В половине одиннадцатого Лидия Николаевна взялась за холодную ручку калитки, но гостевая карточка бизнес-центра её не открыла.
Она попробовала ещё раз, уже медленнее. За металлическими прутьями виднелась стеклянная проходная бизнес-центра, а между калиткой и дверью было метров двадцать открытого двора. Дождь шёл наискось. У женщины намокли плечи, бумажный пакет в руке потемнел по краям.
Виктор Андреевич вышел из будки и посмотрел на карточку.
— Гостевая до шести вечера. После десяти двор закрыт.
— Мне Сергей Павлович написал, чтобы я приехала после совещания. Семнадцатый этаж.
Она показала телефон. Сообщение было короткое: «Буду после десяти. Приезжай, поговорим спокойно». Отправлено в восемь сорок три. Ниже стояли три её звонка без ответа.
Виктор Андреевич попросил паспорт и сверил фамилию с гостевой карточкой. Фотография совпадала: тот же разрез глаз, маленькая родинка у левой брови. Паспорт он вернул сразу, номер записывать не стал — для журнала ожидания хватало фамилии и названия фирмы, сотрудник которой пригласил посетительницу.
— Позвоните ему ещё раз, — сказал Виктор Андреевич.
— Звоню. Может, там телефоны просят убирать.
В бизнес-центре телефоны ни у кого не просили убирать. Виктор Андреевич знал это, но спорить не стал. Он вернулся в будку, набрал внутренний номер юридической фирмы. Длинные гудки закончились автоответчиком.
По инструкции посетитель без подтверждения сотрудника должен был оставаться за калиткой. Инструкцию Виктор Андреевич подписывал при каждом продлении договора. В прошлый раз Кирилл Юрьевич, начальник охраны, подчеркнул нужную строку ручкой: «Никаких личных решений».
Лидия Николаевна переступила с ноги на ногу. Туфли у неё были городские, не для луж. До остановки — девять минут быстрым шагом, последний автобус в сторону вокзала уходил в 23:05.
— За турникет всё равно не пропущу, — сказал Виктор Андреевич. — Только в холл. Сядете напротив поста, пока не дозвонимся.
Он приложил свою служебную карту к считывателю. Калитка щёлкнула. Лидия Николаевна вошла, придерживая пакет у груди, и сразу сказала:
— Я понимаю, что вы не обязаны.
— Тогда не заставляйте меня ещё и объяснять это под дождём.
В журнале он записал её фамилию, время и номер фирмы. В графе «основание» написал: «Ожидание приглашавшего сотрудника, без прохода в офисную зону». Свою фамилию поставил полностью. Если утром будут разбирать запись со считывателя, прятаться за сменщика не придётся.
В холле было тепло. Лидия Николаевна сняла мокрый плащ, сложила его на соседнем кресле и проверила бумажную папку, которую несла под пакетом. Внутри лежали два железнодорожных билета, заявление на отпуск и листок с адресом в Нижнем Новгороде.
— Чай будете? — спросил Виктор Андреевич.
— Если это не ещё одно нарушение.
— Чай мой. За него начальство пока не отвечает.
Она улыбнулась, но сразу отвела глаза. Виктор Андреевич поставил на край стойки одноразовый стаканчик. В пакет женщина больше не заглядывала. Из него пахло сырниками и укропом — кто-то собирался не выяснять отношения, а ужинать после длинного дня.
Каждые пятнадцать минут Виктор Андреевич звонил на этаж. В 23:10 трубку никто не снял. В 23:32 на семнадцатом погасли два окна. Лидия Николаевна сидела прямо, не листала телефон и не спрашивала, сколько ещё можно ждать.
— Вы давно знакомы? — спросил Виктор Андреевич, когда молчание стало неловким.
— С института. Потом тридцать лет не знакомы. Теперь опять восемь месяцев знакомы.
— Сложный график.
— В нашем возрасте простые уже разобрали.
Она сказала это без шутки. Сергей Павлович овдовел четыре года назад, Лидия Николаевна была в разводе. Весной он сам нашёл её через общую знакомую, ездил к ней по субботам, чинил смеситель, спорил о музыке, оставил у неё рубашку. В июне предложил вместе съездить к её сестре. Билеты купила Лидия Николаевна: у него до премии не хватало денег.
Неделю назад приехала его дочь. После этого Сергей стал отвечать позже, встречи переносил, а сегодняшнее сообщение оказалось первым прямым предложением поговорить.
— Мне не надо, чтобы он выбирал между мной и дочерью, — сказала Лидия Николаевна. — Мне надо понять, едем мы в пятницу или я сдаю его билет.
Виктор Андреевич кивнул. Его сын Антон тоже умел говорить важное сообщениями. «Пап, в воскресенье не получится». «Пап, потом созвонимся». Сам Виктор отвечал ещё короче: «Понял». Они оба берегли друг друга от разговора и уже второй месяц не могли выбрать вечер для обычного супа.
В 00:06 из служебного лифта вышла уборщица Фатима. Она несла прозрачный мешок с бумагой и остановилась у поста.
— Виктор Андреевич, вы Сергея Павловича ждёте?
Лидия Николаевна поднялась.
— Да.
Фатима посмотрела сначала на неё, потом на Виктора.
— Он в девять через парковку ушёл. Я ему ещё дверь придержала.
Лидия Николаевна не переспросила. Открыла папку, вынула билеты и несколько секунд смотрела на напечатанные места.
— Значит, не совещание, — сказала она.
— Может, срочно вызвали, — осторожно ответил Виктор Андреевич.
— Если бы срочно, он написал бы мне не приезжать. Это быстрее, чем уйти через парковку.
Она убрала билеты обратно, надела мокрый плащ и взяла пакет. Виктор Андреевич позвонил в знакомую службу такси. До вокзала выходило четыреста шестьдесят рублей, оплата водителю.
— Я оплачу, — сказала Лидия Николаевна.
— Конечно. Я только вызвал.
Она внимательно посмотрела на него, будто проверяла, не собирается ли он превратить помощь в одолжение. Потом кивнула.
У калитки Виктор Андреевич нажал кнопку выхода на посту. Женщина прошла во двор, но остановилась рядом.
— Как вас зовут?
— На служебной карточке написано.
— Я хочу услышать от вас.
— Виктор Андреевич, — ответил он и открыл калитку на выход.
— Спасибо, Виктор Андреевич. Не за калитку. За то, что сразу сказали про парковку.
Такси увезло её в 00:19. На стойке остался нетронутый стаканчик с чаем. Виктор Андреевич вылил чай, вымыл стаканчик и только потом заметил, что бумажный пакет женщина тоже забрала. Это почему-то обрадовало: хотя бы ужин не пришлось списывать как забытую вещь.
Утром Кирилл Юрьевич пришёл раньше сменщика.
— В 22:41 вашей картой открыта гостевая калитка, — сказал он вместо приветствия. — Кто прошёл?
Виктор Андреевич подвинул журнал.
— Орлова Лидия Николаевна. Приглашение сотрудника было в телефоне, подтверждения по внутренней линии не получил. За турникет не проходила.
— Телефон посетителя для нас не основание.
— Знаю.
— Тогда зачем открыли?
— Дождь. Последний автобус. Посадил напротив камер и записал.
Кирилл Юрьевич прочитал строку дважды. Он не был человеком, которому нравилось выгонять женщин под дождь. Он был человеком, которому утром звонили из управляющей компании, если чужая карта появлялась в отчёте.
— Предупреждение, — сказал он. — Письменное. Ещё раз — сниму со смен. Мне потом ваши сырники семью не кормят.
— Сырников не брал.
— Очень хорошо. Значит, объяснительную напишете натощак.
Виктор Андреевич написал объяснительную. В ней не было дождя, одинокой женщины и разговоров о совести. Только время, зона доступа, запись камеры и его решение открыть внешнюю калитку.
Из-за предупреждения он мог лишиться квартальной надбавки — трёх тысяч восьмисот рублей. На эти деньги Виктор Андреевич собирался менять очки: правое стекло уже не помогало различать мелкие цифры на дальнем мониторе, а дешёвую оправу в оптике пришлось бы ждать ещё две недели.
Дома он не лёг сразу. Достал из кухонного шкафчика конверт, где хранил деньги на очки, пересчитал и убрал обратно уже без записки «забрать в пятницу». Потом позвонил в оптику.
— Заказ готов, Виктор Андреевич, — сказала девушка. — Можно забрать до восьми вечера.
— Подержите до следующей недели. У меня сумма не сходится.
— За хранение платить не нужно.
— Я не про хранение. Просто не отдавайте другому.
Он усмехнулся сам себе: будто очки могли уйти к другому человеку с его разными диоптриями. Девушка пообещала оставить заказ, а Виктор Андреевич записал новую дату на обороте квитанции и прикрепил её магнитом к холодильнику.
Только после этого он лёг. В половине первого телефон разбудил сообщением Антона: «Пап, не звонил? Был на встрече». Виктор Андреевич набрал «Нет. Спи спокойно», посмотрел на эти слова и стёр. После ночной смены ему не хватало терпения на ещё один аккуратный разговор.
На следующий вечер Лидия Николаевна пришла в 21:47. Сергей Павлович заранее оформил ей новую гостевую карточку до десяти вечера, и калитка открылась без помощи охранника. Плащ был сухой, папка та же. Пакета с ужином не было.
— Он написал в обед, — сказала она. — Просил приехать сегодня. Я ответила, что приду только один раз.
— Вчера тоже был один раз.
— Вчера я ещё надеялась. Сегодня считаю.
Она показала билет Сергея. Возврат до полуночи — с небольшой потерей. После полуночи удержат почти половину стоимости. Теперь у ожидания была сумма и крайний срок.
Виктор Андреевич позвонил на семнадцатый этаж. На этот раз Сергей Павлович снял трубку сразу.
— Пост охраны, — сказал Виктор Андреевич. — К вам Лидия Николаевна Орлова.
На другом конце помолчали.
— Виктор Андреевич, я сейчас занят. Скажите, что меня вызвали на встречу и я уже уехал.
Лидия Николаевна стояла в двух шагах. Она не слышала слов, но смотрела на лицо охранника.
— Вы на рабочем месте, Сергей Павлович? — спросил Виктор Андреевич.
— Какая разница? Это личный вопрос.
— Для личного вопроса вы выбрали мой пост. Спуститесь и скажите сами.
— Послушайте, не усложняйте. Мне нужно двадцать минут.
— У неё билет до полуночи. У вас есть двадцать минут.
Он положил трубку. Лидия Николаевна ничего не спросила. Только села и положила билет на папку, чтобы не искать его потом.
Через пять минут в холл вошёл Кирилл Юрьевич. Он увидел женщину, журнал на стойке и сразу остановился.
— Опять?
— Сегодня карта действовала на момент входа, — сказал Виктор Андреевич. — Сотрудник подтвердил, что он в здании. Гость ждёт в общей зоне.
— Подтвердил или попросил вас что-то передать?
Виктор Андреевич посмотрел на Лидию Николаевну. Врать начальнику он не собирался, пересказывать чужой разговор — тоже.
— Подтвердил, что находится в здании. Я попросил его спуститься.
Кирилл Юрьевич медленно снял перчатки.
— Вы после предупреждения решили стать переговорщиком?
— Нет. Я решил не сообщать гостю заведомую неправду от своего имени.
— Ваше имя здесь вообще не требуется.
— А сказать должен был я.
Лидия Николаевна встала.
— Не ругайте его. Меня пригласили, я пришла. Если нельзя ждать, я уйду.
— Ждать можно, если сотрудник спускается, — ответил Кирилл Юрьевич. — У нас проходная, не семейная кухня.
— На семейной кухне он бы не спрятался, — сказала она.
Лифт открылся раньше, чем начальник успел ответить. Сергей Павлович вышел без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. Он был не похож на человека, который провёл вечер на совещании: лицо усталое, но бумаги и ноутбука при нём не было.
— Лида, пойдём наверх, — сказал он.
— Нет. Здесь камеры, охрана и крайний срок. Сегодня мне так спокойнее.
Сергей Павлович покосился на мужчин у стойки.
— Это не для посторонних.
— Постороннего ты вчера попросил за тебя соврать.
Он посмотрел на Виктора Андреевича. Тот не отвёл глаз, но и не стал подтверждать. Сергей Павлович понял сам.
— Дочь приехала неожиданно, — сказал он. — Увидела билеты. Решила, что я собрался продавать дачу и переезжать к тебе. У неё двое детей, она рассчитывала летом жить там.
— Ты собирался продавать дачу?
— Нет.
— Переезжать ко мне?
— Я не знаю. Я хотел сначала съездить.
— Вот это можно было сказать неделю назад.
Сергей Павлович провёл ладонью по лицу. В нём не было хитрого победителя. Был взрослый мужчина, который пытался никого не расстроить и в результате заставил нескольких людей расплачиваться за своё молчание.
— Я испугался, что дочь перестанет привозить внуков, — сказал он. — А потом стало стыдно признаться тебе, что я испугался.
Лидия Николаевна открыла папку, достала его билет и протянула.
— Я сдаю твой. Свой оставляю.
— Лида, не надо сейчас решать.
— Сейчас как раз надо. До полуночи я потеряю шестьсот рублей. После — две тысячи семьсот. Мне достаточно заплатить за эту историю один раз.
Сергей Павлович билет не взял.
— Я завтра приеду к тебе.
— До шести вечера. Не после совещания. Позвонишь в дверь и скажешь, чего хочешь. Я могу не открыть.
— Понимаю.
— Пока только слышишь.
Она убрала билет обратно и открыла приложение возврата. Сергей Павлович стоял рядом и не мешал. Когда на экране появилась сумма, Лидия Николаевна показала её ему.
— Вот цена твоих двадцати минут.
— Я верну.
— Деньги — да. Вечер не вернёшь.
Она попрощалась с охраной и вышла через калитку сама: до десяти оставалось четыре минуты, карточка ещё действовала. Сергей Павлович пошёл рядом до улицы, но не пытался взять папку из её рук.
Кирилл Юрьевич дождался, когда они уйдут.
— Вы понимаете, что второй раз вмешались не в свою работу?
— Понимаю.
— Завтра служебная проверка. Возможно, без надбавки.
— Я уже посчитал.
Начальник посмотрел на него внимательнее.
— И стоило?
Виктор Андреевич не хотел отвечать красивой фразой. Красивые фразы ничего не меняли в расчётном листке.
— Я не знаю, — сказал он. — Но ложь за него говорить не стал бы и без надбавки.
Кирилл Юрьевич кивнул. Не одобрил и не простил. Просто записал время разговора и ушёл проверять второй пост.
Утром Виктор Андреевич сдал смену, снял карту с шеи и положил её во внутренний карман. У калитки считыватель показал зелёный. На остановке он открыл переписку с сыном. Последние сообщения были короткими и одинаковыми: «потом», «занят», «нормально».
Виктор Андреевич нажал значок вызова.
Антон ответил не сразу.
— Пап? Что случилось?
— Ничего. После смены еду домой.
— Тогда почему звонишь в восемь утра?
Подошёл автобус. Виктор Андреевич пропустил вперёд женщину с коляской и поднялся следом.
— Если напишу, опять получится «нормально». Ты в воскресенье сможешь приехать на суп?
В трубке зашуршали бумаги.
— Смогу. Только после трёх.
— После трёх подходит.
Он сел у окна и впервые за долгое время не стал заканчивать разговор первым.