Через пару дней Лика встретилась с Ваней и Терезой в кафе, где извинилась перед ними за свой визит в нетрезвом виде. Изначально она хотела прийти к Ване домой с тортом, но потом решила, что это как‑то неудобно. Торт был бы намёком на то, что Лика напрашивается в гости, а она, конечно, не была уверена в том, что Ваня пустит её к себе.
Девушка сразу вспомнила, как он отчитывал Терезу за её неразумный поступок, и Лике стало понятно, что отчасти он прав. Если бы Лика оказалась в такой же ситуации, на его месте она повела бы себя точно так же. Лике стало понятно, что лучше встретиться на нейтральной территории и ограничиться только конфетами: ведь такой презент вроде как ни к чему не обязывает.
Ваня и Тереза её простили, а после встречи с ними она отправилась в университет — решила предпринять ещё одну попытку помириться с Алеевым. После встречи в кафе она с ним больше не виделась, но зато несколько раз писала ему и звонила, однако преподаватель не брал трубку и игнорировал её сообщения. Тогда Лика захотела встретиться с ним лично.
Перед встречей она узнала его расписание — это оказалось несложно: ей помогла подруга, которая тоже училась в этом университете. И вот Лика, ёжась от холода, в лёгком пальто цвета морской волны стояла на крыльце здания университета и ждала его. На улице было пасмурно. Небо затянуло тучами, а золотистый лист сорвался с клёна и медленно полетел на асфальт. Её сердце вновь забилось от предвкушения встречи; то и дело она смотрела на часы в телефоне.
Наконец из здания вышел Валерий Игоревич в чёрном пальто, а Лика, находясь в оцепенении, уставилась на него. В её серых глазах чувствовалось что‑то наивное, детское — и мольба о прощении. Алеев остановился и сказал:
— В чём дело, Ликерия? Мы же с вами всё обсудили.
Лике не понравился тон, которым Алеев произнёс эти слова: он показался ей каким‑то холодным, излишне официальным и отстранённым. Создавалось впечатление, что перед ней чужой человек, а не любовь всей её жизни, и это осознание как будто больно резало по горлу, словно острый нож. Лика в очередной раз поняла, что Валерий не готов мириться.
— Мы уже на «вы»? — поразилась она.
— Да. Напоминаю: ты студентка, я преподаватель, — ответил Валерий.
— Да, — согласилась Лика. — Но между нами есть что‑то большее.
— Было что‑то большее, — поправил её Алеев. — А теперь нас связывает только учёба.
— Валер, ну прости меня! — умоляла она.
— Нет. Ты свой выбор сделала, — повторил он.
— Но я была дурой. Очень сожалею о том, что сделала.
— Раскаяние — это хорошо. Но то, что было, уже не вернуть.
— Ну прости меня! Хочешь, я на колени встану? — Она опустилась на колени и смотрела на него тем же взглядом снизу вверх.
— Лика, прекрати этот беспредел! Встань, не позорься! — возмущённым тоном потребовал он.
В душе Лики, словно маленький огонёк, зажглась надежда на прощение. Ведь он снова назвал её Ликой, а не полным именем и не обратился к ней на «вы».
— Не встану, пока ты меня не простишь!
— Ну, счастливо оставаться, — напоследок бросил он и направился к выходу.
Какое‑то время она следила за его удаляющейся фигурой в надежде, что тот вернётся назад к крыльцу, но этого не случилось — он ушёл. Расстроенная Лика тоже вышла с территории и снова плакала. Всё повторилось.
Но, вернувшись домой, она всё же взяла себя в руки: впереди у неё было грандиозное событие — вечеринка по случаю подписания контракта с Сасоновыми и ухода от Сабурова. По такому случаю Лика арендовала ночной клуб.
Она надела то самое тёмно‑зелёное платье, с которым было много связано, сделала вечерний макияж и собрала волосы в высокую причёску, выпустив одну прядь. Взглянув на себя в зеркало, Лика осталась довольна: из зеркала на неё смотрела, по её мнению, хорошенькая девушка, но с грустью в глазах. Образ дополнили пальто и кожаные ботильоны.
Наконец она оказалась в клубе, где собралось много гостей: среди них были друзья Лики, почти все ребята из её группы в университете, несколько школьных приятелей, соседи по квартире, продюсеры, работники продюсерского центра Сабуровых и многие другие.
Такая шумная вечеринка с множеством гостей была её давней мечтой. Сколько раз она говорила друзьям, что хочет отметить день рождения или какой‑нибудь другой праздник вот так, с размахом, — и вот её желание сбылось.
Повсюду царил приглушённый свет. На сцене плавно двигались танцовщицы в золотистых облегающих костюмах — в топиках и маечках; светили разноцветные прожекторы. Громко играла музыка: диджей крутил пластинку, стоя за пультом. Часть гостей танцевала в центре зала, а другая часть сидела за столиками на красных кожаных диванах и что‑то обсуждала.
Лика начала оглядываться по сторонам, надеясь найти Алеева, но так и не нашла его. Она заранее его пригласила — написала в социальной сети, но он, по понятной причине, решил проигнорировать это приглашение.
«Да, глупо было на что‑то надеяться», — подумала она.
После этого её окликнула Тереза — в облегающем вечернем мини‑платье из сияющей золотистой ткани, с открытыми плечами. Она, как Лика и предполагала, была без Вани. Лика подошла к ней, они немного пообщались, а потом отправились танцевать.
Они стали энергично двигаться под быстрые зажигательные ритмы, и Лика чувствовала, как всё напряжение, скопившееся за день, начало постепенно растворяться в этой клубной атмосфере. Пришла ещё одна подруга Лики — девушка со светло‑розовыми волосами, — и они начали танцевать уже втроём.
Потом к ней подошла одногруппница в чёрном платье и сказала Лике:
— У меня для тебя сюрприз.
А после этого вынесли розовый трёхъярусный торт с цветами из белого крема и бусинками жемчужного цвета. Сверху на нём красовалась фотография Валерия Игоревича. На снимке Алеев был одет в белую рубашку, обтягивающую его подкачанный торс, и он улыбался. К тому моменту Лика уже выпила пару слабо .а.л.к.о.г.о.л.ь.н.ы.х коктейлей, и ей казалось, что Валерий на неё смотрит. Его взгляд заставлял сердце биться чаще — как это бывало, когда они встречались лично.
— От подруги узнала, что тебе нравится препод из универа. У меня подруга печёт офигенные десерты — это она постаралась. А мне захотелось тебя порадовать, — добавила она.
— Спасибо. Тебе это удалось, — улыбнулась Лика. — Только вот жалко резать такую красоту.
После этого торт всё‑таки разрезали и разложили по тарелкам. Он оказался очень вкусным: это был бисквит со сливочным кремом, который таял во рту.
На вечеринке выступило много гостей. В тот день на сцене показали номера и профессиональные артисты, и любители. На сцену вышла Марта — в белом брючном костюме с прилегающим силуэтом, с гитарой в руках. Конечно, она не была профессиональной артисткой и давно не выходила на сцену, но в этот раз решила сделать исключение.
Её руки плавно скользили по струнам. Это была грустная песня в стиле романса.
— Я ни в чём не упрекну, просто «здравствуй» и «прощай». Ничего не жди и ничего не обещай, — пела Марта.
В этот момент по щеке Лики покатилась слеза. Песня тронула её до глубины души. Хотя у Марты не было большого диапазона голоса, она пела с надрывом и с душой.
После того как Марта закончила петь, Лика спросила:
— А ты не хочешь вернуться в музыку?
— Нет. Ты же знаешь, я уже давно в другой профессии. Пою просто для себя, — ответила подруга.
— Но ты же хорошо поёшь. Такому таланту нельзя пропадать.
— Ну скажешь тоже… Какой я талант? — сказала Марта. — У меня стабильная работа. А с музыкой у меня не будет никакой стабильности. Да и кому нужны мои заунывные песенки?
— Ты найдёшь своего слушателя, я уверена.
— А я в этом сомневаюсь. Да и вообще сейчас в шоу‑бизнесе в тренде полуголые девицы, а я с гитарой туда не впишусь.
— Не знаю, — ответила Лика.
— Кстати, у Сабурова, я слышала, появилась новая подростковая группа, которая называется «Розовый закат», — сменила тему Марта.
— Надеюсь, это будет закат его карьеры, потому что никто из артистов после работы с ним не отзывался о нём хорошо. И это о чём‑то говорит.
— Да. По‑хорошему, его бы надо посадить.
Лика всю ночь провела в клубе: танцевала и со всеми общалась. Под утро она вернулась домой.
Придя в себя, она получила сообщение от одного из продюсеров:
«Известный рэпер Прокоп хочет записать с тобой дуэт. Как ты на это смотришь?»
Лику порадовало, что её мнением интересуются: Сабуров же ни о чём её не спрашивал и делал так, как считал нужным.
«Это было бы интересно», — согласилась Лика.
В итоге они с рэпером записали две совместные песни. В одной уже были написаны два куплета, где Прокоп читал рэп, а в другой — только один куплет. Для одной песни Лика написала припев, а для другой — припев и куплет. Ей понравилось работать с этим артистом.