— Продаю бизнес и улетаю жить на Бали, — буднично бросил Никита жене.
Нина даже не сразу поняла суть сказанного: по телевизору шло какое-то глупое шоу, из детской доносилось возмущённое сопение сына, Артёма, он никак не соглашался ложиться спать. В этом привычном шуме быта слова мужа прозвучали как нелепая шутка.
— И куда именно улетаешь? — Нина улыбнулась, не отрываясь от плиты. — На неделю или на две?
— Насовсем.
Она выключила телевизор и уставилась на Никиту. В груди что-то ёкнуло, но она всё ещё надеялась, что это розыгрыш.
— Никит, если это прикол, то не самый удачный. Какая муха тебя укусила?
Но он даже не улыбнулся. Лицо у него было спокойное, почти торжественное — таким оно бывало в минуты особой радости.
— Сегодня ночью мне приснился сон, — начал он так, словно объяснял нечто само собой разумеющееся. — Я стоял на берегу океана. Вокруг были огромные деревья, запах благовоний, какие-то люди в белой одежде. И я вдруг понял… это моё место. Я проснулся и вдруг лет почувствовал себя живым.
Несколько секунд между ними висела тишина.
— Ты сейчас серьёзно? — осторожно спросила Нина.
— Абсолютно.
— Из-за сна?
— Это был не просто сон. Такие вещи не объясняют логикой. Это был знак.
— Подожди… Ты правда собираешься всё бросить?
— Да.
— А нас?
Он помолчал, будто подбирая слова, но так и не смог их подобрать.
— Мне кажется, именно семья и держала меня в старой жизни.
Нина смотрела на него так, словно впервые видела этого человека. Десять лет назад Никита был самым прагматичным мужчиной из всех, кого она знала. Он любил повторять, что человек обязан твёрдо стоять на земле, а каждый вклад рассчитывал до копейки, считая выгоду от инвестиций. А теперь перед ней сидел человек, который говорил о вещих снах и знаках Вселенной.
— Хорошо… — сказала Нина, стараясь говорить спокойно. — Допустим. А жить ты на что собираешься?
— На накопления.
— Они закончатся.
— Мне много не нужно. Свежий воздух, духовные практики и фрукты, которых там полно.
— Ты сейчас описал отпуск, а не жизнь! Нет, Никита. Я мыслю как мать ребёнка, как жена!
Он тяжело вздохнул, будто ему было искренне жаль, что она не может подняться на его уровень понимания.
— Вот поэтому ты меня не понимаешь.
Следующие недели превратились в бесконечный спор, похожий на разговор двух людей, говорящих на разных языках. Нина искала статьи психологов о кризисе среднего возраста, записывала мужа к психотерапевту, просила друзей поговорить с ним. Даже свекровь приезжала, чтобы поговорить с сыном.
— Никита, ты не в себе? — не выдержала она наконец. — У тебя ребёнок! Это не хомячок, которого можно на передержку сдать!
— Мам, не начинай. Я все решил.
Он только улыбался в ответ — спокойно, отстранённо, словно разговаривал с малышами.
Через месяц бизнес был выставлен на продажу. Нина уже не спорила. Она поняла, что каждое её слово только укрепляет мужа в ощущении собственной избранности. Однажды вечером она села напротив него, посмотрела прямо в глаза и смиренно сказала:
— Хорошо. Если ты решил переезжать, значит, поедем вместе.
Никита удивлённо поднял глаза на жену.
— Вместе?
— Конечно. Мы же семья. Ты нужен нам с Артёмом. Будем как-нибудь устраиваться.
— Нет, — он покачал головой.
— Почему?
— Потому что это только мой путь.
— Мы — семья! Поэтому этот путь наш. Общий.
— Нет. Мой.
— Никита… еще месяц назад мы планировали второго ребенка! Ты говорил, что любишь меня!
Он вдруг улыбнулся так спокойно, что Нине стало не по себе.
— Понимаешь… ты мой кармический партнёр.
— Кто?!
— Кармический партнер.
— Это что вообще значит?
— Ты появилась в моей жизни, чтобы я понял некоторые вещи и сделал «работу над ошибками».
— Да?! И какую же вещь ты понял?! — Нина теряла терпение.
— Что больше не хочу жить мирской жизнью. Я хочу служить природе. Хочу жить на острове. Там меня ждёт моя судьба и истинная семья.
— То есть… реальная жена и сын тебе больше не нужны?! Ты выбираешь какую-то мифическую семью, пока ребенок вполне реально хочет быть с отцом и нуждается в тебе?!
— Не надо драматизировать.
— Не надо?! — голос сорвался. — После десяти лет брака ты говоришь мне про карму и «истинную семью»! Можно подумать, что все что было между нами — не имеет смысла.
— Имеет. Просто наши пути расходятся. Так поняла моя душа.
— Нет, Никита. Так решило твое ЭГО.
Он улетел через три недели. Перед этим обнял сына и сказал:
— Когда вырастешь, поймёшь.
Артём, ничего не понимая, спросил:
— Папа, ты скоро вернешься?
— Скоро.
Это «скоро» затянулось.
Первые месяцы Никита даже присылал фотографии: вот он медитирует у водопада, вот кормит обезьян, вот встречает рассвет. Под каждым снимком неизменно стояла одна и та же подпись: «Я наконец-то нашел себя и освободился от прошлых паттернов».
Нина сначала отвечала короткими, сухими сообщениями. Потом перестала. Потому что свобода Никиты почему-то каждый месяц совпадала с датой оплаты коммунальных услуг, детского сада и новых вещей для сына.
Решившись на развод, она подала на алименты. Суд определил их размер, но решение оказалось почти бесполезным. К этому времени Никита уже продал бизнес, а официальных доходов в России больше не осталось.
Нина поняла, что ей стоит рассчитывать только на себя и ей пришлось закончить декрет раньше. Она устроилась на работу, научилась совмещать ночные отчёты с утренними сборами в садик. Когда ребенок болел, она отвозила Артёма к свекрови. К счастью, мать мужа не отказывалась от своих обязательств.
— Прости меня. Наверное, я неправильно воспитала Никиту, — время от времени оправдывалась она,
— Вы тут ни при чем. Нет. Он взрослый человек. Это его выбор.
— Не надо, дочка… Не оправдывай никого. Ты достойна счастья, не опускай руки, я рядом.
И тут Нина впервые расплакалась. Не из-за Никиты, не из-за обиды, а от усталости. Потому что иногда хотелось хотя бы один вечер ничего не решать. Не считать деньги. Не искать подработку. Не улыбаться ребёнку, когда на душе скребут кошки.
Нина и правда была достойна счастья. Вот только пока она не видела света в кромешной темноте.
Постепенно она научилась не обращать внимания на боль в душе и продолжила жить. И когда стало чуть легче, в дверь позвонили.
На пороге стоял загорелый Никита. Худой, с длинными волосами, в льняной рубашке. Во взгляде было что-то чужое, отталкивающее.
— Привет.
Нина промолчала в ответ.
— Можно войти?
— Зачем?
— Надо поговорить.
Она открыла дверь.
Он прошёл по квартире так, словно отсутствовал всего неделю, осмотрелся, кивнул:
— Все по прежнему. Даже машинка все та же, на ладан дышит.
— У нас не было денег на новую, — сухо ответила Нина.
Он сделал вид, что не услышал.
— Зачем пришел?
— Мне нужны деньги.
Нина даже переспросила:
— Что?
— Возникли обстоятельства. Накопления закончились. Нужно продать квартиру. Получим деньги, разделим.
— Подожди… Ты же хотел отказаться от материального. Ты говорил, что человеку достаточно воздуха, фруктов и духовных практик, — изогнув брови спросила Нина.
— Жизнь сложнее.
— Правда? — в голосе послышался сарказм. — У просветленных тоже бывает кризис?
Он раздражённо поморщился:
— Я приехал не спорить. Не надо рушить мою ауру своими низкими вибрациями.
Нина достала папку с документами, раскрыла её и положила перед ним.
— Посмотри внимательно.
Он пробежал глазами страницы.
— Что это?
— Выписка из ЕГРН. Квартира принадлежит мне и сыну. После раздела имущества квартиру отдали нам. Продавать здесь нечего.
Лицо Никиты изменилось — в нём проступило что-то детское, обиженное, будто мир вдруг оказался не таким щедрым, как ему обещали.
— Я не помню такого! Ты просто подделала документы.
— Нет. Все по закону.
— Значит, помогать не собираешься?! Да тебе надо поработать с убеждениями, раскрыть сердечную чакру, чтобы ты могла сочувствовать и любить безусловно! Ты просто погрязла в делах земных! — вспыхнул он.
— Знаешь, Никита… за этот год я многое поняла. Просветление достается не за счет сидения под пальмой и рассуждения о Вселенной. Просветление — это вставать в шесть утра, собирать ребёнка в садик, работать целый день, ночью сбивать температуру и утром снова вставать. Не потому что хочется. Потому что ты осознаешь этот мир таким какой он есть.
Он молчал.
— Ты искал смысл жизни на другом конце света, а он всё это время спал в детской комнате. Уходи, — она открыла дверь и подтолкнула бывшего мужа к выходу.
— Некуда мне идти! Мне нужны деньги! — выдавил Никита.
— Ну прости. Квартира по документам принадлежит нам с сыном, ты здесь жить не будешь.
Он продолжал стоять на пороге.
— А я… — начал он.
Нина закончила за него:
— …А ты живи на пальме, просветлённый.
Дверь закрылась, и Нина почувствовала облегчение.
Минут через пятнадцать из детской выбежал Артём. Он смотрел мультики и лишь краем уха слышал звонок.
— Мам, кто приходил?
— Какой-то заблудившийся путешественник, — сказала она неожиданно легко.
— Как Робинзон?
— Точно.
— И что ты ему сказала?
— Что он сказочный персонаж, и что нам, обычным людям, с «Робинзонами» не по пути.
Артем немного подумал и рассмеялся. Больше вопросов он не задавал, и Нина в очередной раз порадовалась, как же хорошо, что умом сын пошел в нее, а не в горе-отца…
