За окном царило лето. Синее небо чуть подернулось белыми облачками, не предвещавшими дождь. Легкий ветер лишь слегка поигрывал листвой деревьев у фасада государственной библиотекой имени Ленина.
-Если все это правда?
Егор сидел на стуле у окна, развернув его спинкой к себе, и наблюдал за жизнью Москвы, как будто смотрел телевизор. Ждал исполнения слов Штольмана. Старик так уверенно и спокойно пообещал встречу с Азовым!
Самым интересным за окном был серебристый дирижабль с гербовым двуглавым орлом на носу и триколором на бортах. Казалось , этот гигант вообще не замечает ветра. Раннее, он “припарковался” над библиотекой, в сторону метро Арбатская, где на Маховую взирал со своего постамента Достоевский, погруженный в мысли о вечном. Люлька отделилась от корпуса, плавно опустилась на площадку за зданием, приняла пассажиров, и также плавно поднялась к дирижаблю без каких либо видимых тросов.
Сквозь прозрачные стены корпуса люльки были видны шпангоуты и туристы. Они также носили подобия туник и их сопровождали “колобки”, размером с футбольный мяч. Люди общались между собой, явно обсуждая экскурсию. В руках людей Егор видел смартфоны. Они фотографировались и снимали видео.
-Как же они летают, колобки эти? - озадачился Егор.
Особых перемен в жизни людей не наблюдалось, кроме технических новаций, и то, не настолько сильно, чтобы вызывать удивление Егора.
Дирижабли, реактивные двигатели - все это было Егору знакомо, разве что летающие “колобки”.
Пока он размышлял, множество маленьких беспилотных квадриков носились туда-сюда, иногда зависая на месте, словно выжидали чего-то. Они и вправду напоминали в своей суете мелкую рыбешку среди кораллового рифа. Вместо привычных винтов они для полета использовали подобие турбин. Наверное, как предположил Егор, в этом зависании была своя техническая необходимость. Некоторые из них точно работали на доставку: с желтыми корпусами, по форме напоминавшие крабов, в захватах удерживали контейнеры. Другие были вероятно Министерства Чрезвычайных Ситуаций, судя по заметным камерам и оранжевым корпусам. Они-то чаще всего и зависали, наблюдая за движением людей и летающей техникой.
-Это же какой там шум творится! Столько реактивных дронов! Но… тогда какие двигатели у “колобков”? Да и в салоне на реактивной тяге не полетаешь… - Егор усмехнулся и затянул песню Высоцкого, - Эх, ребята, все не так, все не так ребята…
Когда люлька состыковалась с дирижаблем, он плавно, но довольно быстро набрал скорость и ушел вдаль, заняв свое место в нижнем уровне воздушного коридора.
Взглядом Егор снова вернулся на Воздвиженку. Поток людей не изменился. Он встал и приложился ухом к стеклу. С улицы доносился еле различимый шум города.
Егор отправил в рот дольку апельсина. После ухода Штольмана, он очистил оставшуюся часть от цедры: так вкуснее. Хотя Егор чувствовал вкус и запах апельсина, новые ощущения поедания фрукта не давали покоя. Вкус ощущался ярче обычного, и как-то подробно, словно его вкусовым рецепторам были доступны все нотки, каждая отдельно.
На сколько он теперь не человек? Руки-ноги-голова работают, значит, жив. Неужели он машина? Почему он этого не чувствует? И что может ощущать машина, или человек, превращенный в нее?
Егор ощупал свои руки. Ни единого намека на шланги гидросистемы, электрические провода или шаговые моторчики в суставах.
Егор приложил руку к своей груди. Сердце на своем месте как и прежде, мерно стучало, гоняя кровь по венам.
Вот только вен на своих руках и теле Егор не видел.
Егор подошел к радиоточке и с любопытством стал ее рассматривать. С непривычки ее и правда, можно было принять за старинный рупор Родины. Стилистика была сохранена, рупор был бумажный, ручка громкости по середине. Даже провод в тканевой оплетке и скрученный косичкой тянулся к розетке. Неужели этот аппарат мог излучать объемный звук?
Ручка включения и громкости имела еще одну ручку на одной с ней оси. На ней были нанесены символы. Егору не составило труда с ними разобраться. Три канала вещания и еще один пункт, помеченный символом микрофона. Неожиданно для себя Егор определил, что устройство обладает искусственным интеллектом. Просто из памяти пришла подсказка воспоминанием, но не словом или фразой, а ощущением, как будто устройством он уже пользовался. Управлять можно кнопками и ручкой, можно и голосом.
-Радио Маяк! - произнёс Егор.
-Вы слушаете радио Маяк. - прозвучал с торжественным тоном мужской голос.
После небольшой паузы, начался эфир.
Диктор-женщина рассказала о погоде, о загруженности воздушных транспортных коридоров над Москвой. За тем был объявлен блок рекламы. Егор вспомнил, что отец рассказывал, как работали в эфире радиостанции прошлого: всегда был беспристрастный ведущий, который объявлял предстоящие передачи, сообщал время, погоду, новости. Сейчас эфир Маяка слышался именно так.
В рекламном блоке женский голос рассказал о пользе березового сока. И хотя ее рассказ отличался от привычной Егору формы подачи, березового сока очень захотелось. Холодного, почти ледяного, чтобы стакан покрылся каплями конденсата, освежающий, но с ощутимой горчинкой, немного густеющий от холода.
Далее следовали новости. И вот тут Егору было чему удивляться. Сначала - вести с государственных строек.
Высокопоставленный чиновник рассказал о завершении строительства трехтысячного километра Восточного Московского Рукава, и жители Новосибирска радостно встречают доблестных строителей в своем городе, через который Рукав потянется дальше, на Восток.
-Гигантская стройка века обеспечивает достойной зарплатой, гарантированным жильем и современными условиями проживания миллионы людей. - рапортовал чиновник.
Потом, выступали рабочие, рассказывали о своих буднях.
-Работа на строительстве Рукава сплачивает представителей всех национальностей великой страны и дарит ощущение важности каждого. Боже, Царя храни!
-Чего? - воскликнул Егор, словно радиоточка могла ему объяснить.
Егор подскочил к радиоточке.
-Повторить репортаж. Интервью рабочих.
Радиоточка послушно воспроизвела отрывок. Егор слушал до момента с фразой “Боже, Царя храни! “ и снова потребовал повторить. Так было несколько раз.
Фраза звучала в устах рабочих по-особому. И вот это беспокоило Егора, но выразить свое беспокойство он не мог. Люди говорили эту фразу без всякой театральности, непринужденно, без лишнего пафоса. Они говорили так же, как если бы из их уст звучало “Слава богу!” или “Бог в помощь!”.
Такая фраза и таким вот особым тоном явно имела смысл.
Но, какой?
Егор сел на стул под радиоточкой, приняв позу мыслителя Родена. На очередном повторе он сам произнес эту фразу, вторя говорившим.
-Боже, Царя храни!
После произнесенной фразы, он посидел еще с минуту задумчиво, а затем сказал:
-Продолжать новости.
Далее из эфира Егор узнал, что от Восточного Московского Рукава уже тянутся ветки в Азию. Корреспондент напомнил в конце репортажа, что концепция Восточного Московского Рукава есть воплощением идеи линейных городов испанского архитектора Артуро Сориа-и-Мата, творившего в конце 19 века.
Следующий репортаж также был посвящен гигантским стройкам века.
-Российская федерация после долгих переговоров с европейской транснациональной компанией "Тезаурус", после смены руководства, начала строительство Волго-Дунайской гидросистемы. - сообщал корреспондент на фоне гула бульдозеров, - Канал обещает возрождение старой Европы, которую лидеры прошлого довели до гражданской войны, расового геноцида и вымирания. С Запада, с берегов Дуная также началась стройка, однако, сбежавшие в утопающую Британию топ-менеджеры "Тезауруса", прихватив революционные технологии, посылают террористов-киборгов, чтобы помешать строительству канала.
Что-то вспыхнуло в сознании, Егор даже зажмурился. Потом, осторожно открыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Ничего не болело, сознание ясное.
Тем временем, радио Маяк продолжало свой эфир. После репортажа выступал представитель Академии стратегического развития, который рассказал о важности Волго-Дунайской гидросистемы.
-Это важно в плане возрождения Украины, которая уже как тридцать лет представляет из себя территорию, какой были ранее многие африканские республики. Представители новой украинской власти с радостью отозвались на предложение "Тезауруса" и Российской Федерации, так как Волго-Дунайская гидросистема открывает перспективы страны-транзитера. Они вступили с предложением организовать на протяженности всего канала по территории Украины структуру, подобную Московскому Восточному Рукаву. Из этого следует, что эпоха влияния США на эту многострадальную страну завершена. Южный Московский рукав пойдет через Киев.
Представитель Академии стратегического развития не закончил свою речь почему-то фразой “Боже, Царя храни! “. Комментатор в студии так же не произнес этой фразы.
Егор помнил репортажи, какие доводилось слышать по радио. Радио сопровождало его по жизни больше, чем какой либо другой источник массовой информации. Радио работало в машине отца, в детстве, в кармане всегда был портативный мп-три плеер, с приемником и наушниками, а когда появился мобильник, с его помощью Егор продолжал слушать радио. И за все годы жизни с радио, Егор естественным путем приучился к форме подачи репортажей. Нынешний эфир ощутимо отличался. Стиль, возможно советский, как рассказывал отец, а вот содержание…
-Ничего не понимаю... - произнес Егор, поднимаясь со стула, - Доктор говорил, Империя, царь, а тут Федерация… И ни слова о царе. Кстати, кроме Латыниной. И, народа.
Егор прошел в туалет. На рукомойнике лежал в мыльнице черный брусок мыла.
- Дегтярное? -усмехнулся он и взял его понюхать, помятуя, каким тяжелым запахом оно обладало.
Мыло оказалось весьма приятно ароматным, и совсем не было похоже на то, которое Егор помнил, однако же, каким-то необъяснимым образом он ощущал присутствие в составе дёгтя. Это новое ощущение отличалось от того, что возникло при рассмотрении радиоточки. И Егор ощущал не только один деготь. Он мог рассказать о полном составе мыла.
Увидев свое отражение, Егор приблизился, чтобы лучше рассмотреть лицо, вернув мыло в мыльницу.
-О, как! - воскликнул Егор, поглаживая перед зеркалом свои щеки.
Как минимум второй день, даже если его побрили до прихода в сознание, должен был проявиться на лице в виде щетины. Но, щетины не было. Как и зон роста волос. Сама кожа на лице явно отличалась от прежней. Упругая, гладкая, довольно крепкая, нечто среднее между пластиком и резиной: взять и оттянуть не получалось. При надавливании не оставались следы в виде покраснения.
-Крови нет… Может быть, я умер? Кто знает, как оно там... Или... Тут?
И, вдруг, неожиданно для себя, не отводя взгляда от своего отражения в зеркале, Егор произнес:
-Царь как бы есть, но его как бы и нет…
Егор выпрямился, постоял около зеркала, и снова приблизился к зеркалу. Зубы. Он открыл рот и внимательно их осмотрел, на сколько мог. Зубы были более чем идеальны.
-Сколько же я стою государству? - усмехнулся Егор своему отражению в зеркале.
В поле зрения попала душевая кабинка. Егор внимательно осмотрел ее внутреннее устройство. Классический рычажный кран, на лейке несколько режимов переключения.
Приняв душ, Егор даже не ощутил реакции организма на холод воды, вентиль которой он вывел до упора.
И тогда его посетила одна безумная мысль.
Он осторожно открыл только горячую воду и направил лейку душа на руку. И когда по трубам пошел только лишь кипяток, Егор с удивлением понял, что не воспринимает горячую воду, а его коже так же нет никакого вреда, хотя он мог определить какой температуры вода. Создавалось впечатление, что у него имелся опыт определения нагрева воды, и теперь достаточно лишь ее ощутить ее, что бы дать точный ответ. Это воспринималось так естественно, как определить количество ложек сахара в чае.
Там же он обнаружил, что на всем теле нет волос. Только на голове, миллиметра три.
-И так, - резюмировал Егор, - я не умер и мне все это не снится.
Выбравшись из душевой кабинки, Егор протер запотевшее стекло зеркала и тут его посетила ещё одна мысль.
-Ладно, Густавович, будем играть по моим правилам!
Он ударил кулаком в зеркало и оно осыпалось в раковину. На кулаке не осталось ни одного следа. Выбрав удобный осколок, Егор без промедления ткнул его острием в раскрытую ладонь. Он не почувствовал боли, но ощутил касание острой грани. Он медленно повел осколок через всю ладонь, с удивлением наблюдая, с каким трудом острие осколка разрезает его кожу. Не дойдя и до половины, осколок сломался, не поранив пальцы, сжимавшие его. И тут же, прямо на глазах, неглубокая бороздка пореза затянулась, не оставив и следа на коже, и отторгнув обломок.
Из радиоточки звучали классические советские песни. Лев Лещенко пел про зеленое море тайги, потом, Муслим Магомаев.
Егор собрал осколки зеркала и… с удивлением замер. Мусорного ведра не было. Оставив осколки в раковине, он прошёлся по палате, и так же не обнаружил этот обычный и необходимый атрибут обустройства человеческого бытия. Такого нарушения просто не могло быть!
-Значит, я тут ненадолго… - произнес Егор, стоя посреди палаты. - Или, это все бутофория!
Он медленно и внимательно осматривал помещение палаты. У входа он обнаружил створки двери стенного шкафа и перенес взгляд на свои босые ноги.
-Тапочек то же не предусмотрели.
Он подошел к стенному шкафу, отворил дверцы. Полки пустовали. Лишь на одной лежал аккуратно сложенный комплект нижнего белья.
Тут Егора ждал сюрприз. Комплект оказался комбинезоном из странной на ощупь ткани: легкая, гладкая, напоминающая кожу. Как только он натянул на себя этот чудный комбез, он, показался ему чуть свободным, но за тем, самопроизвольно "осел", облегая тело плотно в каждом месте сгиба конечностей и туловища.
-Хм, интересно... - отметил Егор и походил в исподнем по палате.
Пару раз присел, пару раз наклонился, проверяя свободу движения. Исподнее мгновенно реагировало на движение тела, складок не образовывалось. Еще немного походив по палате, Егор вернулся к окну.
Его не покидало чувство нереальности происходящего. Что-то было не так. Он понимал, что это "не так" ему уже "попало в глаз", но сознание упорствует принять должное. И дело не в мусорном ведре и даже не в коже на руке, затянувшая рану, как по волшебству.
За окном продолжалось "броуновское движение" разнообразной техники. Егор внимательно пробежался взглядом по уже знакомому виду за окном, пытаясь увидеть то самое "не так".
Башни небоскребов в стиле сталинского ампира возвышались за старинными постройками напротив, теряясь в голубой дымке. По улице перед поликлиникой все так же сновали прохожие по своим делам в сопровождении “колобков”. В целом городской пейзаж и люди на его фоне напоминали Егору картинки из книг советской фантастики.
- Ну, вот тебе почти Туманность Андромеды! - произнёс Егор. - Космических кораблей нехватает только! Вряд ли для меня столько статистов нагнали! Значит, правда?
Егор отошел от окна. Чувствовал он себя растерянным. Подошел к радиоточке, покрутил ручку настройки в положение символа микрофона.
-Который час? - спросил Егор.
-Московское время одиннадцать часов пятнадцать минут.
Егор снова подошел к окну... И приложил ухо к стеклу. Сейчас должны бить куранты четверть часа. Кремль совсем рядом.
Егор замер, прислушиваясь. Его взгляд опустился вниз, за окно. С минуту он стоял растерянный, а за тем метнулся к стене, схватил стул и легко швырнул его в огромное окно.
Стул разбил окно, но застрял в нем. Окно покрылось цветными полосами.
-Закончить имитацию! - прозвучал голос за стенами палаты и они пришли в движение, разворачиваясь и складываясь, поднимаясь вверх, а затем и вовсе исчезая во мраке за границами круга света, в котором оставался Егор.
Он поднял голову вверх, откуда лился яркий свет и образовывал этот круг на полу, выложенном метровыми квадратами каменных плит. Над головой, на неопределенной высоте висела яркая белая сфера.