— Сто рублей, Лидия Викторовна. На сто рублей твоих деликатесов не купишь.
Очередь позади них подозрительно затихла, а кассирша с интересом отложила сканер штрихкодов в сторону.
Началась эта история еще ранним утром. Даша пила кофе на кухне своей скромной двушки, когда в прихожей провернулся ключ. Свои ключи были только у нее и у мужа, но Максим еще спал, отвернувшись к стене. Дверь скрипнула, и на пороге возникла Лидия Викторовна.
Свекровь явилась без предупреждения. На ней была ее любимая кримпленовая кофта, а на губах — свежая помада. Она по-хозяйски бросила плащ на крючок и сразу прошла на кухню.
— Дашенька, доброе утро! — громко заявила свекровь, отодвигая обычный кухонный стул.
— Доброе, — Даша отставила чашку. — Что-то случилось?
— Случилось то, что завтра у моего Максика юбилей! Тридцать пять лет сыночке! — Лидия Викторовна положила на стол тетрадный листок, исписанный размашистым почерком. — Я тут меню набросала. Раз уж родная жена не чешется, мать должна взять все в свои руки.
Даша скользнула взглядом по списку. Осетрина, красная икра, мясные деликатесы, два вида дорогого коньяка, элитные сыры.
— Лидия Викторовна, мы же договаривались, — ровно ответила Даша. — Максим сам сказал, что отмечать не хочет. Посидим вечером вдвоем, закажем пиццу. У нас сейчас нет свободных денег на банкеты.
Свекровь сузила глаза. Лаковый перстень на ее указательном пальце блеснул в утреннем свете.
— Пиццу? На тридцатипятилетие? Ты в своем уме, Даша? Придут родственники, тетя Галя из области приедет, крестный будет. Вы чем людей кормить собрались? Тестом с колбасой?
— Никто никого не приглашал, — отрезала Даша.
— Я пригласила! — гордо заявила Лидия Викторовна. — Это мой сын. И я не позволю позорить нашу семью. Если ты, Дашенька, такая жадная, то я сама куплю продукты. Но готовить будешь ты.
— Не буду. И оплачивать этот пир тоже не стану.
Свекровь побагровела. Она резко поднялась со стула, сгребла свой листок со стола и направилась в прихожую.
— Вот значит как! — донеслось оттуда. — Никакого уважения к матери мужа! Я для вашей же семьи стараюсь! Ничего, сами справимся!
Входная дверь громко хлопнула. Даша только устало потерла виски. Она знала, что переубеждать Лидию Викторовну бесполезно, но надеялась, что здравый смысл победит. Зря надеялась.
Ближе к обеду, когда Максим уже уехал на свою «шабашку» — он работал в автосервисе неофициально и деньги приносил крайне нерегулярно, — Даша решила навести порядок в тумбе, что стояла в прихожей. Там вечно скапливались чеки, запасные ключи и скидочные купоны.
Именно там Даша хранила свою старую зарплатную пластиковую карту. Три месяца назад Максим повадился привязывать ее к каким-то платным сервисам для своих игр, уверяя, что там «всего копеечка спишется». Когда эта копеечка выросла в приличную сумму, Даша молча отвязала карту отовсюду, поставила в приложении жесткий суточный лимит на покупки в сто рублей, а сам пластик бросила в ящик. С тех пор она расплачивалась только телефоном.
Сейчас ящик был полупустым. Старой карты там не было.
Даша не успела обдумать эту пропажу, как дисплей телефона, лежавшего на тумбе, загорелся.
«Отказ. Превышен лимит».
Сумма покупки впечатляла — почти половина Дашиной нынешней зарплаты. Место действия — крупный гипермаркет на соседней улице.
Даша нахмурилась. Экран вспыхнул снова. Тот же магазин, та же касса, но сумма стала чуть меньше. Кто-то упорно пытался пробить покупку, убирая из чека часть товаров, надеясь, что денег все-таки хватит.
Телефон ожил в третий раз. Сумма списания упала вдвое, но отказ пришел снова.
Даша перехватила куртку с крючка. До гипермаркета было пять минут быстрым шагом.
Она вошла через автоматические двери и сразу услышала знакомый голос. Лидия Викторовна стояла у третьей кассы.
— Девушка, я вам русским языком объясняю! — Свекровь раздраженно постукивала тем самым лаковым перстнем по пластику терминала. — У меня там лежат деньжищи! Вы просто свой аппарат не настроили!
— Женщина, терминал исправен, — отстраненно отвечала кассир. — Банк отклоняет операцию. Будете еще что-то убирать из чека или наличными оплатите?
Позади свекрови высились две тележки. Даша притормозила в паре метров, разглядывая содержимое. Баночки с красной икрой, сырокопченая колбаса, осетрина, те самые элитные сыры и несколько бутылок недешевого алкоголя. Лидия Викторовна явно готовилась поразить завтрашних гостей размахом, о котором говорила утром.
За кассой уже собралась внушительная очередь. Люди недовольно переминались с ноги на ногу.
— Что значит наличными? — Лидия Викторовна гневно вскинулась. — Я не ношу с собой такие суммы. Проведите карту еще раз!
— Да бесполезно это.
Даша шагнула к кассе. Свекровь резко обернулась. На ее лице мелькнула растерянность, но она тут же натянула на себя привычную снисходительную маску.
— О, Дашенька! А я вот тут решила Максику сюрприз сделать. Накрыть стол по-человечески, раз уж родная жена экономит на юбилее мужа. Вставай давай, поможешь пакеты донести.
— Не помогу.
— Что значит не помогу? — Свекровь сузила глаза. — Даша, не устраивай сцен! Скажи этой хамке, чтобы терминал перезагрузила. У вас там карточка размагнитилась или заблокировалась. Позвони в банк!
— С картой все в порядке, — Даша протянула руку и аккуратно вытянула свой синий пластик из пальцев свекрови. — Просто на ней установлен суточный лимит.
Лидия Викторовна непонимающе заморгала.
— Какой еще лимит?
— Сто рублей, Лидия Викторовна. На сто рублей твоих деликатесов не купишь.
Очередь позади них подозрительно затихла. Кассир отложила сканер.
— В смысле сто рублей? — голос свекрови предательски подвел ее. — Даша, ты в своем уме? Я видела чек из банкомата на прошлой неделе, когда ты коммуналку оплачивала. Там круглая сумма на остатке!
— Сумма есть, — согласилась Даша. — А лимит на списание по пластику — сто рублей в сутки. Я его три месяца назад поставила от мошенников. И, как оказалось, очень не зря.
Лидия Викторовна пошла красными пятнами.
— Ты кого мошенницей назвала?! — заголосила она на весь торговый зал. — Люди добрые, вы послушайте! Родная невестка позорит мать мужа! Я для ее же супруга стараюсь, для сыночки! Праздник хочу устроить, а она копейки зажала!
— Это не копейки, — ровно ответила Даша. — И это моя зарплатная карта. Вы ее вытащили из тумбы в нашей прихожей. Без спроса. Своими руками.
— Я взяла то, что принадлежит нашей семье! — Лидия Викторовна уперла руки в бока. — Максим мой сын! У вас общий бюджет! Ты обязана уважать мать своего мужа и обеспечить достойный стол!
— У нас с Максимом раздельный бюджет уже два года. Именно потому, что ваши аппетиты, Лидия Викторовна, никогда не совпадали с моими возможностями. А доходы вашего сына покрывают только его сигареты и бензин.
Очередь начала откровенно посмеиваться. Какой-то мужчина в рабочей куртке крикнул с задних рядов:
— Дамочка, вы или платите своими, или отходите, люди после смены домой хотят!
Свекровь метнулась взглядом от тележек к Даше, потом к кассиру.
— Даша, оплати немедленно. Телефоном своим приложи, я знаю, ты так умеешь. Не позорь меня! Я уже половину мясного нарезала там в отделе!
— Сами нарезали, сами и оплачивайте.
Даша отступила на шаг от кассы. Лидия Викторовна лихорадочно вытащила из кармана свой мобильный. Пальцы не слушались, она несколько раз промахнулась по экрану.
— Алло! Максик! — запричитала она в трубку. — Максим, твоя жена меня тут прилюдно унижает! Я хотела тебе праздник устроить, набрала продуктов, а она отказывается платить! Да еще и карточку свою заблокировала, змея!
Даша стояла молча и смотрела, как свекровь пытается перекричать гул магазина. Максим что-то неразборчиво бубнил в трубке. Даша знала эту его интонацию — «только не втягивайте меня, разберитесь сами».
— Приезжай и оплати! — требовала Лидия Викторовна. — У меня давление подскочило!
Она сунула телефон Даше прямо в лицо.
— На! Муж тебе сказать хочет!
Даша не взяла трубку, просто нажала на экране кнопку громкой связи.
— Даш, ну ты чего начинаешь? — раздался из динамика раздраженный голос Максима. — Ну мамка же из лучших побуждений. Юбилей все-таки. Переведи ей там, сколько не хватает, я потом с шабашки отдам. Чего вы как чужие люди?
— У меня лимит, Макс. Сто рублей.
— Ну сними лимит! Делов-то.
— Нет.
— Даша, ну по-человечески же прошу! — Максим в трубке явно начал злиться. — Ну неудобно перед людьми в магазине. Мать расстроилась. Оплати корзину, дома разберемся.
— Вы хотели праздник за мой счет? Разбирайтесь сейчас сами.
Даша сбросила вызов. Она посмотрела на Лидию Викторовну, которая стояла у кассы в окружении сырокопченых деликатесов и красной икры.
— Можете вернуть все на полки, Лидия Викторовна. Или ждите своего сына, пусть он свои мифические шабашки тратит на ваши капризы.
Даша развернулась и пошла к выходу. В спину ей неслись возмущенные проклятия свекрови и призывы кассира к охране для отмены огромного чека.
Домой она вернулась в полном спокойствии. Достала с антресоли большую дорожную сумку и принялась методично складывать туда вещи Максима. Джинсы, футболки, свитера. Вещей было немного — он вообще мало наживал за годы их брака, предпочитая пользоваться тем, что покупала или обустраивала она.
Квартира была Дашиной, купленной в ипотеку еще до встречи с ним. И платежи она всегда вносила сама.
Максим ввалился в квартиру только около восьми вечера. Лицо у него было красным, куртка распахнута.
— Ты вообще нормальная?! — заорал он прямо с порога.
— Разуйся, — спокойно попросила Даша, стоя в проеме кухни.
— Да пошла ты со своими правилами! — Он швырнул ключи на тумбу. — Мать звонила, в слезах вся! Ей пришлось у соседки деньги занимать переводом, чтобы за нарезку расплатиться! Икру и коньяк вообще на кассе оставила! Ты ее при всем магазине опозорила!
— Она сама себя опозорила, когда полезла в чужой кошелек.
— Это семейный кошелек! Моя жена должна уважать мою мать! — Максим набычился, делая шаг в ее сторону. — Я мужик в доме или кто? Почему я должен перед матерью краснеть за твою жадность?
— Потому что ты, Максим, за три года не дал ни копейки на ипотеку, — Даша скрестила руки на груди. — Твоих шабашек хватает только на пиво с друзьями по пятницам. И бюджет у нас раздельный именно потому, что я устала тащить на себе здорового мужика.
— Я ищу нормальное место! Просто сейчас кризис!
— Твой кризис длится всю нашу совместную жизнь. А теперь еще твоя мама решила, что имеет право воровать мою карту, чтобы потешить свое эго перед родственниками.
— Она не воровала! Она взяла для общего дела! Для моего юбилея! — выпалил Максим, свято веря в свою правоту.
— Вот пусть теперь сама тебе юбилеи и оплачивает.
Даша вышла в прихожую, вынесла из спальни тяжелую дорожную сумку и поставила ее прямо перед Максимом.
Он уставился на черную ткань, моргнул, и вся его спесь вдруг куда-то улетучилась.
— Это что? — сдавленно спросил он.
— Твои вещи. Зимняя куртка и обувь в пакете рядом. Документы я положила во внутренний карман сумки.
— Даш... ты чего? Из-за колбасы этой дурацкой, что ли?
— Из-за того, что лимит исчерпан, Макс. Окончательно.
Она открыла входную дверь и выразительно посмотрела на лестничную клетку.
Максим постоял пару секунд, переваривая информацию. Понял, что скандалить больше не с кем. Подхватил сумку, пнул пакет с обувью в сторону площадки и, не оборачиваясь, пошагал к лифту.
— Еще прибежишь! — бросил он напоследок.
Дверь закрылась. Повернулся ключ в замке.
Прошло несколько дней. Юбилей Максима прошел мимо Даши, хотя общие знакомые потом рассказывали, что Лидия Викторовна все-таки накрыла стол в своей квартире. Правда, вместо осетрины была селедка, а вместо элитного сыра — обычный плавленый.
Даша не интересовалась подробностями. В пятницу вечером она зашла на кухню, сварила себе обычные макароны, щедро посыпала их тертым сыром и включила любимый сериал. В квартире было тихо, никто не требовал праздников за ее счет, а на карте надежно лежал остаток зарплаты. Без всяких лимитов.
