— Да сто лет в обед сдался мне этот кот! — заявила баба Фрося Ивану Дмитриевичу. — Не мой это больше кот, и претензии твои, Ванечка, не по адресу. Ты представляешь, яйца, которые я на продажу собирала, он стал подъедать. А мышей не ловит. За все время, что он живёт у меня, ни одной мыши не поймал. Ну какая от такого кота польза в деревне? Пусть сам себя кормит!
— Так он же теперь мои яйца ворует! – возмутился Иван Дмитриевич.
— Понимаю… Ну а я тут причем? Степан теперь сам по себе. А я только посочувствовать тебе могу, Ванечка. Ну и чаем еще напоить. Хочешь?
— Нет, спасибо. Дела у меня.
В общем, пришлось Ивану Дмитриевичу самому разбираться с котом.
*****
Иван Дмитриевич был человеком тихим и неприметным.
Жил он в небольшом деревянном домике на окраине села, где человеческие жилища уже редели, уступая место полям да перелескам.
Жил Иван Дмитриевич один. Не всю жизнь, конечно, а с некоторых пор. Так уж вышло…
Впрочем, истинным отшельником назвать Ивана Дмитриевича было нельзя, потому что на его участке всё же имелась некоторая живность.
И этой живностью были куры.
Да-да, самые обычные куры-несушки, которых можно увидеть в любой деревне.
Каждый день они с важным видом копошились в земле (словно не червячков и букашек разных искали, а какой-нибудь клад) и, что немаловажно — регулярно приносили своему хозяину крупные «отборные» яйца, из которых Иван Дмитриевич готовил себе по утрам вкусную яичницу.
Поскольку в селе Иван Дмитриевич оказался относительно недавно, то завести дружбу со всеми односельчанами пока ещё не успел.
Да и, если честно, не стремился к этому особенно.
Знал он только своих соседей, которые на одной улице вместе с ним жили, да еще бабу Фросю, с которой он часто сталкивался в магазине.
Правда, женщина она была вредная, с характером, поэтому при встрече с ней Иван Дмитриевич старался побыстрее уйти, ссылаясь на срочные и неотложные дела.
— И чем же это ты, Ванечка, таким важным в селе занимаешься? — громко смеялась баба Фрося ему вслед.
А потом тяжело вздыхала, провожая его томным взглядом — ей бы такого мужика.
Тихий, спокойный, руки из нужного места растут (видимо, потому что на заводе всю жизнь трудился — он сам об этом продавщице проболтался, а баба Фрося услышала и на ус себе намотала).
Да только вот Иван Дмитриевич никого из противоположного пола к себе даже близко не подпускал.
Не одна баба Фрося пыталась…
Размеренная одинокая жизнь его более чем устраивала.
Да и любил он только одну-единственную. А поговорить он и с курочками своими может.
И знаете, эти куры-несушки так внимательно слушали Ивана Дмитриевича, когда он им какой-нибудь очередной интересный случай из своей жизни рассказывал, что со стороны казалось, что они и правда понимают каждое сказанное им слово.
И всё бы ничего, но спустя некоторое время на участок повадился ходить рыжий кот. Наглый такой. Дерзкий.
Кота этого Иван Дмитриевич знал. Ну как знал — видел мельком.
Бабы Фроси это был кот. Да-да, точно — её это кот.
Иван Дмитриевич тогда из магазина выходил, а баба Фрося с котом у входа стояли.
— Ну что тебе от меня надо? — кричала она на кота. — Вот зря я тебя в честь мужа своего покойного назвала. Что тот Степан был никудышным, что ты… Иди мышей лови, лентяй!
В общем, Степаном этого кота вроде бы звали.
Во всяком случае, Иван Дмитриевич его именно так называл, когда он с ним сталкивался на улице. Ещё до того, как этот наглый кот повадился к нему на участок ходить.
И знаете… Иван Дмитриевич долго не мог понять, почему кот именно его участок выбрал — окраина села всё-таки. Зачем так далеко топать?
А потом понял. Дело в том, что только на его участке не было собаки. У всех других местных жителей собаки были, а у него — нет. Видимо, поэтому и ходит.
Понимает, что никто ему за его наглость ничего сделает.
И хоть этот наглый рыжий кот и не трогал его кур, но… он всячески пытался украсть куриные яйца. Очень уж он их любил. Собственно, именно за это баба Фрося его и выгнала из дома — кот постоянно воровал куриные яйца, которые она собирала на продажу. А мышей не ловил.
Об этом Ивану Дмитриевичу рассказала сама баба Фрося, когда тот пришел к ней жаловаться на её кота.
Ну и попросить заодно, чтобы она за ним следила.
Не дело это, знаете ли, чтобы коты по соседним участкам, как у себя дома гуляли. Не должно так быть.
— Да сто лет в обед сдался мне этот кот! — заявила баба Фрося Ивану Дмитриевичу. — Не мой это больше кот, и претензии твои, Ванечка, не по адресу. Ты представляешь, яйца, которые я на продажу собирала, он стал подъедать. А мышей не ловит. За все время, что он живёт у меня, ни одной мыши не поймал. Ну какая от такого кота польза в деревне? Пусть сам себя кормит!
— Так он же теперь мои яйца ворует! – возмутился Иван Дмитриевич.
— Понимаю… Ну а я тут причем? Степан теперь сам по себе. А я только посочувствовать тебе могу, Ванечка. Ну и чаем еще напоить. Хочешь?
— Нет, спасибо. Дела у меня.
В общем, пришлось Ивану Дмитриевичу самому разбираться с котом.
Да только сделать это было очень непросто. Иван Дмитриевич - человек ведь пожилой: хоть и не старый еще совсем, но с целой кучей хронических болячек. На заводе ведь трудился почти всю жизнь, а оттуда редко кто здоровым на пенсию выходит.
А коту этому рыжему года три-четыре всего. Молодой, стало быть.
Ну или правильно сказать - в самом расцвете сил.
Поэтому куда уж Ивану Дмитриевичу с ним тягаться? Не та у него возрастная категория.
Куры, конечно, кота этого рыжего гоняли по участку — боевые куры были у Ивана Дмитриевича, вот только кот все равно умудрялся одно или два яйца стащить.
Чаще всего одно, потому что больше он в зубах унести не мог.
Но иногда и два умудрялся: одно он съедал на месте, а второе – уносил в зубах. Тот еще вредитель был этот рыжий кот. Похлеще колорадского жука.
Иван Дмитриевич уже и не знал, что ему с этим котом делать.
Очень он переживал, что однажды этот рыжий на куриц его позарится. А курочек своих он очень любил. И они его тоже очень любили.
Когда Иван Дмитриевич приезжает в село из города, куда время от времени ездит по делам, или просто возвращается из сельского магазина, они — куры — издалека заметив его, бегут к нему со всех своих куриных ног. Они даже Ивану Дмитриевичу (только ему, и никому больше) гладить себя дают, и кудахчут от удовольствия на всю улицу.
Кто-то, наверное, скажет, что так не бывает. Ан нет — бывает. Соседи Ивана Дмитриевича, если что, подтвердят.
Этих курочек Иван Дмитриевич вместе с женой выращивать начал. Еще полтора года назад, когда они, собственно, и переехали в деревню.
Его жена сильно приболела, и после операции врачи рекомендовали ей чистый воздух и натуральное питание.
Поэтому супруги не стали долго думать — продали квартиру и переехали жить в село.
Да только вот Машенька его, прожив счастливо ровно год, ушла всё-таки «на покой», а Иван Дмитриевич теперь вот продолжает их общее дело.
И потому эти курочки ему особенно были дороги.
И потому к рыжему коту Иван Дмитриевич в какой-то момент стал испытывать обостренное чувство неприязни. «Ну вот чего он ко мне ходит?» — злился Иван Дмитриевич, когда Степан в очередной раз своровал куриное яйцо и вызвал настоящий переполох среди кур.
Однажды Иван Дмитриевич проснулся от того, что услышал странный шум во дворе.
Это было раннее утро, даже солнце еще не выглянуло. Он вскочил с постели и прислушался: хлопанье крыльев, какая-то возня. Ничего непонятно.
Иван Дмитриевич быстро оделся и выбежал из дома.
И первое, что он увидел – это белые куриные перья на земле.
Была ранняя весна, и огород был чистый и черный от сырой земли.
Поэтому белые перья были очень хорошо заметны.
Сердце у него дрогнуло: понял Иван Дмитриевич, что с одной из его куриц или даже с несколькими случилась беда.
И понятное дело, что подумал он на рыжего кота.
Больше ведь некому. Собаки соседские такими делами не занимались. Хозяева кормили их хорошо.
А потом он снова услышал тот самый странный шум: то ли визг, то ли лай и громкое шипение.
Иван Дмитриевич поспешил на задний двор. А там…
…там он увидел еще более странную картину.
Его любимые куры, перепуганные вусмерть, прижимались к какому-то непонятному существу, больше похожему на огромный комок грязи.
Иван Дмитриевич протер глаза и с трудом узнал в нем того самого рыжего кота, который воровал яйца и которого куры только вчера гоняли по участку.
А теперь вот прижимаются к нему, как к родному.
Странно ведь? Конечно, странно. При этом сам кот, выгнув спину и распушив хвост, напряженно смотрел в курятник. Там явно кто-то был. И это точно была не курица.
Своих Кур Иван Дмитриевич сразу пересчитал: все были на месте.
«Может, другой кот пробрался? Или собака?» - лихорадочно думал он.
А буквально через минуту из курятника появилась лиса. Большая такая, рыжая и с злыми глазами.
И судя по тому, что возле ее носа виднелись кусочки яичной скорлупы, яйца, которые были в курятнике, незваная гостья уже съела.
А теперь вот косо смотрит и в сторону кур. Мало ей, видите ли…
Ну или, как говорится: аппетит приходит во время еды.
«Так вот, значит, кто моих ненаглядных курочек напугал до полусмерти!» – удивленно подумал Иван Дмитриевич, ища глазами увесистую палку или что-то еще, чем можно прогнать рыжую плутовку. Нечего ей тут делать.
Ивану Дмитриевичу одного рыжего с головой хватает.
Вообще, нужно сказать, что лисы в этих краях давненько ужетне наведывались – об этом ему соседи рассказывали.
А тут на тебе – нарисовалась красавица.
И пока Иван Дмитриевич растерянно стоял на одном месте, думая, что ему делать, рыжий кот, недолго думая, тут же набросился на лису. Завязалась драка.
Степан подпрыгивал высоко вверх, приземлился лисе прямо на спину, после чего наносила ей яростные удары лапами.
Лиса, в свою очередь, крутилась волчком, клацала пастью и падала на землю, валяясь в грязи и всячески пытаясь сбросить с себя рыжего кота.
Степан тут же отпрыгивал в сторону и… снова нападал.
Правда, было видно, что силы у рыжего кота заканчиваются.
С каждым разом ему всё сложнее было уворачиваться от острых зубов хищника.
И тогда ему на помощь бросились куры. А вместе с ними побежал на лису и Иван Дмитриевич, схватив с земли увесистый булыжник.
Такого напора лиса явно не ожидала.
Одно дело — драться с котом, другое — когда на тебя летят разъяренные куры и надвигается человек с камнем.
Инстинкт самосохранения сработал мгновенно.
Только вот бежать лисе было особо некуда — чтобы «сделать ноги» с заднего двора, ей надо было пробежать сначала мимо яростно шипящего кота, затем мимо кур, спешащих коту на помощь, а также еще мимо Ивана Дмитриевича с увесистым булыжником в руке.
В той ситуации делать это было ну очень проблематично.
Поэтому лиса просто повернулась к своим врагам задом, перепрыгнула через забор и из всех сил побежала в сторону леса, откуда, собственно, и пришла.
Никогда еще Иван Дмитриевич не видел, как лисы через заборы прыгают.
Зрелище это было, прямо скажем, запоминающееся.
С тех пор лиса в деревне не появлялась. Да и рядом с деревней тоже.
Соседи, когда Иван Дмитриевич рассказал им эту необычную историю, если честно, не поверили. Только посмеивались, ибо решили, что Иван Дмитриевич всё придумал. Но это было и неважно.
Самое главное – это то, что рыжий кот теперь стал жить вместе с Иваном Дмитриевичем и его курами.
Ни сам Иван Дмитриевич, ни куры не хотели отпускать такого храброго защитника.
Ведь те белые перья, которые валялись во дворе, были от двух его курочек, которых лиса пыталась схватить.
И, если бы не этот отважный рыжий кот, то, наверное, так бы оно и было… Схватила бы. И унесла в лес.
В общем, теперь каждое утро Иван Дмитриевич, когда выносит из курятника корзинку с яйцами, два яйца отдает Степану. Заслужил.
А иной раз и сами куры его подкармливают.
Сядет какая-нибудь рябая несушка рядом с дремлющим рыжим котом, снесет яичко, и уходит, деловито кудахча, по своим делам.
А Степан лениво приоткроет один глаз, посмотрит на неё, потом подвинет к себе лапой теплое яйцо и довольно заурчит. Не жизнь, а сказка.
В принципе, оно и правильно: защитника своего надо хорошо кормить, чтобы у него были силы дать отпор врагу.
А то, что Степан в прошлом вытворял…
Об этом никто и не вспоминает даже.
Прошлое должно оставаться в прошлом, а жить надо настоящим. Как говорится: здесь и сейчас.
Вот такая история.