Продолжение статьи о первых походах с иностранцами по Дальнему Востоку. В первой части — посещение закрытого прежде города Комсомольска-на-Амуре и знакомство с КГБ.
В этой части — непосредственно поход по жемчужине Дальнего Востока, хребту Дуссе-Алинь: ночёвки у нодьи, знакомство с золотодобытчиками, встреча с медведем и всё, что тогда происходило на маршруте.
Вечером мы выезжаем из Комсомольска.
У нас была договоренность с артелью золотодобытчиков «Прогресс», о том, что мы переночуем у них на базе на станции Березовка и утром нас на бензовозах подбросят до участка под перевалом Токаланский.
Поезд приходил на станцию Березовка часа в два ночи.
Из Хабаровска мы выехали больше суток назад, в поездах и в Комсомольске практически не спали, так что мечтали поскорее добраться до базы и выспаться. Но не тут-то было для сотрудников базы, да и для всех жителей этой небольшой станции приезд американцев случился впервые в их истории и, конечно же, они не могли позволить американцам сразу по приезду отправиться в кровать. А как же русское гостеприимство и деревенское любопытство? Когда мы подъехали к базе, она вся сверкала огнями, гремела музыка из радиолы, на веранде были накрыты столы, которые ломились от еды и выпивки, вокруг столов суетились празднично разодетые дамы, мужики курили в томительном ожидании у приготовленных рюмок. Тут американцы впервые познакомились с русским гостеприимством неотвратимым и беспощадным. Посиделки с песнями и танцами, бесконечными тостами продолжались практически до утра.
Я думаю, что на свои 25 долларов американцы еще никогда в жизни столько не ели и не пили.
Утром нас, полусонных, загрузили по двое в кабины КАМАЗов- бензовозов. И мы тут же забыли про усталость.
Известно, что у нас нет дорог, одни направления, но порой дороги не было от слова совсем, не понятно, как водители вообще угадывали направления. Стараясь произвести впечатление водилы со всех сил давили на газ, и КАМАЗы мчались там, где это казалось абсолютно невозможным, что приводило американцев в дикий восторг. Реки проходились на полном ходу, так что вода летела через кабину. Вызывая каждый раз восхищенные визги американцев.
К участку старателей под перевалом Токоланский приехали после обеда, старатели показали нам, как они добывают золото, приглашали остаться ночевать.
Но и нам и американцам не терпелось поскорее выбраться на маршрут.
Золотари подвозят нас еще около 9 километров в сторону перевала на грузовике, и вот наконец-то мы в тайге.
Нас семь человек: трое американцев: семейная пара Алех и Дебра, и Рич , я, Саша Глотов – председатель нашего турклуба «Фортуна», Виталий Яшенков – фотокорреспондент местной газеты, великолепный фотограф и классный повар, и еще один Алекс – преподаватель пединститута, отличный переводчик, к тому же крепкий, выносливый, таскает рюкзаки наравне с нами, но со своими странностями. Он круглый год ходил босиком, зимой в самые лютые морозы его можно было встретить на улице в пиджаке, шапке ушанке, огромных меховых рукавицах и босиком.
Выгрузившись из грузовика, мы решаем немного отойти от дороги и остановиться на ночевку, чтобы как следует отдохнуть. Пока мы разбираем рюкзаки, обращаю внимание, что Алекс - переводчик, снимает вибрамы. На мой вопрос, что случилось, он объявляет, что планирует пройти весь маршрут босиком. И сильно обижается, когда я запрещаю ему это делать. Чтобы как-то его успокоить, говорю, что рисковать всем маршрутом не могу, но в последний день разрешу ему попробовать походить по тайге босиком. Впрочем, ходьба по каменным осыпям, кедровому стланику и бурелому быстро отбила у него такое желание, и мы к этому вопросу больше не возвращались.
Останавливаемся на ночевку около ручейка с кристально чистой водой. Алекс – американец достает из рюкзака керамический фильтр и начинает прокачивать через него воду из ручья. Говорит, что у него больной желудок и он боится подхватить какую-нибудь заразу из воды. Пытаемся объяснить, что в горах выше по течению никто не живет, нет никаких источников загрязнения. Но Алекс упорно качает воду через фильтр. Дебра и Рич, следуя нашему примеру, с удовольствием пьют воду из ручья и делают нам знаки, чтобы мы с Алексом не связывались.
Американцы предлагают приготовить ужин из своих продуктов, так как это будет быстро. После ужина Виталий моет посуду и ворчит: «Чем же они нас кормят, отмыл котелок холодной водой, ни одной жиринки. На такой пище далеко не уйдешь».
Этой ночью в палатках на свежем воздухе, мы наконец-то выспались
Идем вдоль реки Токолан, периодически переходя ее с берега на берег по валунам, русло реки перегорожено завалами, да и на берегах много бурелома, идти довольно тяжело.
Американцы постоянно спрашивают: «Почему мы лезем через бурелом, а не идем по тропе?» Объясняю, что это дикие места, тайга, здесь нет никаких троп. Они не могут понять, говорят, что у них на Аляске тоже дикие места, но везде, где ходят туристы оборудованы тропы.
Нам уже приходилось принимать американцев, так что нас не удивляет, что они не предлагают помощь Дебре, хотя и видят, что ей сложно. Мы же помогаем ей пролезть через бурелом или перейти реку. Это ее никак не задевает, она с удовольствием принимает помощь.
Вечером наша очередь готовить ужин, и Виталий постарался на славу, борщ и солянка с грибами, которые здесь росли в изобилии, были просто великолепны. Особенно после тяжелого перехода и под стопочку. После этого сублимированные продукты были забыты, и вопрос о том, чьи продукты используются для приготовления горячей пищи больше не возникал.
Утром после завтрака начинаем подъем на Токоланский перевал.
Моросит дождь, сыро. В верховьях р. Токолан небольшое озеро от него до перевальной седловины около километра, перевальный взлет протяженность 200 м и крутизной 40° зарос мощным кедровым стлаником, в начале подъема стволы этого стланика толщиной в руку и пролезть через них не просто.
По мере подъема дождь усиливается и, когда мы выходим на перевал, он льет уже стеной. Торопимся поскорее спуститься до границы леса. С перевала крутой спуск около 80 метров (30°) по мокрому травяному склону, показываем американцам, как пользоваться альпенштоками. От перевального взлета до границы леса спускаемся по террасе с левого борта долины. Спустившись в лес, находим поляну среди высоких сосен, и под проливным дождем начинаем разбивать лагерь. Прежде всего натягиваем большой тент, под которым будем разводить костер, и еще один тент, чтобы американцы могли под ним поставить свою палатку. Слышу, как они шепчутся между собой, что нужно было взять с собой газовые горелки, а то сейчас непонятно, как готовить пищу.
Но для нас развести костер в любую погоду особой проблемы не представляет. У елки внизу у самого ствола всегда найдутся сухие иголки, которые вспыхивают как порох, береста горит даже сырая, а если свалить сушину, то дождь промочил ее лишь на пару сантиметров, а внутри она сухая. После того как костер разгорелся, дождь ему уже не страшен, главное вовремя подбрасывать дрова.
Валим сухостой, пилим его на чурки длиной пару метров и разжигаем надью, рядом с которой под наклоном натягиваем тент. Устраиваемся все под тентом, греемся, сушим вещи. Спрашиваю американцев, как лучше так вот с костром и под тентом или в мокрой палатке с горелкой. Они, смеясь говорят, что очень боялись этой ночевки под дождем.
Мы живем под два человека в палатке, у американцев палатка более просторная и они там разместились втроем. Среди ночи слышу, как кто-то выползает из соседней палатки. По жужжанию фонарика «Жучок» понимаю, что это Алекс – переводчик. Одна из его странностей - он пользуется только фонариком «Жучок». Это такая небольшая динамомашина, работает без батареек и светит только когда ты нажимаешь на ручку.
Жужжание удаляется, затем вовсе стихает. Проходит довольно продолжительное время, Алекс не возвращается. Выползаю из палатки, свечу фонариком, ничего не видно и не слышно. Бужу Сашу Глотова мы осматриваем окрестности лагеря, пытаемся кричать, но шум реки заглушает крики. Запускаем ракету, но все безрезультатно. Приходится прервать поиски до рассвета. Мы разбили лагерь на высокой стрелке между двумя притоками реки Курайгагна. Надеемся, что в ночи у Алекса хватит ума не лезть в воду, а устроиться где-нибудь под деревом. Утром с рассветом продолжаем поиски и вскоре находим Алекса в нескольких десятках метров от лагеря.
Выходим в красивый скальный цирк в верховьях р. Курайгагна, разбиваем лагерь и делаем радиальный выход на хребет.
В верхней части склона под скалами снежник из-под него бежит ручеек с чистейшей водой. Остановившись отдохнуть пьем чистейшую и вкуснейшую воду, Дебра и Рич, так же припали к ручейку. Алех достает свой фильтр. Качать воду через керамический цилиндр довольно тяжело, сделав несколько качков Алех решается последовать примеру друзей и пробует воду прямо из ручья. В дальнейшем на протяжении всего маршрута он уже свой фильтр не доставал.
В последний день спускаем по реке Лев. Диер к реке Керби.
По берегам реки заросли голубицы. Медведи любят лакомиться этой ягодой, и мы встречаем их многочисленные следы. А затем видим и медведя метрах в 15 от нас. Ветер дует от него, шум воды заглушает все звуки, так что медведь нас не чувствует. Он идет в том же направлении что и мы. И нам ничего не остается, как двигаться по его следам. На всякий случай готовим фальшфейера, также Алекс – переводчик несет большой газовый баллон, который оставила предыдущая группа американцев. Якобы этот баллон может помочь отбиться от медведя. Но как-то не хочется проверять это на деле.
Так идем минут 40, возможно медведь что-то почуял и свернул в сторону от реки. Дальше идем, стараясь произвести как можно больше шума, очень не хочется неожиданно столкнуться с каким-нибудь мишкой.
В 18 час встаем на привал.
В предыдущей части я рассказывал, что в тайге невозможно точно предсказать время окончания маршрута, поэтому я просто написал, что поход закончится в 19 час, особо не придавая этому значение. Американцы же отнеслись к этому очень серьезно и весь переход между собой обсуждали, что поход должен заканчиваться, а никаких признаков жилья не видно. На привале они показывали на часы и говорили, что по предоставленному мной описанию тура, в 19 час мы должны выйти к золотарям, а никаких шахт или разработок не видно. Я отшутился, что если им нужна шахта, то в 19 час остановимся и выкопаем.
Перекусив и выпив чаю, идем дальше и в 18-40 упираемся в реку, на той стороне видно что-то вроде дороги. Река бурная, к тому же после дождя уровень высокий, американцы с опаской спрашивают, как мы будем через нее переправляться. На поиски брода отправляю Сашу с Виталием. Они берут шесты и обнявшись заходят в воду, видно, что идут с большим трудом преодолевая течение. Перейдя реку, они скрываются за прибрежными кустами и оттуда доносится крик, что нас ждет машина. Кричу в ответ, чтобы отправляли машину за нами.
Тяжелый КАМАЗ с открытым задним бортом сдает задом и ровно в 19-00 подъезжает к нашему берегу.
У американцев просто какой-то приступ приключился. Они смеялись, хлопали друг друга по спинам, тыкали пальцами в часы и орали, что маршрут закончен ровно в 19 час, как и было обещано по программе.
Насколько сильное впечатление это на них произвело, я понял на следующий год, приехав в Анкоридж. Они пригласили меня на встречу в местном турклубе, где показывали слайды и рассказывали об этом походе. Они очень эмоционально рассказывали, что шли по каким-то совершенно диким местам, где не было маркированных троп, и, что даже представить не могли, как можно точно рассчитать время окончания маршрута.
Я скромно промолчал и не стал их убеждать в случайности произошедшего.
На прииске нас заселяют в дом, где останавливается руководство, приезжая на участок. Условия для тайги более чем отличные, чистые просторные комнаты, баня с огромным, выложенным синей плиткой бассейном. Несмотря на то, что на приисках строжащий сухой закон, холодильник забит водкой и красной икрой.
Вкусный ужин, баня и стопочка водки - отличное окончание похода.
Для американцев любая поездка будет неудачной, если она не заканчивается шопингом.
Поэтому на обратном пути мы не заказываем гостиницу в Комсомольске, а посвящаем день магазинам.
В советское время товары может быть не всегда были высокого качества, но для иностранцев все компенсировала их чрезвычайно низкая цена. При этом, если американцы покупали в основном сувениры, шапки ушанки, шали и тому подобное, то туристы из Польши или Прибалтики приезжали целенаправленно за золотом. В те годы по Амуру курсировали круизные теплоходы, заходившие в небольшие национальные деревни. В поселковых магазинах годами лежали золотые украшения, которые местных жителей не интересовали из-за их дороговизны. Для иностранцев же цены были бросовые, вполне приличное золотое кольцо можно было купить за 3 - 4 доллара (по курсу 91-го года). Курс доллара тогда составлял 30 руб. Заходим в магазин, скрипка стоит 16 руб - пол доллара, Алех в шоке, их сын занимается музыкой, так что они тут же покупают скрипку. Большие красивые павловские платки ручной работы по 30 руб, эти платки закупаются оптом для всей родни и знакомых. Увидев желтый фильтр для фотоаппарата за 30 копеек Алех, спрашивает у переводчика, сколько тот стоит. Переводчик машет рукой: «Бесплатно».
В течение дня американцы как пылесосы гребли все, что видели, но смогли истратить при этом только 2400руб – 80 долларов на троих!
Рич - известный американский адвокат, в начале 2000-х он еще несколько раз приезжал в Хабаровск по делам. Гостиница в Хабаровске теперь ему обходилась в 200 долларов за ночь.
Сидя за кружечкой пива у меня в бане, мы вспоминали те благодатные времена, когда за 25 долларов в сутки можно было ни в чем себе не отказывать.
Если вам интересна история первых коммерческих походов и путешествий с иностранными туристами по Дальнему Востоку, почитайте и другие статьи из этой серии:
• Как в 90-е на Дальнем Востоке начинался коммерческий туризм.
• Комсомольск-на-Амуре, КГБ и первые американцы на Дальнем Востоке. Первая часть этой истории.