Представьте простой эксперимент.
Покупаем современный китайский кроссовер. Снимаем с него заводские эмблемы и приклеиваем значок «Волги». Через час берём точно такой же автомобиль и превращаем его в «Победу». На третий клеим эмблему ЗИЛ. Если захотеть, можно и «Чайку» вернуть.
Вопрос только один.
Что изменилось, кроме названия на капоте?
Именно эта мысль не покидает меня каждый раз, когда речь заходит о новой «Волге».
Сразу скажу: меня совершенно не смущает, что автомобиль построен на китайской платформе. Сегодня этим занимается почти весь мировой автопром. Европейские, японские и корейские производители давно используют совместные платформы, двигатели и агрегаты. В этом нет ничего плохого.
Проблема совсем в другом.
Если убрать с новой «Волги» её эмблемы, большинство людей даже не поймут, что перед ними якобы возрождённая российская легенда. Потому что внешность, салон, техника и общая концепция практически полностью повторяют исходную китайскую модель.
Получается странная ситуация.
Если мне нужен именно этот китайский автомобиль, почему я не могу просто купить его под оригинальным брендом?
А если я хочу настоящую современную «Волгу», почему мне предлагают фактически тот же автомобиль, только с другим названием?
И ведь этот вопрос прозвучал не только у обычных автомобилистов.
Во время презентации проекта премьер-министр Михаил Мишустин обратил внимание на крайне низкую долю российских комплектующих и призвал работать над локализацией производства.
Прошло уже больше года.
И что изменилось?
С точки зрения обычного покупателя — почти ничего. Машина по-прежнему воспринимается как китайский автомобиль с российским названием.
И вот здесь становится особенно обидно.
История отечественного автопрома действительно знает множество случаев, когда за основу брали иностранные разработки. Но редко всё ограничивалось простой заменой эмблем.
Автомобили адаптировали под наши дороги и климат, меняли конструкцию, усиливали подвеску, перерабатывали отдельные узлы, осваивали производство компонентов внутри страны. Постепенно появлялись собственные инженерные решения. Можно спорить, насколько они были удачными, но это была именно работа инженеров, а не только дизайнеров.
Сегодня же создаётся ощущение, что главным достижением проекта стало возвращение легендарного имени.
Но бренд — это не наклейка.
«Волга» всегда ассоциировалась с чем-то большим, чем просто средство передвижения. Это был символ целой эпохи. Именно поэтому ожидания были настолько высокими.
Никто не требовал с нуля разработать абсолютно новый автомобиль. Все понимают, насколько это дорого и сложно.
Но разве нельзя было сделать собствение настройки подвески?
Улучшить шумоизоляцию?
Серьёзно адаптировать автомобиль к российским условиям?
Максимально увеличить долю отечественных компонентов?
Добавить особенности, по которым машину действительно можно было бы назвать новой «Волгой», а не просто очередным ребрендингом?
Ведь именно такие детали и создают характер автомобиля.
Сейчас же складывается впечатление, что возродили не легендарную модель, а только её название.
И это, пожалуй, самое обидное.
Потому что легендарные бренды заслуживают большего, чем новую табличку на решётке радиатора.
А как считаете вы?
Если автомобиль практически полностью повторяет китайскую модель и отличается главным образом эмблемой, можно ли считать его новой российской «Волгой»? Или это всё-таки обычный ребрендинг под громким историческим именем?