В прошлые века стремление соответствовать стандартам привлекательности буквально стоило женщинам жизни. Ради фарфоровой бледности, томного взгляда и осиной талии дамы наносили на кожу токсичный свинец, закапывали в глаза смертоносный растительный яд и носили платья, пропитанные мышьяком. То, что сегодня кажется пособием по токсикологии, когда-то считалось обязательным элементом ухода за собой и признаком высокого статуса.
В Европе раннего Нового времени безупречный внешний вид приравнивался к благородству и высокой нравственности. Женщина, не обладающая модной внешностью, рисковала потерять репутацию и остаться без достойного будущего. Из-за этого в ход шли радикальные средства, приводившие к выпадению волос, разрушению зубов и тяжелым болезням. Особым спросом пользовались венецианские белила — дорогой состав на основе свинца и уксуса. Они ложились на лицо плотной маской, скрывая веснушки, прыщи и следы оспы. Именно так спасала свой образ английская королева Елизавета I после перенесенного заболевания.
Ранее мы писали
Поскольку подобные косметические средства стоили дорого, грим не смывали неделями. Свинец постепенно проникал сквозь поры, накапливаясь в организме. Это приводило к мышечному параличу, мучительным болям в животе, тошноте и психическим расстройствам. Сама кожа от постоянного контакта со свинцом серела и покрывалась язвами, которые приходилось маскировать еще более плотным слоем токсичных белил.
В России ситуация складывалась похожим образом. Во времена правления Ивана Грозного в московском Гостином дворе работали специальные «белильные ряды». Там продавали привозные средства с высоким содержанием свинца. На эту основу женщины наносили румяна из киновари и сулему — токсичный хлорид ртути, который рекламировали как средство для смягчения кожи.
Томный взгляд ценой слепоты
После выравнивания тона лица дамы переходили к макияжу глаз. Чтобы придать взгляду глубину и загадочный влажный блеск, итальянские аристократки начали закапывать в глаза сок белладонны. Это растение чрезвычайно ядовито, однако его способность расширять зрачки почти на всю радужку делала его невероятно популярным. Побочными эффектами такой красоты становились галлюцинации. Более того, на солнце расширенный зрачок не мог защитить сетчатку от ожогов, из-за чего модницы со временем полностью теряли зрение.
Опасные прически и взрывоопасные гребни
Уход за волосами тоже превращался в испытание. Идеалом считались длинные густые пряди, но очищающих средств в современном понимании не существовало — порошковый шампунь изобрели только в 1903 году, а жидкий появился в 1927-м. До этого голову мыли обычной водой или использовали аммиачную воду. Во время этой процедуры женщинам приходилось низко склоняться над тазом. Концентрированные пары аммиака обжигали слизистые оболочки и дыхательные пути, из-за чего дамы регулярно теряли сознание и рисковали задохнуться, упав лицом в воду. Кроме того, аммиак вызывал сильные химические ожоги кожи головы.
Для борьбы с сединой применяли ацетат свинца, известный как «свинцовый сахар». Это вещество со сладковатым вкусом входило в состав красок для волос, медленно отравляя организм через кожу. В конце XIX века появился целлулоид — дешевый пластик, который использовали для создания гребней и заколок, имитирующих слоновую кость. Однако этот материал состоял из нитроцеллюлозы и был крайне нестабилен. При температуре около 65 градусов по Цельсию он мгновенно воспламенялся. В комнатах, освещавшихся свечами и каминами, использование таких украшений было смертельно опасным. Если женщина слишком близко подходила к огню или пыталась завить волосы нагретыми на керосиновой лампе щипцами, ее прическа моментально превращалась в пылающий факел.
«Муслиновая лихорадка» и смертельная простуда
На рубеже XVIII и XIX веков из Франции пришла мода на античные силуэты и легкие платья из муслина. Чтобы тонкая хлопковая ткань красиво облегала фигуру, подчеркивая изгибы тела, женщины надевали наряды на голое тело и предварительно смачивали их водой. Прогулки в мокрой одежде по сквознякам и холодному ветру приводили к вспышкам пневмонии и туберкулеза, получивших название «муслиновая лихорадка». От этой болезни в 1802 году скончалась княгиня Екатерина Тюфякина, супруга директора Императорских театров, заказавшая платье ради портрета, который художница так и не успела закончить. Другой жертвой моды стала 24-летняя Мария Лопухина, чей знаменитый портрет кисти Владимира Боровиковского знаком многим, — она ушла из жизни от чахотки всего через год после позирования.
Ядовитый изумруд и удушающие корсеты
Тех, кто избежал простуды, ждала опасность в виде новых красителей. В моду вошел яркий изумрудный оттенок ткани, известный как «парижская зелень» или «зелень Шееле». Этот краситель создавали на основе мышьяка. Одно бальное платье могло содержать до половины своего веса в ядовитом веществе — около 900 гран, при том что смертельная доза для взрослого человека составляет всего четыре-пять гран.
Во время танцев ткань пылила, и ядовитые частицы осыпались на хозяйку платья, ее партнеров и гостей. Врачи того времени иронизировали, что дама в таком наряде способна отравить всех присутствующих в нескольких бальных залах. Кожа от ношения таких платьев покрывалась болезненными язвами, волосы выпадали, а тело изнуряли постоянные боли.
Параллельно с этим идеальный силуэт формировали с помощью жестких корсетов со стальными элементами и китовым усом. Шнуровка позволяла затягивать талию до 35–50 сантиметров. Внутренние органы при этом деформировались: печень вдавливалась в ребра, а желудок смещался вниз. Женщины не могли полноценно дышать и регулярно падали в обмороки.
Радиоактивная косметика и таблетки с паразитами
В XX веке жесткие корсеты ушли в прошлое, но методы поддержания красоты остались жестокими. Для снижения веса женщины начали принимать таблетки, содержащие личинки ленточных червей. Паразит развивался в организме, поглощая питательные вещества, что приводило к резкому похудению. Веснушки, которые сегодня считаются милой особенностью, в конце XIX века пытались выводить крайне опасными методами. В прессе 1882 года дамам советовали использовать для этого цианистый калий или спиртовой раствор сулемы, предупреждая, что держать компресс на коже можно не более пяти минут во избежание тяжелых ожогов.
Настоящую революцию в индустрии совершило открытие радия супругами Кюри в 1898 году. Общество восприняло новый элемент как чудодейственное средство будущего. Производители быстро начали добавлять радиоактивные вещества в продукты питания, мыло, косметику и средства гигиены. В 1933 году в Париже поступил в продажу крем Tho-Radia, обещавший избавление от морщин и улучшение тонуса кожи. В его составе содержались хлорид тория и бромид радия. Для продвижения марки привлекли доктора Альфреда Кюри, который не имел отношения к ученым-первооткрывателям, но его фамилия на упаковке обеспечивала отличные продажи.
Потребителям также предлагали радиоактивную зубную пасту «Дорамад», реклама которой утверждала, что радий уничтожает бактерии. Для укрепления здоровья состоятельные люди употребляли напиток «Радитор» — дистиллированную воду с добавлением радия. Американский миллионер и спортсмен Эбен Байерс выпивал по три бутылки этого средства в день, что привело к его кончине в 1932 году от лучевой болезни. Пресса отреагировала на это трагическое событие громкими заголовками о вреде радиоактивной воды.
Жертвами увлечения радием становились и работницы фабрик, расписывавшие циферблаты часов светящейся краской в 1920-х годах. Они облизывали кисточки для придания им острой формы, получая огромные дозы радиации, что впоследствии вызывало тяжелые поражения костей и анемию. Лишь к концу 1930-х годов радиоактивные добавки в потребительских товарах были запрещены, а производители начали спешно убирать опасные элементы из рецептур. Сегодня требования к безопасности косметики стали строгими, но путь к этому лежал через столетия рискованных экспериментов, в которых стремление к идеалу слишком часто стоило жизни.
Ещё по этой теме