Этот фильм знают наизусть. Фразы из него живут в разговорной речи уже полвека. «Замуровали, демоны», «Икра заморская, баклажанная», «Паки, паки, иже херувимы».
Но как он снимался — это отдельная история. Со своими трудностями, находками и моментами, которые получились совсем не так, как планировалось.
Булгаков, которого разрешили
В основе фильма — пьеса Михаила Булгакова «Иван Васильевич», написанная в 1936 году. При жизни автора она так и не вышла на широкую публику — слишком острая, слишком неудобная.
Гайдай взялся за неё в начале 1970-х. Перенёс действие в современность, добавил машину времени, переработал сюжет. Получилось кино, которое формально было комедией про советский быт — и одновременно чем-то большим.
Цензура смотрела внимательно. Правки были. Но фильм вышел — и вышел именно таким, каким мы его знаем.
Московский Кремль не дали — поехали в Ростов
Для съёмок исторических сцен нужен был настоящий средневековый Кремль. Логичнее всего — московский.
Не дали.
Гайдай поехал в Ростов Великий. Ростовский кремль — один из самых хорошо сохранившихся в России, построен в XVII веке. Для кино — почти идеал: стены, башни, дворы, переходы.
- Группа работала там несколько недель. Местные жители сначала удивлялись, потом привыкли. Говорят, некоторые из них попали в кадр в массовых сценах.
Когда смотришь финальные сцены фильма — всё это Ростов. Не Москва, не павильон. Настоящие древние стены.
Яковлев и два характера в одном теле
Юрий Яковлев играл двух персонажей — управдома Буншу и Ивана Грозного. Это технически сложная задача: одно лицо, два абсолютно разных человека.
Бунша — суетливый, трусоватый, мелкий. Иван Грозный — властный, непредсказуемый, с внутренней тяжестью настоящего царя.
Яковлев решил эту задачу через тело. Бунша немного сутулится, жестикулирует мелко, говорит торопливо. Грозный — прямой, медленный, с паузами, которые давят.
В сценах, где герои встречаются — одно и то же лицо в кадре дважды — монтаж был технически непростым для того времени. Яковлев должен был помнить оба характера и переключаться между ними точно. Рядом с ним — Леонид Куравлёв в роли Милославского и Александр Демьяненко в роли Шурика — оба держали темп и не давали сцене провисать.
Справился — и так, что зрители не думали об этой технической сложности. Просто видели двух разных людей.
Крачковская на карнизе — когда страх стал лучшей актёрской работой
Вот история, которую стоит знать.
Наталья Крачковская боялась высоты. По-настоящему, физически — не как актёрский приём. Когда её поставили на карниз для сцены, где Ульяна Андреевна оказывается снаружи здания на большой высоте, она испугалась по-настоящему.
Гайдай мог заменить её дублёршей. Мог снять сцену иначе. Не стал.
Он оставил камеру — и снимал, пока Крачковская стояла на карнизе и боялась. Этот страх — настоящий, живой, неподдельный — остался в кадре. Именно поэтому сцена такая смешная и такая убедительная одновременно.
- Крачковская потом рассказывала об этом без обиды. Говорила: поняла, что режиссёр прав. Настоящий страх не сыграешь.
Вот оно — то самое гайдаевское чутьё. Увидеть, что живое лучше придуманного — и не упустить момент.
Пуговкин и роль, которую он ждал
Михаил Пуговкин сыграл режиссёра Якина — самовлюблённого, громкого, уверенного в собственной гениальности. Роль небольшая, но запоминающаяся.
Пуговкин был мастером таких ролей. Он умел взять маленький эпизод и сделать из него что-то отдельное — со своей логикой, своим ритмом, своей интонацией.
Говорят, Гайдай думал о Пуговкине на роль Якина с самого начала. Просто знал, что это его типаж — человек, который очень серьёзно относится к собственной несерьёзности.
Якин в фильме живёт три минуты экранного времени. И запоминается.
Крамаров и фраза, которую знают все
Савелий Крамаров играл Стрижа — напарника Милославского. Роль маленькая, почти эпизодическая.
Но именно Крамаров произносит фразу, которую цитируют до сих пор: «Граждане, храните деньги в сберегательной кассе — если, конечно, они у вас есть».
Крамаров умел делать из одной реплики целый образ. Не текст — а интонацию, паузу, взгляд. За этим всегда стоял живой человек, а не актёр, читающий слова.
Гайдай это понимал и приглашал его снова и снова. В «Операции Ы», в «Кавказской пленнице», теперь здесь. Каждый раз — маленькая роль. Каждый раз — что-то, что остаётся в памяти.
Сцена с магнитофоном — музыка, которую не планировали
В фильме есть сцена, где Иван Грозный слышит из магнитофона современную музыку — и реагирует на неё. Эта сцена рождалась прямо на площадке.
- Гайдай экспериментировал с реакцией Яковлева на разные звуки. Смотрел, что получается органичнее. Оставлял то, что работало.
Это вообще был его метод — снимать с запасом, пробовать варианты, не бояться отступать от написанного. Сценарий для Гайдая был отправной точкой, не приговором.
Именно поэтому его фильмы живые. В них есть воздух — место, где что-то могло пойти иначе, но пошло вот так.
Почему фильм не устарел
«Иван Васильевич меняет профессию» вышел в 1973 году. Прошло больше пятидесяти лет.
Фразы живут. Сцены помнят. Яковлева узнают в обоих образах — и каждый раз смеются в одних и тех же местах.
Это редкость. Комедия — самый хрупкий жанр. Юмор устаревает быстрее всего. Но здесь что-то держится.
Наверное, потому что за смешным в этом фильме всегда стоит что-то человеческое. Бунша хочет казаться важным — и выглядит смешно. Грозный хочет власти — и теряется в чужом времени. Шурик хочет чуда — и получает больше, чем просил.
Это не про XVI век и не про 1973 год. Это про людей.
А какая сцена из «Иван Васильевич меняет профессию» у вас самая любимая — та, которую смотришь и всё равно смеёшься, сколько бы раз ни видел?
Спасибо за прочтение! Подписывайтесь на канал и ставьте лайк!