила экраном к себе.
— Тогда по цифрам.
— Ой, началось, — Оксана откинулась на спинку. — Сейчас она нам копейки за каждую лампочку выставит.
— Не копейки, — сказала Марина. — Рубли.
Она достала из прозрачной папки несколько квитанций. Не размахивала. Просто положила одну поверх другой.
— За июнь и половину июля. Целевой взнос СНТ — двенадцать тысяч. Электричество за июнь — восемь тысяч семьсот сорок. Июль до вчерашнего дня — шесть тысяч девятьсот восемьдесят. Септик — пять тысяч пятьсот. Газ — три тысячи семьсот. Интернет — тысяча восемьсот. Ремонт насоса — четыре тысячи двести. Итого сорок две тысячи девятьсот двадцать.
Виктор перестал жевать.
— Ничего себе у вас дача ест, — сказал он.
— У нас? — спросила Марина.
Виктор уткнулся в тарелку.
— Это общие расходы, — продолжила Марина. — Я не вешаю на вас будни. Не считаю детские дни. Я считаю только ваши шесть заездов с начала июня. Продукты, которые вы ели здесь, по чекам — девятнадцать тысяч четыреста шестьдесят. Зарядка машины по контрольному счётчику — триста пятьдесят шесть киловатт-часов. По семь шестьдесят — две тысячи семьсот пять рублей. Септик и мусор за ваши выходные — две тысячи сто. Итого двадцать четыре тысячи двести шестьдесят пять.
Оксана посмотрела на неё так, будто Марина поставила на стол дохлую мышь.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Ты родной сестре мужа выставляешь счёт за котлеты?
— Я выставляю счёт за твою формулировку «справедливо оплатить».
Валентина Павловна хлопнула ладонью по столу, но не громко. Больше для порядка.
— Не надо тут бухгалтерию разводить. Мой покойный муж эту дачу строил.
— Линию к хозблоку он не строил, — сказала Марина.
— Не цепляйся.
— Насос он тоже не менял. И септик не чистил. И продукты не покупал.
Оксана наклонилась вперёд.
— А теперь моя арифметика. Участок мамин. Дом мамин. Комната, где ты живёшь с детьми, мамина. По рынку снять такой домик на лето — минимум тридцать тысяч в месяц, если без удобств. Ты живёшь июнь и июль. Шестьдесят тысяч. Вычитаем твои двадцать четыре — и ты нам ещё тридцать пять должна. Можешь Игорю перевести, он маме отдаст.
Игорь поднял глаза.
— Оксан, ну не надо сразу…
— Что не надо? — холодно спросила она. — Ты муж или кто? Твоя жена занимает семейное имущество всё лето. Твоя мать имеет право получить компенсацию.
— Я… я просто за мир, — пробормотал Игорь.
Мир у Игоря всегда почему-то оплачивался Марининой картой.
— Компенсацию, — повторила Марина.
— Именно, — сказала Валентина Павловна. — Не нравится — в городе сиди. А тут мой дом, мои правила.
— Тогда ваши правила сейчас будут записаны, — сказала Марина.
Она открыла мессенджер.
Оксана прищурилась.
— Что ты там записывать собралась?
— Ничего. Уже записано.
Марина развернула телефон к Валентине Павловне.
На экране было майское сообщение:
«Мариш, оплати, пожалуйста, взнос СНТ и электрика, а то Оксанка с машиной приедет, надо чтобы розетка работала. Потом всё раскидаем, я Игорю скажу».
Ниже второе, уже от Оксаны:
«Марин, можно я от твоей линии буду машину ставить? Я потом за киловатты скину, только считай по дачному тарифу».
Оксана прочитала, и губы у неё стали тоньше.
— Мало ли что я писала. Тогда одно было, сейчас другое.
— Тогда была просьба. Сейчас — право хозяйки?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я читаю.
Виктор тихо поставил вилку.
— Оксан, ты правда писала про киловатты?
— Вить, не лезь, — отрезала она. — Ты вообще молчи. Ты здесь гость.
— Интересная у вас семейная дача, — сказал Виктор. — Когда есть — общая, когда платить — я гость.
Оксана медленно повернулась к нему.
— Витя.
Он снова взял вилку. Позиция была выбрана: ниже травы, ближе к салату.
В этот момент у Валентины Павловны зазвонил телефон. Она достала его из сумки, прищурилась.
— Нина звонит. Оксана, нажми мне, я без очков не вижу.
Оксана ткнула в экран и, не глядя, включила громкую связь. Телефон лёг на клеёнку.
— Валя, вы там собрались? — раздалось из динамика. — Оксанка доехала?
— Доехала, — сказала Валентина Павловна. — Только Марина тут счёты выкатила. За свет, за еду, за машину.
— За машину? — удивилась Нина. — Так Оксана же говорила, что бесплатно заряжает, у вас там розетка своя.
Марина посмотрела на Оксану.
Оксана потянулась к телефону, но Валентина Павловна уже заговорила:
— Да какая там бесплатно. Марина всё равно платит, она же с детьми на даче сидит. Оксанка только по выходным. Я ей так и сказала: Марина ещё должна за то, что будни занимает.
Из динамика хмыкнули.
— Ну вы даёте.
Оксана всё-таки взяла телефон.
— Тётя Нин, не надо делать вид, что ты не понимаешь. Если я приезжаю на два дня, я не обязана оплачивать им сезон. А машину я специально с пятницы на двенадцати процентах ставлю, чтобы до понедельника хватило. Дома зачем гонять, если тут линия есть?
Она осеклась.
За столом стало тихо.
Даже Тимоша вынул один наушник.
Марина спокойно спросила:
— Специально на двенадцати процентах?
Оксана нажала на красную кнопку.
— Ты подслушиваешь чужие разговоры?
— Телефон лежал на столе.
— Это не ответ.
— Это ответ.
Валентина Павловна поджала губы.
— Ну и что? Приехала с разряженной машиной. Не пешком же ей обратно идти.
— Конечно, — сказала Марина. — Не пешком.
Она поднялась.
— Ты куда? — спросил Игорь.
— К щиту.
Оксана тоже встала.
— Даже не думай отключать машину.
Марина не ответила.
Она прошла к хозблоку. За ней вышли все: Оксана первой, Валентина Павловна за ней, Виктор с тарелкой в руке, Игорь последним. Тимоша шёл и смотрел в телефон, где приложение машины показывало проценты.
У щита на крючке висел небольшой ключ. Марина сняла его.
— Это тоже общее? — спросила Оксана.
— Нет.
— Ключи от щита должны быть у мамы.
— Ключ от старого щита у вашей мамы. Это мой бокс.
— На маминой стене.
— На моей линии.
Оксана усмехнулась.
— Ты сейчас смешна. Стенка мамина, земля мамина, дом мамин, а линия твоя. Ты ещё воздух по пакетам расфасуй.
Марина открыла бокс.
Внутри стоял отдельный автомат и маленький контрольный счётчик. На крышке маркером было написано: «Хозблок. М.».
— Сними машину, — сказала Марина Виктору.
— Не снимай, — сказала Оксана.
Виктор посмотрел на жену, потом на Марину.
— Мне потом крайним быть? Если что сгорит?
— Ничего не сгорит, — сказала Оксана.
— Откуда ты знаешь? — спросил он.
— Потому что я сказала.
Марина достала телефон и набрала номер.
— Николай? Подойдёте к щиту на пять минут? Машина опять висит на линии. Да, та самая. Спасибо.
Оксана скрестила руки.
— Теперь соседей позовём? Отлично. Пусть все узнают, как Марина родне счета выставляет.
— Пусть узнают, — сказала Марина.
Николай пришёл быстро. В рабочей жилетке, с чёрной сумкой инструмента и лицом человека, которому уже надоело объяснять взрослым про амперы.
— Что опять? — спросил он.
— Объясните, чья линия, — сказала Марина.
Оксана шагнула вперёд.
— Линия на семейной даче. Мы тут все родственники.
Николай посмотрел на неё, потом на кабель в машине.
— Родственники ток не уменьшают. Линию я ставил Марине. Оплата с её карты, чек ей отдавал. Автомат на тридцать два ампера, кабель отдельный, счётчик контрольный. Старый щит вашу машину не держит.
— Но он стоит на мамином участке, — сказала Валентина Павловна.
— Стоит, — согласился Николай. — Только покупала Марина. И если от этой зарядки пойдёт перегрев, спрашивать будут с того, кто подключил и кто разрешил. Я акт писал на Марину. Не на семейный совет.
Оксана посмотрела на Игоря.
— Ты слышишь? Твоя жена уже соседям рассказывает, что у неё тут всё личное.
Игорь развёл руками.
— Ну Николай же ставил…
— Игорь, — холодно сказала Оксана. — Ты сейчас на чьей стороне?
— Я ни на чьей. Я просто…
— Он просто рядом с розеткой постоит, — сказала Марина. — Вдруг мир сам включится.
Николай кашлянул в кулак.
Валентина Павловна зашипела:
— Не умничай. Мой сын не обязан перед тобой отчитываться.
— Тогда и я не обязана оплачивать вашу машину.
Оксана шагнула ближе.
— Ты не посмеешь.
Марина выключила автомат.
На экране в телефоне Тимоши сразу всплыло уведомление.
— Мам, зарядка остановилась, — сказал он.
Оксана повернулась к сыну.
— Я вижу.
— Там восемнадцать процентов.
Виктор тихо выругался себе под нос и пошёл к машине.
— Куда? — спросила Оксана.
— Снимаю кабель.
— Я сказала, не снимай.
— А я сказал, не хочу платить за чужой щит, если он бахнет, — ответил Виктор. — До быстрой зарядки доедем. За свои.
Он вынул штекер и аккуратно уложил кабель на землю.
Оксана замолчала первой.
Это было не похоже на неё. Обычно она добивала последним словом, последним взглядом, последним «мы ещё посмотрим». А тут молчание вышло голое, без права хозяйки.
Николай посмотрел на Марину.
— Мне акт отключения нужен?
— Нет. Спасибо, Николай.
Он кивнул и ушёл.
Оксана дождалась, пока он выйдет за калитку.
— Прекрасно, — сказала она. — Просто прекрасно. Значит, с сегодняшнего дня вводим порядок. Раз ты всё делишь, будем делить полностью. Правая полка холодильника наша. Большая комната по выходным наша. Розетка — по согласованию, но ты не имеешь права запрещать родственникам пользоваться дачей. И за июль переведёшь маме компенсацию. Игорь, скажи ей.
Игорь посмотрел на Марину.
— Марин, ну может, правда, чтобы не ругаться… Переведём маме какую-то сумму. Ты же здесь…
— Сколько? — спросила Марина.
Он оживился, будто нашёл мостик.
— Ну… десять тысяч? Чтобы все успокоились.
— За что?
— За проживание.
— Моё?
— Ну не твоё, детей… общее… Господи, Марин, ну чего ты упёрлась?
Оксана снова почувствовала пол под ногами.
— Вот. Десять — это минимум. И продукты не считай. Это уже позор. Тимоша, возьми ещё котлет, пока не убрали.
Марина закрыла бокс на ключ.
— Хорошо.
Валентина Павловна сразу насторожилась.
— Что хорошо?
— Пользуйтесь своей семейной дачей.
— Вот и умная мысль, — сказала Оксана. — Наконец-то.
Марина прошла обратно на кухню.
Там она открыла холодильник. Не торопясь достала пластиковые контейнеры с детской едой, пакет с мясом, сыр, масло, два лотка ягод, которые покупала утром по списку. Всё это она поставила в большую сумку-холодильник.
— Ты что делаешь? — спросила Валентина Павловна.
— Забираю своё.
— Продукты оставь. Дети поели бы, и мы поели бы.
— Ваш торт на столе.
Оксана усмехнулась.
— Жлобство уровня рынка. Из-за куска сыра спектакль.
Марина открыла морозильную камеру.
— Не трогай пельмени, — сказала Оксана. — Тимоша их любит.
— Тимоша их не покупал.
— Ты их для семьи покупала.
— Для своей.
Игорь стоял у двери, переминаясь.
— Марин, ну не надо детей дёргать. Уже вечер.
— Дети соберутся за десять минут.
— Куда вы поедете?
— В квартиру.
— А я?
Марина закрыла сумку.
— Ты на семейной даче.
Валентина Павловна поднялась.
— Так. Хватит. Марина, прекрати цирк. Никто тебя отсюда не гонит.
— Гоните. Просто культурными словами: компенсация, доля, порядок.
— Не передёргивай, — повторила Оксана.
— Это твоё любимое слово?
— Моё любимое слово — справедливость.
— Тогда справедливо будет так: ваши вещи остаются вам, мои — мне.
Марина прошла к полке под окном и сняла маленький роутер с мигающими лампочками.
Тимоша сразу поднял голову.
— А интернет?
— У твоей мамы есть мобильный.
— Тут не ловит.
— Это уже семейный вопрос.
Оксана резко подошла к Марине.
— Роутер положи.
— Нет.
— Он стоит на даче.
— Он куплен мной. Сим-карта оформлена на меня. Автоплатёж с моей карты.
— Игорь, ты это видишь?
Игорь видел. Но больше всего он видел, что конфликт требует позиции.
— Я сейчас в правление схожу, — сказал он. — Узнаю про свет.
Правление находилось за три улицы, но Игорь пошёл к воротам так быстро, будто там раздавали готовые ответы. До правления он, конечно, не дошёл. Трусость у него была с навигатором.
Марина зашла в комнату.
— Саша, Ника, рюкзаки. Планшеты, зарядки, учебники. Лишнего не берём.
Дети молча начали собираться.
Оксана стояла в дверях.
— Ты специально им показываешь, какая я плохая?
— Я им показываю, что за свои вещи отвечают сами.
— Какая удобная педагогика. Обиделась — и детей в машину.
Марина застегнула детский рюкзак.
— Я не обиделась.
— Конечно. Ты просто устраиваешь демонстрацию.
— Нет. Я ухожу.
— С дачи моего отца?
— С дачи вашей матери.
Оксана замерла на секунду.
— Вот как заговорила.
— Я говорю точно.
— Точно? Тогда слушай точно. Дача оформлена на маму, но после неё будет наша с Игорем. И если ты думаешь, что утащишь холодильник, розетку и роутер, а потом вернёшься как ни в чём не бывало, ошибаешься. Мы составим график. По закону.
Марина взяла с комода папку с гарантийными талонами.
— По закону прописка не даёт собственности. Родство тоже. Наследство обсуждают наследники после собственника. А мои вещи обсуждаются сейчас.
Оксана прищурилась.
— Ты меня законом пугать собралась?
— Нет.
— Тогда чем?
— Отсутствием.
Оксана не сразу поняла.
Марина вынесла из комнаты две детские сумки и поставила в коридор. Потом сняла с крючка ключ от маленького сарая, где лежали инструменты, насосный шланг, переносная зарядная станция и складной стол, за которым Оксана каждый приезд устраивала «завтрак на воздухе» для своего Тимоши.
— Сарай тоже закроешь? — спросила Валентина Павловна.
— Да.
— Там лопата общая.
— Лопату оставлю у двери.
— А машинка стиральная?
— Моя.
— Ты её не утащишь.
— Сегодня нет.
Оксана ухватилась за это.
— Слышали? Она ещё вернётся за машинкой. На мамину дачу. Как вор.
Марина достала из папки чек.
— Стиральная машина куплена мной в апреле прошлого года. Двадцать три тысячи девятьсот девяносто. Доставка сюда — две тысячи триста. Установка — тысяча восемьсот. Вашей маме я тогда написала: если общая, делим пополам. Ответ был: «Мне она не нужна, я руками постираю». Скриншот есть.
Валентина Павловна отвела взгляд к столу.
— Я могла забыть.
— Вы не забыли пользоваться.
Оксана схватила телефон.
— Мам, не разговаривай с ней. Это человек пришлый. Сегодня есть, завтра нет. Игорь ещё найдёт нормальную жену, которая семью уважает.
Марина посмотрела на неё.
— Нормальную?
— Да. Которая не считает каждую сосиску у ребёнка.
— Тимоше пятнадцать.
— Он для меня ребёнок.
— Тогда кормите ребёнка.
Виктор, который всё это время проверял заряд в машине, вернулся на кухню.
— До Серпухова доедем, если без кондиционера, — сказал он Оксане.
— Молчал бы.
— Я молчу второй час.
— И продолжай.
Он посмотрел на Марину.
— Контейнеры наши есть?
— Ваши — с синей крышкой. Они пустые.
Виктор взял пустые контейнеры и положил в пакет. Не сказал ни «извини», ни «спасибо». Просто впервые за вечер не потянулся к чужой еде.
Оксана заметила.
— Ты чего как чужой?
— Я домой хочу доехать, — ответил он.
Это был не героизм. Это был расчёт. Но за столом он прозвучал громче, чем Игорево «давайте мирно».
Валентина Павловна снова села во главе стола.
— Марина, оставь хотя бы продукты детям. Саша с Никой завтра вернутся, куда ты их по городу потащишь?
— Не вернутся.
— Как это?
— На август — нет.
— А огород? А полив? А банки мои в подполе? А кто мусор вывезет?
Марина закрыла папку.
— Семья.
Оксана усмехнулась, но уже не так ровно.
— Мы справимся.
— Конечно.
— Не думай, что без тебя тут всё встанет.
— Не думаю.
— Ты просто хочешь, чтобы мы бегали за тобой.
— Нет.
— Тогда зачем уходишь?
Марина взяла сумку-холодильник.
— Чтобы не мешать собственникам пользоваться.
Валентина Павловна хлопнула по клеёнке салфеткой.
— Игорь! — крикнула она в сторону ворот. — Игорёша!
Игорь не отозвался.
Оксана достала свой телефон и набрала брату. Гудки пошли с кухни: его аппарат лежал на подоконнике рядом с коробкой саморезов. Убежать он успел, телефон — нет.
— Вот и хозяин, — сказала Марина.
Валентина Павловна взяла Игорев телефон и сунула в карман фартука.
— Вернётся — поговорим.
— Поговорите.
Оксана пошла за Мариной к машине.
— Ты ключи от ворот оставишь.
— У меня копия.
— Копия семейная.
— Копию делала я. За свои деньги. Старый замок заедал, вы сказали: «Раз тебе надо, меняй».
— Какая же ты мелочная.
— Удобная была крупной.
Оксана остановилась.
— Что?
Марина уложила сумку в багажник.
— Пока я платила за свет, продукты, насос, интернет, зарядку и мусор, суммы были семейные. Как только я попросила вашу часть — стала мелочной.
Валентина Павловна вышла на крыльцо с членской книжкой СНТ в руке. Она держала её как удостоверение власти.
— Вот. Видишь? Собственник я. Не ты.
— Вижу.
— Значит, распоряжаться буду я.
— Распоряжайтесь.
— И не думай потом проситься обратно.
— Не думаю.
Оксана подошла совсем близко.
— Дача останется нам.
— Она и была ваша.
— Тогда зачем ты тут всем командовала всё лето?
Марина закрыла багажник.
— Потому что кроме меня никто не командовал ассенизатору, электрику, доставке воды, мастеру по насосу, оплате света и вашему сыну Тимоше, который каждую субботу спрашивал пароль от интернета.
Тимоша из-за спины матери буркнул:
— Мам, правда, пароль скажи хоть.
— Тимоша, в машину, — сказала Оксана.
— Там скучно.
— В машину.
Он пошёл, волоча пакет с тортом. Ценник на крышке так и торчал.
Виктор стоял у своего электрокроссовера и смотрел на проценты.
— Оксан, если поедем через быструю, надо прямо сейчас. Иначе очередь.
— Мы никуда не едем, — сказала Оксана. — Мы приехали отдыхать.
— Тогда утром эвакуатор? — спросил он.
Оксана медленно повернулась к нему.
— Ты специально?
— Нет. Я просто считаю.
Марина открыла водительскую дверь своей машины.
Игорь появился у ворот. Пустой, без новостей из правления.
— Марин, ну ты чего? — сказал он. — Давай без крайностей. Мама на нервах, Оксана тоже. Переночуем, завтра спокойно…
— Ты остаёшься? — спросила Марина.
— Ну я… Мне надо мать не бросать.
— Оставайся.
— А ты с детьми в город одна?
— Да.
— А как же я завтра на работу?
— Электричка.
Игорь посмотрел на Оксану, потом на мать.
— Мам, может, я с Мариной…
Валентина Павловна подняла членскую книжку.
— Игорёша, не бегай за юбкой. Дача семейная. Пусть жена остынет.
Оксана добавила:
— Если сейчас поедешь за ней, потом не удивляйся, что всё решается без тебя.
Игорь остался между воротами и машиной. Выбрал привычное место — посередине, где вроде бы никого не предал, но все всё поняли.
Марина посадила детей.
— Марин, — тихо сказал он. — Ну ключ от роутера хоть оставь. Мне утром почту проверить.
— На работе проверишь.
— Ты прям всё забрала?
— Нет.
— А что оставила?
Марина посмотрела на стол через открытую дверь кухни. На клеёнке лежал торт за 319 рублей, пустые контейнеры Оксаны и квитанция за электричество.
— Семейное, — сказала она.
Оксана услышала.
— Езжай уже. Только потом без претензий.
— Без.
— И август за собой не держи. Мы приедем с Нининой семьёй.
— Приезжайте.
— И машину я всё равно буду ставить. Найдём розетку.
— Найдите.
Виктор кашлянул.
— Только не старую у кухни. Там автомат на шестнадцать, Николай говорил.
Оксана метнула в него взгляд.
— Витя.
Он поднял руки и сел в электрокроссовер.
Марина выехала за ворота. Игорь сделал шаг за машиной, но Валентина Павловна позвала:
— Игорёша, занеси сумки Оксаны!
Он остановился.
Марина не оглянулась.
Через две недели продолжение пришло от Николая-электрика. Он прислал Марине в мессенджер фото старой кухонной розетки и коротко написал: «Твои опять машину воткнуть хотели. Снял, сказал — сгорит. Валентина Павловна ругалась членской книжкой».
Оксана получила дачу без Марининых детей, без её продуктов, без роутера и без отдельной линии. Виктор возил машину на быструю зарядку за трассу и один раз привёз чек на восемьсот девяносто рублей, после чего Оксана весь вечер считала, кто сколько съел. Тимоша уехал в город в воскресенье днём, потому что «интернет не ловит». Нинина семья не приехала: им заранее сказали везти еду на себя.
Игорь звонил Марине три раза. Первый — спросить, где квитанция на мусор. Второй — как включить насос после выбитого автомата. Третий — можно ли забрать у неё пароль от личного кабинета СНТ «просто посмотреть». Марина ответила одним сообщением: «Оплата с собственника».
Валентина Павловна осталась с членской книжкой и правом распоряжаться. Оксана — с выходными. Дача формально стала совсем семейной, как они и хотели: каждый привозил своё, ел своё, заряжал своё и сам искал, куда деть пакеты с мусором.
Дачный автоплатёж Марина удалила.