Банкротство физического лица — не «кнопка reset». Это фильтр: какие обязательства закон разрешает обнулить, а какие принципиально оставляет жить.
Типовая сцена из практики 2024–2026 годов: гражданин завершает процедуру, получает определение о завершении расчетов и уверен, что списание долгов произошло «по всем фронтам». Через месяц ему прилетает исполнительное производство по алиментам, а следом — иск о взыскании вреда и отдельный спор о субсидиарной ответственности банкротство как контролирующего лица бывшего ООО. Возникает ощущение обмана. На самом деле работает конструкция ст. 213.28 127-ФЗ: она дает общее освобождение, но одновременно жестко вычерчивает пределы этого освобождения.
Первая группа — несписываемые долги по прямому указанию закона (п. 4–6 ст. 213.28 127-ФЗ). Здесь не обсуждают «хороший» вы должник или «плохой»: эти требования защищены по природе. Алименты при банкротстве сохраняются, потому что семейная обязанность из СК РФ — это не коммерческий риск кредитора, а содержание ребенка/нетрудоспособного; банкротство не может превратить семейную обязанность в статистику реестра. Аналогично вред жизни и здоровью банкротство: деликтная ответственность по ГК РФ ориентирована на восстановление личного блага, поэтому требования о возмещении вреда и моральный вред банкротство переживают процедуру как «непогашаемые» в логике законодателя. Туда же ложатся текущие платежи: они возникают после введения процедуры и оплачиваются вне реестра, поэтому не исчезают «вместе со старым долгом». Отдельный блок — корпоративные претензии: убытки, причиненные умышленно или по грубой неосторожности юрлицу/его кредиторам, и субсидиарная ответственность банкротство контролирующего лица. Пленум ВС РФ № 53 фиксирует, что субсидиарка — не «обычный долг», а ответственность за доведение до банкротства/невозможность расчетов; и закон прямо не позволяет спрятать ее под формулу «все списано».
Вторая группа — долги, которые могли бы быть списаны, но не списываются из‑за поведения должника (п. 4 ст. 213.28 127-ФЗ в связке с подходом Пленума ВС РФ № 45 и актуальной судебной практикой, включая Обзор ВС от 18.06.2025). Здесь ключевое слово — добросовестность: сокрытие имущества и доходов, фиктивные сделки, уничтожение документов, ложные сведения, «кредитный туризм», недостоверные объяснения финансовому управляющему (ст. 213.9, 213.25) — и суд не дает освобождения по тем обязательствам, которые в нормальной процедуре ушли бы в списание долгов. Это не «список исключений», а санкция: должник сам разрушает защитный контур банкротства.
Поэтому вопрос «какие долги не списываются при банкротстве» неправильно решать по названию долга. Правильный тест двойной: юридическая природа требования (семейное, деликтное, корпоративное, текущие платежи) и качество поведения должника до и внутри процедуры. Банкротство — не обещание «стереть все», а расчет: что закон разрешает прекратить и что он сознательно оставляет жить дальше, даже после финального судебного акта.