Источник: tass.ru/interviews
Автор интервью: Анна Цуканова
Итальянский политолог и книгоиздатель Сандро Тети планирует составить и опубликовать антологию, основанную на интервью, выступлениях и других материалах президента РФ Владимира Путина. Во второй части интервью ТАСС он рассказал, до какой степени дошло расчеловечивание россиян западной пропагандой и какие российские авторы будут изданы в Италии вопреки попыткам местных властей этому помешать, а также обратился с личной просьбой увековечить имя погибшего на СВО итальянского добровольца.
— Над переводами каких российских авторов вы работаете?
— За последние годы прекратились переводы с русского языка современных писателей. Например, у нас имел успех Захар Прилепин. Несколько произведений были переведены на итальянский язык, но после начала СВО это все прекратилось. И единственные книги, которые выходили, я имею в виду художественные, — это из так называемых релокантов. Это люди, которые уже сбежали из России, имеют враждебное отношение к правительству, к президенту, и все их произведения связаны исключительно с враждебным подходом к современной России.
Я хотел бы в ближайший год издать как раз книги Захара Прилепина: одна книга художественная, а другая книга — это письма с фронта. Потом есть другая книга, автором которой является главный редактор "Литературной газеты". Мне сказали друзья-русисты, которые читают то, что выходит у вас, что, действительно, это очень хорошая книга. Другая книга современного автора — это писатель Андрей Рубанов. Это книга о девяностых годах, "шальных", как у вас говорят, и это очень интересно, особенно для меня, потому что я в эти годы был довольно часто в России, наблюдал и даже просто чувствовал все эти моменты.
Рубанова уже практически полностью перевели. Нам хотелось бы, чтобы Институт культуры Италии, который находится здесь и который проявлял за последние годы подход очень неактивный, очень стеснительный, скажем так, тоже принимал участие в презентации этих книг.
Сейчас, как говорит часто Мария Владимировна Захарова, мы не можем требовать и думать, что можем там, в Европе, защитить политические позиции России. Настолько плачевна эта ситуация на Западе, что русские должны очеловечить российского человека, который был расчеловечен жуткой пропагандой на протяжении долгих последних лет. Поэтому показать, что в России выходят новые книги, пишут что-то новое, — это уже очень хорошо.
Я горжусь тем, что у меня есть дружественные отношения с Кареном Георгиевичем Шахназаровым. Я организовал в Италии несколько кинофестивалей, точнее, показ фильмов производства "Мосфильма" и тематических лент о Великой Отечественной войне. Сейчас становится труднее и труднее это организовать в связи с санкциями, но это кино, это важно показать.
В общем-то, власти Италии всячески пытались препятствовать русской культуре. Это очень плачевно. Поэтому сейчас только благодаря одному частному итальянскому университету в Риме продолжаются обмены между студентами, продолжаются контакты. Но есть желание, есть люди. Я с удивлением и с большим удовольствием узнал, что тут сейчас находится 10 молодых студентов из Италии. Они стажировались тут, в университете, несмотря ни на что, несмотря на тот факт, что сложно сюда попасть, нет прямых рейсов. Но связи все равно продолжаются, дружба все равно не разрушается.
— Вы говорили о том, что в последнее время, к сожалению, в Италии появилась русофобия, но, несмотря на это, вы продолжали работать с тематикой России, издавать книги. Сталкивались ли вы с препятствиями при издании этих книг?
— Да, конечно, я сталкивался с самого начала. Вот когда СВО началась, даже два раза хакеры взломали сайт моего издательства, а потом очень много угроз получил, очень много писем с ругательствами. Но мы продолжали работать. Единственное, у нас не было больше возможности рецензировать наши книги.
В Италии спонтанно образовались очень много кругов, групп людей по всей стране, которые приглашают нас, которые организуют какие-то мероприятия, и тогда в таких случаях мы презентуем наши книги, организуем круглые столы, или просто эти книги покупаются у нас в издательстве, через маркетплейсы. Например, книгу "Русофобия" мы перепечатали несколько раз, потому что она вызвала очень большой интерес. Ведь слово "русофобия" до 2022 года в Италии практически никто не знал.
— Вы также в последние годы издавали книгу Владимира Мединского. Планируете ли вы еще работать над его книгами, издавать учебники, переводить их?
— Вы знаете, я с ним познакомился, когда он являлся еще министром культуры, и тогда решил издать эту важнейшую книгу под названием "Война. Мифы СССР. 1939–1945". Это единственная книга, когда-либо изданная в Италии на эту тематику. Она показывает, какие предпосылки были для войны, в ней упоминается, что СССР была единственной страной, которая поддержала легитимное правительство Испании. Там многократно говорится о попытках СССР организовать альянс против нацистов и фашистов.
Ведь у нас дошли до такого немыслимого нарратива, что Вторую мировую войну начали совместно СССР и Германия. Поэтому я считаю, что эта книга важна. Я думаю, что такие книги надо издавать больше и больше, потому что у нас просто нет альтернатив, даже не существует книг на итальянском языке о битве на Курской дуге. Сейчас уже педалируют версию — просто кощунственную, — что якобы в Ленинграде во время блокады Сталин пожертвовал населением. И о блокаде тоже мало пишут. Сейчас наконец-то вы решили объявить День памяти геноцида советского народа, и я это только приветствую. Но опять-таки не существует в нашей стране книги на эту тематику.
Большой минус также, что никто не пишет о коллаборационизме, который был очень силен и на Украине, и в Эстонии, Латвии, Литве, и тому есть огромные доказательства. Пора издавать, переводить как можно больше книг и дать возможность молодым итальянским историкам-исследователям тоже работать над этим. Например, есть молодой историк — итальянец, который последние четыре года работал над архивами Франции, Германии, Израиля и сосредоточился на деятельности Петлюры.
Петлюра, согласно нарративам украинских властей, — один из основоположников современной Украины. Этому учат студентов, школьников. В последние годы там площади, улицы носят его имя, есть памятники и так далее.
Он был убит в 1926 году средь бела дня в Париже. И самое главное, что тогда имело огромный резонанс, но об этом никто не говорит: после этого убившего его судили. Был такой суд, который вызвал большой отклик по всему миру. Была пресса — американская, европейская. Когда зачитали приговор, он был отпущен.
И понимаете, тогда вся пресса мира писала об этом. Никто не говорит, что сейчас есть такой военный преступник, память которого чтят. Я надеюсь, что выход этой книги будет способствовать запросам нескольких депутатов не только в Италии, но и в Европарламенте. Почему мы не говорим Зеленскому, что кто-то по ошибке реабилитировал такого преступника?
— Если я не ошибаюсь, вы еще работали над проектом увековечивания памяти итальянского добровольца, который погиб в Донбассе?
— Да, это очень важно, его звали Элиа. У нас утверждают, что все было спокойно, тихо до 2022 года. Никакой там войны, военных действий, никаких преследований в Донбассе не было. Но Элиа добровольцем пошел туда еще, по-моему, в 2018 году. То есть за четыре года до начала СВО. И причина была в желании защитить мирное население от укронацистов. Тем более что родственники его деда были там партизанами. Он знал вклад советских партизан в освобождение Италии. И поэтому он все-таки захотел вернуть с благодарностью то, что делали ваши партизаны, которые воевали вместе с нашими против итальянских коллаборационистов и немецких оккупантов. Было бы очень важно, чтобы об этом знали. В Италии всячески цензурировали этот эпизод.
Он погиб в Песках (поселок в ДНР — прим. ТАСС) во время освобождения этого населенного пункта в ноябре 2022 года. У его мамы есть очень много видео, фотографий, где он со своими товарищами. Они о нем помнят. Когда она узнала, что школа в Донбассе получила имя американского добровольца и российского добровольца, которые, как и Элиа, погибли в боях, она со мной связалась и сказала: "Это был бы огромный подарок не только мне и моему сыну, но и всем [сражавшимся], чтобы школа носила и его имя".
На мой взгляд, это совершенно справедливо. Если нельзя вернуть жизнь сыну, я считаю, что это большое утешение — сохранить о нем память. Через вас, вашу публикацию я хотел бы привлечь внимание к этому вопросу, чтобы кто-то откликнулся.