— К тебе приходила какая-то женщина. Сначала она долго стояла у подъезда, а потом поднялась на этаж и постучала, — Артём сообщил об этом Лере, как только та вернулась с работы.
— И что она сказала? — Валерия с ужасом посмотрела на мужа.
— Сказала, что она твоя мать. И что ты её бросила…
Услышав эти слова, Лера горько усмехнулась:
— Так и сказала?
— Да. Слово в слово.
Лера не хотела вспоминать о прошлом, но приход Елены Юрьевны вынудил её мысленно вернуться в те тяжёлые времена, когда она чувствовала себя по-настоящему несчастной. Это история была о сироте, хотя формально у Валерии всегда была мать.
Лера родилась тридцать лет назад. Её отец исчез через месяц после того, как Елена Юрьевна вернулась домой из роддома.
— Отцовство — это не моё. Не ищи меня и на алименты не рассчитывай, — бросил он напоследок и уехал.
С тех пор мать Валерии стала отчаянно искать новую любовь. Ей было крайне необходимо, чтобы рядом был мужчина. Неважно какой, главное, чтобы он присутствовал в её жизни.
Квартира, в которой жили мама и дочь, была небольшая. До года они спали на одном диване, но после всё изменилось.
Однажды Елена Юрьевна принесла домой листы гипсокартона. Несколько дней она что-то резала, сверлила и параллельно ругалась на нерабочие инструменты. В итоге в дальнем углу и без того тесной гостиной появился странный закуток.
— Поставим тебе сюда раскладное кресло. Это будет твоя спальня. Здорово, правда? — мать явно гордилась, что смогла выкроить целый метр пространства для единственной дочери.
Постепенно в этот крошечный уголок Елена Юрьевна втиснула любимые книжки Валерии, её игрушки и прочие безделушки — всё, что могло бы отвлечь маленькую дочь, пока она устраивала личную жизнь с обратной стороны перегородки.
— Это теперь твоя комната. Запомни! Когда я скажу, будешь сидеть здесь — и чтобы ни звука! — строго сказала мама.
Валерия послушно кивнула. Она не понимала, зачем это нужно, но боялась материнского гнева, поэтому делала всё, как та велела.
С тех пор в их квартиру периодически стали приходить мужчины. Они были разные: высокие и низкие, молодые и не очень, шумные и молчаливые. Иногда кто-то из них задерживался на неделю. В такие дни Елена Юрьевна сияла от счастья.
— Кажется, я нашла себе мужа, — мечтательно говорила она.
Но потом мужчина исчезал, и женщина снова грустила.
Валерия вспоминала то время с ужасом. Ей до сих пор снились кошмары, как она сидит в углу комнаты за перегородкой и слышит странные звуки, смысл которых был ей непонятен. Прижимая к себе любимого зайчика, девочка ждала, когда всё это закончится и мать, наконец, позовёт её ужинать.
— Лера, иди пожуй корку! Дядя Вова оказался жадным, поэтому не принёс нам ничего, кроме хлеба, — частенько слышала дочь от матери.
Елена Юрьевна работала уборщицей в здании с офисными помещениями. Её зарплаты ни на что не хватало, поэтому она нередко выпрашивала деньги и продукты у своих ухажёров.
С каждым годом мужчин у матери Леры становилось всё больше. Но даже не это было страшно. Валерия стала по-настоящему бояться, когда Елена Юрьевна начала прикладываться к бутылке.
После выпивки женщина становилась буйной и могла раскричаться из-за любого пустяка, швырнуть тарелку в стену или даже ударить дочь без всякой причины.
Когда Валерия пошла в первый класс, мать перестала прятать её за перегородкой. Теперь она просто выгоняла повзрослевшую девочку из дома:
— Иди поиграй на улице!
— Можешь сегодня переночевать у подружки, я разрешаю.
— Рано не возвращайся, гуляй хоть до ночи! — говорила мама.
Лера часами бродила по чужим дворам, сидела на качелях и коротала время в подъездах у знакомых. Её собственный дом давно перестал быть местом, куда ей хотелось возвращаться.
К двенадцати годам Валерия выросла настолько, что ей приходилось спать на старом раскладном кресле, свернувшись калачиком.
— Придётся тебе переехать на кухню. Куплю кушетку по объявлению, будешь спать там, — сказала Елена Юрьевна, демонтировав когда-то собственноручно возведённую перегородку.
Целых два года Лера спала у плиты на кухне, а комната за стенкой всё так же принадлежала приходящим мужчинам.
Елена Юрьевна всё чаще пребывала в алкогольном забвении. Иногда она пила одна, иногда с новым спутником. Мать почти не разговаривала с дочерью, а если и обращала на неё внимание, то только кричала.
— Где еда, Лера?! Почему ты ничего не приготовила?! — возмущалась она.
— Из чего? У нас нет продуктов.
— Найди! Заработай! Тебе уже тринадцать, в этом возрасте многие дети подрабатывают.
Валерия и вправду подрабатывала, но матери об этом не говорила. Девочка знала, что если она признается, та сразу отберёт у неё деньги и потратит их не на продукты, а на выпивку.
Так, Лера и жила впроголодь, пока в четырнадцать лет не произошло то, что навсегда разделило её жизнь на «до» и «после».
Однажды очередной мамин ухажёр решил, что девочка-подросток уже достаточно взрослая. Валерия до сих пор помнила его липкие ладони, которые прикасались к ней. Тогда она едва отбилась от мужчины и, рыдая, рассказала всё матери. Но та лишь усмехнулась и выпалила:
— Врёшь! Кому ты нужна? Ты себя в зеркало видела?
Это было предательство, которое Лера до сих пор не могла простить матери.
Через несколько дней Елена Юрьевна отправила дочь к своей тётке, которая жила в посёлке за тридцать километров от города.
— Если тебе не нравится, что у меня есть личная жизнь, живи в другом месте! — фыркнула мать и заставила Валерию собрать вещи.
Антонина Игоревна, родная тётя Елены Юрьевны, жила в старом доме на две семьи. У неё был небольшой огород под окном и хозяйство.
Передавая единственную дочь родственнице, мать, усмехнувшись, сказала:
— Вот и бесплатная рабочая сила подъехала!
Следующие три года Валерия прожила с тёткой в посёлке. Мать перевела её в местную школу.
Лера стала практически рабыней Антонины Игоревны. Тётка заставляла её полоть грядки, поливать огород, присматривать за поросятами. Она была жестокой женщиной, могла ударить Леру за любую мелочь, обозвать или унизить.
Сначала Лера терпела, но она выросла в таких условиях, где слабость не поощрялась. Со временем девушка начала защищаться: иногда словом, а иногда и кулаками.
Последний конфликт с тёткой случился зимой. После очередной ссоры Антонина Игоревна вылила на Валерию ведро ледяной воды прямо во дворе, а потом зашла в дом и заперлась изнутри.
Девушка стояла на морозе, стучась в двери и окна. Если бы не соседи, которые уже не в первый раз становились свидетелями подобных сцен, вероятно, Леры уже не было бы в этом мире.
В тот день всё изменилось. Неравнодушные люди вызвали полицию. Сотрудники правоохранительных органов опросили девушку и её тётю.
— Она всё лжёт! Ничего плохого я ей не делала! — кричала Антонина Игоревна в ответ на вопросы полицейских.
Мужчины в форме долго думали, что делать с Валерией.
— Тебе уже почти восемнадцать. Пора подумать, кем ты хочешь стать в будущем, — наконец, произнёс один из них.
Сотрудники связались с матерью Леры и, пригрозив ей, вынудили заняться документами дочери.
Так, Валерия поступила в училище и получила место в студенческом общежитии.
Вскоре у девушки появились друзья. Мама одной из подруг постоянно приглашала Леру к себе на каникулы. Она кормила её, дарила подарки, заботливо спрашивала, не нужно ли ей чего-нибудь.
— Если тебе нужна одежда, только скажи. Сходим в магазин и купим что-нибудь подходящее, — предлагала женщина.
Такая забота вызывала у Валерии слёзы. Чужой человек готов был ей помочь, в то время как родная мать о ней даже не думала.
После училища Лера устроилась на работу. Первое время она арендовала комнату у пожилой женщины, а потом смогла позволить себе снять квартиру.
Постепенно жизнь девушки налаживалась. О матери она старалась не думать. Лишь однажды она услышала, что та стала сожительствовать с каким-то мужчиной, и больше не приводила домой разных.
Прошли годы. Валерия повзрослела и вышла замуж за Артёма. Удивительно, но, как бы жизнь ни била её, после пережитых испытаний с матерью и жестокой тётей ей стали встречаться только хорошие люди. Таковыми оказались и её свёкры. Отец и мать Артёма очень любили невестку и обращались с ней как с родной дочерью.
Валерия долго не могла привыкнуть к такому отношению. Внутри неё всегда жили сомнения. Ей казалось, что её не могут любить просто так, без каких-либо условий.
И вот прошлое Леры снова напомнило о себе.
— К тебе приходила какая-то женщина. Сначала она долго стояла у подъезда, а потом поднялась на этаж и постучала, — сообщил Артём, как только Лера вернулась с работы.
— И что она сказала? — женщина с ужасом посмотрела на мужа. Она уже догадалась, кто была эта гостья.
— Что она твоя мать, и что ты её бросила…
Через два дня Елена Юрьевна снова пришла к дочери. При виде старой и больной женщины на пороге Валерия даже не дрогнула.
— Чего тебе надо? — сухо спросила она.
— Мне нужна крыша над головой. Сейчас я живу в приюте, но там ужасные условия.
— А как же твоя квартира?
— Её уже нет. Сожитель обманул меня, будь он неладен. Переписал жильё на себя, пока я была пьяная, а потом выгнал.
— И теперь ты хочешь жить со мной? — удивлённо вскинула брови Лера.
— Конечно! Ты же моя дочь, ты обязана обо мне заботиться. Мне уже шестьдесят пять, пенсия у меня мизерная. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мать побиралась на улице?
— А разве у меня есть мать? — с горькой усмешкой спросила Валерия. — Что-то не припомню такого. Обычно матери заботятся о своих детях, а не прячут их за перегородкой, пока развлекаются с мужчинами.
— Это всё в прошлом. Теперь я другая. Теперь ты обязана…
— Я тебе ничем не обязана! — резко перебила Лера маму. — Ты мне никто! У меня нет к тебе никаких чувств: ни любви, ни сочувствия, ни жалости. Ты сама их убила, и теперь даже не смей говорить об обязанностях!
Перед Валерией и вправду стояла незнакомка — старая женщина, которая прожигала жизнь, не обращая никакого внимания на дочь.
В тот день Лера припомнила матери всё: перегородку, раскладушку на кухне, пьянство, предательство и даже морозный двор у тётки. Эти воспоминания давно перестали приносить ей боль. Теперь они превратились в шрамы, которые уже не кровоточили, а лишь напоминали о когда-то нанесённой ране.
Высказавшись, Валерия захлопнула дверь прямо перед носом матери. Она не чувствовала вины за то, что оставила её на улице. Жизнь очень странно устроена: можно родить ребёнка, прожить рядом с ним много лет и всё равно остаться чужим человеком.
Лера поняла, что духовное родство между родителями и детьми возникает не в момент рождения, а там, где есть любовь. Но любви между ней и матерью никогда не было, поэтому и угрызения совести её не мучили.
