Однажды ночью в тёмном лесу раздались пронзительные крики, и козодоям пришлось захлопнуть клювы. Перепуганный ветер заметался среди голых ветвей и прижался к стене дома, который рос из ствола и корней чёрного дерева. Места, где началась эта история, никогда не существовало, но оно всегда было.
Пришло время Мрачному Жнецу приниматься за работу, и вопли, разносившиеся по лесу, становились все страшней. У Смерти нет отпуска. Стоило ли удивляться, что он приходил на вызовы злым и тощим, словно скелет?
Единственным способом договориться со Жнецом и пройти междумирье, отделявшее мёртвых от живых, было дать ему монету. Если бы у него набралось их достаточно, он смог бы взять выходной. Только кто бы заботился об умерших? Вот и нельзя было оставлять Смерти больше одной монетки, чтобы не приблизить конец света.
Так рассказывали старики и пугали друг дружку дети. Много баек сочиняли про Мрачного Жнеца люди, эльфы, дворфы или фейри. Но все оказалось неправдой. Теперь Ним знал это.
Он наловчился пережидать бурю среди вылезших из земли древесных корней и подглядывать за Смертью в оконце. Мрачный Жнец оказался девчонкой, а вопли – всего лишь тренировкой, чтобы посильнее напугать почивших. Иначе те могли застрять навечно посреди Нигде.
Ним многое понял: он и при жизни был сметливым фейри. Но в последнее время творилось что-то плохое, и Ним подумал, что лучше бы Мрачному Жнецу прогулять работу, но не решился показаться ей на глаза и предупредить.
Через окошко лился золотистый свет, рассеивая тьму вокруг дома, а дальше простиралась темнота. Ним поежился и выдохнул теплую струйку пара в занемевшие ладони. Нужно было дождаться появления Смерти, и тогда те, кто поселился в лесу и прогнал зверей, насекомых и птиц, вынуждены будут отступить. Ним не видел их, но чувствовал — призраки приносили с собой холод. В эту ночь дом и чёрное дерево превратились в сосульки. Это означало, что неупокоенных душ собралось видимо-невидимо, а у Мрачного Жнеца накопилась работа.
— Еще минуточку, — зевнула сумеречная фея и прошлепала босиком по каменному полу кухни.
— Как там, Тьма? — спросила она у кошки, следившей за кем-то снаружи.
Девчонка открыла верхний шкафчик, вслепую пошарила рукой, но, чтобы достать банку с листьями подлунника, ей пришлось залезть на стул. Тот сразу ожил, почувствовав прикосновение феи, и побежал к входной двери. Кошка выгнула спинку и зашипела.
— Эй, я сама знаю, когда мне выходить на работу! – возмутилась фея, вцепившись руками в столешницу, и издала вопль Смерти.
Ножки стула разъехались в разные стороны, пламя в очаге полыхнуло синим. Крик Мрачного Жнеца полетел над лесом, и последняя пара козодоев взлетела, покидая проклятое место. Те, кто прятался в темноте, подошли ближе. Они не боялись и не хотели уходить. Смерть и не подозревала, что они сговорились между собой.
— Так-то лучше, — слабо улыбнулась фея и открыла банку.
На дне, обнявшись, лежали два засохших листа подлунника. Фея растерла их в ладони и проглотила, отказавшись тратить воду на заваривание ничтожных запасов. Кошка Тьма демонстрировала хозяйке задранный хвост и рассматривала чьи-то обмороженные пальцы, беззвучно стучавшие по стеклу с другой стороны.
— Что случится, если я не пойду? — проворчала фея.
Разноцветные единороги на её пижаме посерели от страха и бросились врассыпную, отчего у девчонки закололо и защекотало кожу. Смеясь, она сбросила одежду и потянулась к чёрной мантии, плававшей в воздухе в дальнем углу. Та набросилась, вцепилась в плечи и стала вытягиваться, превращая сумеречную фею в горбатого Жнеца.
Девчонка взглянула на себя в зеркало и тяжело вздохнула. Что будет, когда в доме закончатся запасы воды и еды? Она станет нежитью и продолжит ходить на работу, пока мир не исчезнет?
— Это нечестно, — пожаловалась фея кошке, которая, разумеется, не подала виду. – Куда подевались остальные Жнецы?
Смерть проплыла над полом к входной двери и схватила посох, нетерпеливо постукивавший о стену.
— Тьма, — она повернулась к кошке, — если со мной что-то случится, отправляйся к живым.
В ответ та неожиданно громко мяукнула и постучала задними лапами по окну, пытаясь его разбить. Смерть потянула дверь на себя, но не успела выйти. Работа пришла к ней домой.
Снежная буря сбила с ног и набросилась на пламя в очаге, пытаясь задушить огонь, следом начала просачиваться темнота. Кошка бросилась к хозяйке и забралась под мантию. Тьма завозилась, глухо зарычала из надежного убежища, чем придала фее немного храбрости. Смерть взмахнула посохом и ударила темноту, разрубив её на рваные холодные облачка.
— Молодец! – закричал Ним.
Он оказался внутри дома, который был для него маяком последние… сколько? Фейри не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его убили гоблины, но по ощущениям – половина вечности.
— Откуда ты взялся? – испуганно спросила фея, выглянув из волшебной мантии и показав Ниму свое истинное лицо. Их взгляды встретились, и юноша улыбнулся.
– Я запорола всю работу! – взвизгнула Смерть.
Она не успела подумать о том, как ему удалось так долго прятаться, не превратившись в безликую злобную тень. Призраки обрушились на дом и ударили по стволу чёрного дерева, служившего источником силы, которая удерживала междумирье от проникновения в миры мёртвых и живых.
— Убирайтесь! — закричала Смерть.
Она издала вопль, который должен был вытолкнуть неупокоенные души в предназначенный для них мир. Лишь раз ей пришлось прибегнуть к этому приёму, когда война между людьми, фейри и дворфами закончилась столь кровопролитной битвой, что умерших невозможно было ни сосчитать, ни похоронить в положенные сроки.
Темнота прислушалась, как от крика ломался лес, и поглотила дом. Стены и мебель разлетелись в щепки. Чёрное дерево застонало, но надолго его не хватило, и врата между мирами рассыпались в пыль.
— Их нельзя напугать, — прошептала фея. Её работа бесполезна.
Почувствовав настроение хозяйки, мантия Смерти начала соскальзывать с неё, обнажая бледные плечи и спутанную гриву темных волос.
– Они – чудовища, — произнесла девчонка, пряча на груди шипящую кошку.
Из бушующей темноты к фее потянулись гниющие руки, показались смеющиеся безгубые рты. Смерть лишилась силы, и призраки смогли завладеть междумирьем, а оттуда – кто знает, куда они могли доползти. Настало время это проверить.
— Тьма, нет! – вскрикнула фея, но кошка вцепилась зубами в руку мертвеца. Другая в это время пыталась схватить её за хвост. Тьма намеревалась дать сдачи тому, кто посмел напасть, но врагов было слишком много. Сотни и тысячи… против одной сумеречной феи и кошки.
И глупого храброго юноши. Ним возник рядом так неожиданно, что девчонка впервые закричала от страха, а не по рабочим обязанностям, и получилось настолько искренне, что она удивилась.
Фейри снял куртку и накинул её на вопящую кошку, в два счета спеленав животное, как младенца. Тьма злобно глянула на юношу, давая понять, что она заставит его заплатить, но втянула когти и расслабила лапы.
— Б-беж-жим от-тсюда, — замерзший язык едва слушался, и Ним мотнул головой в сторону бывшей кладовки, где теперь зияла дыра.
— Я не могу, — твердо ответила фея. – Мне надо закончить работу.
Она открыла рот, чтобы произнести речь про долг и ответственность, но под ноги ей бросился стул, вокруг ножек которого намоталась потемневшая от грязи пижама. Единороги на ней беззвучно ржали и били копытами. Не тратя времени попусту, отчаявшаяся мебель бросилась в дыру бывшей кладовки, унося на себе сумеречную фею. Похоже, Смерть уволилась по собственному желанию. Прижав к себе вопящую кошку, Ним помчался следом.
Буря за их спинами скрежетала зубами, но с каждым шагом они удалялись, и звуки становились тише.
— Где мы? – спросил Ним.
Вокруг было пусто, но откуда-то шел рассеянный свет, и они могли видеть друг друга. Юноше стало неловко. Он отвернулся, выпустив Тьму из рук.
— В пустоте, — фея стёрла предательские слёзы. – Это что-то вроде дна, если представить, что междумирье – океан. Отсюда невозможно выбраться.
— Мы будем вечно ползать здесь, как крабы? Тут хотя бы едой можно разжиться? – Ним по привычке подходил к проблеме с практической стороны, оставляя экзистенциальный кризис на потом.
— Ты мог уйти, переродиться. Я не звала тебя с собой, — распалялась фея, пытаясь покрепче завязать обрывки мантии. Как же ей надоело это тряпье! Она замолчала и покосилась на пижаму, расправившую рукава под стулом.
— Смотри, монетка! – Ним покрутил позеленевший от времени кусок металла и протянул его фее. – Там еще одна… Это что-то значит?
— Мы пойдем за ними. Другого выхода у нас все равно нет, — она пожала плечами и покраснела.
— Что не так? – подозрительно спросил Ним.
— Я не знаю, куда они нас приведут, — ответила девчонка. – Это то, что я заработала за свою жизнь. Видимо, пора получить по заслугам, — тихо добавила она.
— А…. – протянул Ним, но подавил смешок. – Понимаю. Я когда-то работал помощником кузнеца. У меня тоже не всегда получалось. Наверное, если бы я был один, то подох бы с голоду, прежде чем чему-то научился.
— Ты не сказать, чтобы жив, — отрезала фея и, схватив пижаму, удалилась с ней в сумерки.
Ним и кошка переглянулись. Распушив хвост, Тьма последовала за хозяйкой.
Рассеянный свет померк. Ним снова оказался в темноте, по его коже побежали мурашки. Он больше ни за что на свете не хотел оставаться один.
Фейри закричал во всю глотку, стараясь повторить вопль Смерти – оружие, способное совладать со страхом и заставить испытывать ужас других. Он надеялся привлечь внимание феи. Она так смешно возмущалась, глядя на него всякий раз, когда он открывал рот, что ему хотелось дразнить её снова и снова.
Крик оборвался, как будто перерезали струну. Ним посмотрел на свои дрожащие руки – он что, влюбился? Разве он не бесчувственный хладный труп? Покалывание в ладонях исчезло, а кровь схлынула с лица. Деревенский мальчишка, который полюбил Смерть – более скверной шутки и не придумать.
— Если это дно, тут должны лежать сокровища, — пробурчал Ним. – Или мусор, — он опасливо подцепил носком сапога разорванную в клочья мантию Смерти и хмыкнул, представив, что фее вечность носить пижаму с перепуганными единорогами.
Ним с раздражением обнаружил, что не может ни о чем думать, кроме своих чувств. Ему было горько и стыдно, и только страх, что она уйдет без него, придавал сил идти.
— Эй, ты чего затих? – фея осторожно взяла Нима за руку, словно боясь обжечься. – Я жду тебя неизвестно сколько, — она сидела на стуле, и Тьма, спавшая у неё на коленях, зевнула и потянулась к юноше. — Я испугалась, что ты потерялся.
Ним не выдернул ладонь только из страха пошевелиться. Кошка в это время вскарабкалась ему на плечи и стала вылизывать прядь пепельных волос за левым ухом.
— Смотри!
Ним увидел золотистый свет и почувствовал запах опавших листьев. Впереди показался лес и домик у дерева, только все было иначе. В сером небе бежали перья облаков, а земля была устлана ковром из мелких веток и шишек.
— Раньше междумирье было таким? – фейри заметил среди стволов несколько высоких фигур. — Идем, там кто-то есть!
Тьма легонько прикусила Нима за ухо и тут же лизнула это место жестким горячим языком.
— Нет там никого, это просто воспоминание. Если мы войдем в него, останемся там навсегда. И я никогда не узнаю, что заслужила за свою работу.
Ним скептически поднял брови.
— Это важно! – возмутилась фея. – Я очень старалась, — добавила она, всхлипнув. – Где-то впереди должен быть ответ. Куда делись остальные жнецы и почему меня бросили одну? Что теперь будет с междумирьем? Мне не все равно, понимаешь? – она отвернулась, когда одна из фигур приблизилась и протянула засахаренный кленовый лист. – Уходи! – буркнула фея из-за плеча.
Не успел Ним взять угощение, как все исчезло, а где-то вдалеке со звоном упала следующая монетка.
— Ты родилась здесь? – спросил он и снял кошку с плеча.
— Глупый, нельзя родиться в междумирье! – девчонка смеялась до икоты, так что Ниму пришлось хлопать её по спине. – Сумеречные феи видят одновременно живых, мёртвых и тех, кто существовал всегда. Оторваться от созерцания для нас почти невозможно. Дети появляются очень редко – раз или два за тысячу лет. Для этого ведь нужно кого-нибудь встретить, — она смутилась и скосила взгляд на перестукивавшиеся между собой ножки стула, как будто те выясняли, кто из них правильнее стоит. — Когда я родилась, меня перенесли в междумирье и отдали на воспитание Мрачным Жнецам, которые здесь уже были. Не подумай, у меня было счастливое детство. Я очень любила раннее утро – несколько часов света, тепла и зелени, в обед приходила осень, а сумерки приносили зиму.
— А живность была в лесу? – Ним шёл рядом, прислушиваясь к её голосу, а единороги на пижаме феи дружно храпели.
— Пока не начали появляться неупокоенные, — фея со значением посмотрела на Нима.
— Я хотел вернуться, выслеживал новеньких и пытался разобраться, как они сюда попадали. У меня остались мама и младшая сестренка, им нужна помощь. А тебе показываться на глаза боялся – ты бы ни спать, ни есть не стала, пока не отправила бы меня к мёртвым. Я сразу понял, что ты упорная, и что работа для тебя много значит. Не расстраивайся! – неожиданно для себя Ним погладил её по плечу и замер, ожидая вспышку недовольства, но фея ничего не сказала и как-то по-детски вздохнула.
— Призраков становилось все больше, — сказал фейри, и девчонка кивнула. – В лесу стало опасно. Я прятался от них, сколько мог, но единственным безопасным местом был твой дом и чёрное дерево.
— Ты давно про него знаешь, да? – ехидно заметила фея и легонько ущипнула Тьму за ухо. Кошка уставилась на хозяйку с видом оскорбленной невинности, затем широко зевнула.
— Потом начали пропадать Жнецы, — продолжила рассказ девчонка. — Считается, что исполнивший предназначение Жнец просто исчезает. Мы не перерождаемся, — у неё задрожал голос. – Поэтому тётушки не придавали значения изменениям, пока нас не осталось пятеро, а следующей ночью исчезли и они. Я пыталась связаться с другими сумеречными феями, или достучаться до какого-нибудь волшебника, но никто не хочет отвечать, когда зовет Смерть, — она замолчала.
— Это несправедливо! – возмутился Ним. – У всех должна быть возможность переродиться!
— Как тебя зовут?
— Ниммуэль, — неуверенно ответил фейри, опасаясь, что она использует имя для заклинания, чтобы прогнать его.
— Ним, — она улыбнулась, — Красиво… — фея взяла его руку в свою и поднесла к глазам, чтобы рассмотреть поближе. – Представляешь, я впервые до кого-то дотрагиваюсь, — в её взгляде мелькнул испуг, и она сменила тему. – Нам даже имен не давали. Мы чувствовали друг друга на магическом уровне, как запах цветов или блики огня – каждый своей формы и оттенка.
— Это неправильно, — прошептал Ним.
Они изучали друг друга со страхом и нежностью, встретившись взглядами.
— Если бы ты видел столько мёртвых – в последнее время все больше убитых… Как будто люди заняты только тем, что ищут новые способы уничтожать других, и обязательно – больнее и гаже! Ты бы не захотел переродиться, Ним. Твоим желал закрыть глаза и раствориться, стать частью темноты. Ты не знаешь, но темнота не страшная – это покой, тишина и объятья забвения, когда не нужно помнить, и можно все отпустить…
Ним опустил плечи и захотел обнять девчонку, но она отскочила, словно он её ударил:
— Больно… жжет, — фея задрожала, на побледневшей коже выступили капельки пота. Ним испугался – мог ли он причинить вред тем, что узнал слишком много? – Ой, сколько их! – вскрикнула девчонка и показала на дождь монеток, который посыпался откуда-то из пустоты.
— Хватайся! – рассмеялся Ним и посадил девчонку на плечи. Он был невысок ростом, но время, проведенное в кузнице, сделало его выносливым, а по сравнению с молотом фея весила как пригоршня ягод – и юноша почему-то вспомнил сладкую, потемневшую от солнца вишню.
Они побежали, а монетки продолжали падать. Ударяясь о невидимый пол под ногами, они звенели, и вместе с топотом ног и смехом превращались в музыку. Тьма восседала на стуле, как лихой капитан пиратского судна, и громко мяукала, пока заполошная мебель старалась не сбиться с ритма.
Фея обняла Нима за плечи и зажмурилась. Она никогда раньше не испытывала боли и страха. Хвори и раны были неведомы Мрачному Жнецу. Подражая юноше, она засмеялась. Ей понравилось, как защекотало в горле, а звук получился намного приятнее, чем предписывали Смерти рабочие нормативы.
— Что это? – шепнула фея на ухо Ниму, и по его коже побежали мурашки.
Перед ними раскинулась песчаная коса. Кое-где из неё торчали камни и ракушки, а шум волн казался эхом из другого мира, потому что воды не было. Последняя монетка закружилась в воздухе и, звонко ударившись о гальку, скатилась по насыпи.
— Ты говорила, нам нельзя в воспоминания, — произнес Ним.
— Но я не знаю этого места.
— Оно из моей памяти, — фейри опустил девчонку. – Думаешь, это конец нашего пути?
— Если это все, то я совсем негодная, — ответила она и пошла вперёд, расшвыривая песок.
Ним почувствовал, как запылали щеки. Это было его любое место, куда он приходил, чтобы побыть в тишине и помечтать. Ему всегда казалось, что впереди полная приключений жизнь. А звёзды подмигивали ему и сияли, разделяя чистые юношеские мечты.
— Лицемерные плевочки, — выругался фейри на звёзды, которые его обманули и теперь наверняка подслушивали кого-то другого.
Все было не так. И нападение гоблинов, о котором не сообщили охотники. И последнее лето – холодное и дождливое. Даже воздух на вкус казался гнилым. Когда подружка решила его бросить ради менестреля, Ним не удивился. Куда там было в женихах ходить – куска хлеба не лишиться бы. А теперь эта мелкая нос воротит от его самого счастливого воспоминания!
— Эй, впереди обрыв! – он бросился к фее, когда та остановилась на краю песчаной косы. Ним схватил её, прижимая к себе, пока дыхание не выровнялось. – В моем мире там высоко, — он смахнул ладонью липкий пот со лба. – Я за тебя испугался.
— Как шумит, — задумчиво ответила фея. – Это океан?
— Рыбацкий залив и небольшое убежище для от штормов, а дальше – да, океан, где только небо и волны.
Она села на песок и стала бросать в темноту камушки. Они плюхались о невидимую водную гладь и исчезали. Ним устроился рядом и, притворяясь, что не смотрит на фею, запрокинул голову к небу.
— Ого! Звезда зажглась!
— Получается, ничего я не заработала, кроме кучи песка и камней, — девчонка опустила голову, волосы скрыли лицо.
— Да посмотри же! – раздосадованный, что она не верит ему, Ним схватил её за плечи и развернул. Над ними горели звёзды – тускло, будто сквозь туман. – Верить им нельзя, они все врут, но – красивые, — рассмеялся фейри и прикусил язык, едва не сболтнув: «Как ты».
Она улыбнулась и неожиданно обняла Нима, как обнимала его младшая сестренка. Юноша почувствовал неловкость.
— С тобой тепло, — фея закрыла глаза, и её кожа начала светиться.
Тьма, свернувшаяся клубочком на песчаной дюне, подняла голову и мяукнула. Рядом заскрипел стул, чего с ним до этого не случалось. Ним был в ужасе. Он не знал, как умирают сумеречные феи или Мрачные Жнецы.
Он прижал её к себе, обхватив руками и ногами, как паук добычу, но свет внутри феи становился сильнее, и Ниму начало казаться, что он вцепился в солнце. Фейри бросил на звёзды полный ненависти взгляд и прошептал сквозь зубы:
— Да пошли вы! Не отдам!
Сияние выплеснулось из феи, и небо залил бледный рассвет. Неподалеку появилась вёсельная лодка, на корме которой блеснула монета. Кошка помчалась занимать удобное местечко и тут же начала вылизываться.
Фея вскочила и оттолкнула Нима.
— Быстрее! Мы должны переправиться!
— Куда? – ответил юноша, потирая плечо. Вид у девчонки был самый обычный.
— Туда, где спят звёзды, — она повернулась к белому Замку, который плыл над водой на противоположном берегу. За тонким, словно жемчужная игла, донжоном висел серп огромной луны, а стены и карнизы украшала серебряная пыль.
— Ты как себя чувствуешь? — Ним продолжал ворчать, хватаясь за весла и отчаливая от берега.
Фея не ответила. Она чувствовала, что поутихшая боль внутри неё опять начала расти. Девчонка вцепилась побелевшими пальцами в бортик, небо потемнело. Песчаная коса выглядела тонкой линией вдалеке, а до Замка было плыть и плыть.
Звёзды были над ними, и звёзды были внизу, словно Ним и фея плыли в крошечной лодке сквозь Вселенную. Юноше это не нравилось, он чувствовал подвох, и когда лодка замерла, не двигаясь с места, громко выругался:
— Гоблинскую душу, я точно одну из вас достану!
Он потянулся к девчонке, но не успел. Словно безвольная кукла, она опасно накренила лодку и перевалилась через борт в темноту, которая притворялась океаном, и стала погружаться.
– Что происходит?! – Ним втащил девчонку обратно и едва не вывалился, удержавшись за стул, который сплел ножки в некое подобие каната.
И тогда он увидел. Под ними было междумирье. Далеко внизу бушевала метель, в которой ползали, волоча добычу, чёрные тени. Ствол дерева, в котором был домик феи, лежал поваленным в красный от крови снег. Мёртвые пытали живых, превращая чёрно-белый мир в грязно-багровый. Фейри благодарил всех богов и все звёзды, что они здесь, наверху, не слышали криков.
— Если понадобится, я эту поганую лодку силком дотолкаю к другому берегу, — всхлипнул Ним и посмотрел на фею, которая как-то стала еще меньше и бледнее.
— Не получится. Не хватает последней монетки, чтобы я могла добраться на ту сторону и обо всём забыть.
Ним вздохнул – ему совсем не понравилось обещание «обо всём забыть», но выяснять, входит ли в это «всё» он сам, было некогда. Он сунул руку в карман льняных штанов, надеясь, что монетка, которую он получил он матери на обед, не провалилась в дырку.
— Вот, возьми, — зажав холодный металл в руке, он протянул монету фее. – Это моя, все честно, я должен был тебе её отдать, — Ним задрожал. — Бери и уходи. Я сам виноват, что не захотел вовремя отправиться к предкам, но у меня останутся лодка, злобная кошка и твой стул, — он попытался улыбнуться, а Тьма громко фыркнула.
Фея осторожно забрала монету и поцеловала его руку. Затем она размахнулась и швырнула металлическую бляшку в темноту.
— Я не заслужила покоя… Вон что творится, потому что я не справилась!
— Ты ничего не можешь сделать! Посмотри на них – разве чудовищ можно напугать? Воры и убийцы — им вопль Смерти как «здрасьте, спасибо, что пришли»! Они убьют тебя, как остальных Мрачных Жнецов, — Ним произнес вслух то, в чём фея боялась себе признаться.
— Думаешь, всё можно так оставить? Они превратят невинные души в себе подобных, а потом вернутся грабить и мучить в мир живых! – удивилась девчонка и посмотрела на фейри с разочарованием.
— Да почему ты? Почему мы должны? Где боги, я не знаю… фурии, которые следят за полотном судьбы? Почему за всех должен отдуваться какой-то один Мрачный Жнец? Между прочим, у тебя даже посоха нет и рабочей формы.
— Но есть то, чего у Смерти никогда не было, — и она прыгнула вниз.
Ним бросился за ней, и пока он падал, звучало последнее слово, которое произнесла фея, словно оно было стрелой, пронзившей его и связавшей со Смертью:
«Ты».
Кошка вопросительно мяукнула, прыгнула на стул и полетела следом, а звёзды посыпались, как конфетти. Небо погасло, лодка и Замок растаяли в темноте.
Комета падала на чёрный-чёрный лес, и свет залил горизонт от края до края. Неупокоенные души, рыча от ярости, сгорали, как невыполненные обещания. Пройдя сквозь свет, все оказывались там, где должно – живые уходили к живым, а те, чьи тела были неспособны справиться с увечьями, обретали покой среди мёртвых.
Небо раскинулось синевой над междумирьем. Воздух был кристально чист, а под растаявшим снегом показались крошечные зелёные побеги. Земля впитала кровь и спрятала её глубоко внутри.
— Где ты?! – закричал Ним.
Он нашел её возле развороченного ствола чёрного дерева, вокруг лежали разбросанные сломанные вещи.
— Это новый уровень Мрачного Жнеца?
Улыбка сползла с лица Нима – фея не отвечала. Сквозь её кожу можно было увидеть кости и мышцы, а в груди на месте сердца медленно пульсировал шар света. Она скривилась от боли и попыталась вырваться, но сил хватило лишь на несколько вздохов, и девчонка снова забылась.
— Ничего! Сейчас разведем костёр, ты согреешься, я найду нам что-нибудь перекусить, — повторял Ним, борясь с отчаянием. – Если бы я знал, чем питается Смерть…
Рыская среди голых деревьев в поисках ягод, фейри не сразу заметил, как из леса вышла огромная чёрная тень с оленьим черепом вместо лица. Её ветвистые белые рога возвышались над макушками деревьев, а тело, состоящее из мрака, накрыло поляну возле разрушенного дома, будто ночь раскинула крылья. Тень подняла фею за руки, как игрушку, и встряхнула. Девчонка очнулась.
— Она не твоя! – закричал Ним и побежал. Фея взглянула на него, умоляя не ввязываться.
«Что вы натворили?» — прогудел низкий голос в голове Нима.
— Работу доделали, не видишь? Ты кто вообще? – юноша поспешил поймать фею, когда Тень опустила её.
«Я – Смерть!»
— Еще одна? Могла бы заявиться пораньше! – сказал фейри.
«Смерть!» — удар мысли был такой силы, что Ним упал на колени, прижимая к себе едва живую девчонку.
— Да понял я, понял! Ты – та самая, первичная! Руководитель, главнокомандующий, как там тебя, — он не мог перестать огрызаться, кровь кипела от злости – где была эта тварь, когда им нужна была помощь?
«Она больна».
— А где спасибо за то, что она пожертвовала собой ради работы?
«Не ради работы, ради тебя», — Тень опустила череп до уровня глаз Нима. Фейри внимательно изучил трещинки в древней кости, прежде чем поинтересоваться:
— Что значит из-за меня?
«Видишь этот свет?» — Тень протянула гигантский костлявый палец толщиной с руку Нима и указала на теплящийся в груди феи огонек.
«В её сердце проросла любовь. К тебе. Тело смертных способно это вынести, но сумеречные феи другие. Их сердце отторгает свет любви, или любовь подменяет собой сердце и начинает расти».
— И светиться, — закончил Ним. Тень кивнула. – Если ничего нельзя сделать, зачем ты пришла? Наказывать уже некого, а с помощью ты опоздала! – фейри чувствовал бессильную ярость и готов был колотить кулаками по оленьему черепу.
«Я пришла закрепить новый миропорядок. Жизнь стала иной, пришла очередь Смерти измениться. Вы показали, что остановить распространение зла в междумирье и изгнать неупокоенные души возможно. Смерть станет для них чертой, которую они больше не смогут перейти. Я увидела, что страх потерял силу. Вы принесли любовь, и Смерти пора переродиться. Теперь свет будет оружием Жнецов против тьмы». – Тень осторожно взяла голову феи в свою гигантскую ладонь.
«С неё начнется новая глава» — Тень запустила пальцы в грудь феи и вынула вновь полыхнувший шар света, который когда-то был её сердцем.
— Не смей! – закричал Ним и увидел, как пустые глазницы оленьего черепа смотрят прямо на него, задавая последний вопрос.
Он согласился. Тень вытащила его давно остановившееся сердце одним рывком и соединила свет и плоть, вложив пульсирующий шар, который начал расти, у корней в основании чёрного дерева.
Дрожь пробежала по земле, пронизывая мощными реками света, а торчащие остатки ствола стали расти. Вместо чёрного дерева появилось белое и раскинуло над лесом серебристую крону. Новый дом у его корней засиял, как чистый лист, на котором ещё не написано ни одной строки. Тень удовлетворенно кивнула и удалилась, оставив междумирье новым Жнецам, которые скоро должны были появиться.
— Как думаешь, что там, в Замке? – спросил Ним, налегая на весла. Лодка покачивалась на волнах, в которых отражались звёзды, а фейри украдкой подмигивал им: «Ладно, так и быть, прощены».
— Какая разница. Все, кто мне дорог, рядом, — она поправила пижаму, подтолкнув одного из единорогов к другому, который стоял, обиженный, в сторонке. Тьма громко мурлыкала, устроившись на коленях у хозяйки.
— Откуда они тут взялись? – рассмеялся Ним, указывая на стул, сложивший ножки на дне лодки.
— Не знаю, они всегда были со мной. Наверное, те, к кому привязываешься сердцем, становятся частью души.
Фейри кивнул и произнес:
— Причаливаем!
— Подожди, — она испуганно взглянула на юношу. – Прежде чем начнется что-то новое для нас, я хочу, чтобы ты дал мне имя.
Ним покраснел до кончиков ушей и разом растерял все буквы из головы.
Кошка выгнула дымчатую спину, приготовив острые когти на случай, если ей не понравится ответ.
— Я назову тебя…
_____________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
Каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.