Responsible Statecraft | США
Для безопасности Европы Украина должна прекратить обелять нацистских коллаборационистов, пишет RS. Прославляя УПА*, Киев идет наперекор европейским нормам, и такой стране не место в ЕС, отмечает автор статьи.
Закари Пайкин (Zachary Paikin)
Борьба с Россией ускорила реабилитацию украинских союзников Третьего рейха. Это грубейшая ошибка
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Президент Польши Кароль Навроцкий недавно угодил в заголовки газет своим нашумевшим решением лишить Владимира Зеленского высшей награды Польши в знак протеста из-за того, что Киев назвал воинское подразделение часть в честь Украинской повстанческой армии (УПА)*. Это подпольное формирование в годы Второй мировой войны запятнало себя массовыми расправами над сотней тысяч поляков. А еще раньше Зеленский преклонил колени перед могилой известного нацистского коллаборациониста Андрея Мельника, чей прах был перезахоронен на украинской земле.
Четыре года боевых действий весьма очевидным образом сказались на политике сохранения исторической памяти на Украине. Российская спецоперация невольно придала новый импульс процессу “десоветизации” и “декоммунизации” — и, наоборот, набирают популярность исторические символы сопротивления России. Эта тенденция подчеркивает важность скорейшего урегулирования конфликта — не только чтобы не допустить дальнейшего размежевания Украины с Европой, но чтобы сберечь историческую память о Холокосте, основе послевоенного европейского консенсуса.
Зеленский одержал убедительную победу в 2019 году, пообещав положить конец пятилетнему конфликту в Донбассе и посулив соотечественникам более примирительный курс, чем этнолингвистический национализм своего предшественника Петра Порошенко**. В год избрания он посетил могилу деда, Семена Зеленского, сражавшегося в рядах Красной Армии против нацистской Германии. Последовавший за этим разворот попросту не укладывается в голове.
Чем дольше продолжается конфликт с Россией, тем сильнее отдаляется европейское будущее Украины. И не только потому, что задача экономического восстановления будет лишь усложняться, а демографические перспективы страны омрачаются все больше, поскольку шансы, что беженцы вернутся домой, постепенно тают. Дело еще и в том, что, подменяя гражданский национализм этнолингвистическим, Киев идет наперекор европейским нормам в области прав меньшинств.
Те, кто смотрит сквозь пальцы на нормализацию УПА*, говорят, что ее чествуют не за антипольские выпады, а за антисоветские корни. Они подчеркивают, что в других странах тоже есть национальные герои с неоднозначным или сомнительным прошлым — Уинстон Черчилль в Великобритании, Наполеон Бонапарт во Франции и Армия Крайова в Польше (расправлявшаяся над мирными украинцами в ходе репрессий против УПА*). Но это ложное тождество, и приверженность ему лишь осложнит построение единого европейского дома.
Вообще, обвинения в геноциде звучат сегодня все чаще. Их выдвигают в адрес Китая за нарушения прав человека в Синьцзяне, в адрес Израиля за войну с ХАМАС в Газе. Поскольку этот термин все больше употребляется в расширительном значении, а Вторая мировая война постепенно стирается из памяти ныне здравствующих, многие склонны считать Холокост таким же “геноцидом”, как и любой другой. Но они не учитывают неповторимость нацистских злодеяний.
Нацисты не просто чинили массовые расправы — они поставили убийства неугодных на конвейер. И их зверства диктовались не традиционными целями — будь то территорией, ресурсами или соображениями безопасности — а расовой идеологией, стремившейся истребить всех евреев до последнего (наряду с другими “унтерменшами”, или недочеловеками, включая цыган и славян, которые также подлежали уничтожению, убийству, порабощению или изгнанию). Для нацистов Вторая мировая война была не только противостоянием великих держав, но и носила ярко выраженный расовый характер.
Нацисты даже отвели немалые силы с фронта, чтобы газовые камеры работали бесперебойно — днем и ночью. На пике Холокоста, во время операции “Рейнхард”, они уничтожили два миллиона евреев всего за четыре месяца с июля по октябрь 1942 года. Это был высочайший накал геноцида в истории: ежедневно гибло около 15 тысяч евреев. В середине 1944 года, когда ситуация на фронте неуклонно обострялась, нацисты решили использовать свою железнодорожную сеть не для переброски материальных средств на фронт, а для отправки более 430 тысяч венгерских евреев в вагонах для скота в Освенцим за два неполных месяца.
В 1940 году дядьев моего деда по материнской линии Йозефа и Цинделя Нахтыгаля вместе с семьями отправили в Лодзинское гетто в Польше. Они оказались узниками лагеря, где процветал рабский труд, чтобы снабдить Вермахт текстилем и другими товарами. (В созданных нацистами гетто от голода, болезней и перенаселенности погибло полмиллиона евреев — в том числе почти 100 тысяч только в Варшаве.) Затем, в марте 1942 года, оставшиеся в живых были депортированы в лагерь уничтожения Хелмно, включая двухлетнего внука Йозефа — Израиля.
Прибывших в Хелмно, как правило, убивали в течение часа-полутора, загоняя по 50-70 человек за раз в “душегубку” — грузовой отсек грузовика — под ложным впечатлением, что их перевозят в другое место. На самом деле отсек заполнялся выхлопными газами. Процедура удушения занимала от 10 до 15 минут, жертвы кричали и бились о стены, после чего наступала мучительная смерть от отравления угарным газом. Затем их тела закапывали в близлежащем лесу, кровь и экскременты жертв смывали, и процесс повторялся снова.
Так нацисты уничтожили в Хелмно до 200 тысяч евреев. Но эти передвижные “газенвагены” были лишь “пилотным проектом”. Оттачивая эффективность своей машины массовых убийств, позже нацисты установили в лагерях уничтожения — Треблинке, Белжеце и Собиборе — стационарные газовые камеры. Только в этих трех лагерях было убито около полутора миллионов евреев, включая моего семидесятилетнего прапрадеда Бендета Перельштейна. В этих трех лагерях выжило лишь менее 150 узников.
После падения “железного занавеса” Европейский союз расширялся на восток, вплетая в свой состав страны с противоречивыми историческими воспоминаниями. В результате в сегодняшнем политическом дискурсе нацисты и советы изображаются зачинщиками Второй мировой войны посредством пакта Молотова-Риббентропа, их вина делится поровну, а война подается лишь как прелюдия к порабощению половины Европы в годы холодной войны. Но даже при том, что коммунистические режимы совершали ужасные преступления — и их главной жертвой оказались русские — все они меркнут по сравнению с истреблением и этническими чистками десятков миллионов славян, которые нацисты планировали осуществить, если бы выиграли войну и принялись за свой Генеральный план “Ост”.
Эти противоречивые исторические воспоминания не просто обострили отношения между Россией и Западом, но и приблизили нынешний конфликт в Европе. Стабильный и прочный порядок региональной безопасности не восстановится до тех пор, пока интересы всех заинтересованных сторон, включая Россию, не будут учтены и отражены в основополагающих соглашениях и институтах континента.
История Украины во время Второй мировой войны сложна и противоречива. УПА* и ее политические архитекторы из Организации украинских националистов (ОУН)* разделяли антикоммунизм и антисемитизм нацистов, сотрудничали с немецкой разведкой и получали от них оружие и боеприпасы — но при этом сражались против немцев на определенном этапе войны. И, конечно же, миллионы украинцев служили в Красной Армии.
В то же время украинские вспомогательные войска причастны к тому, что всего за два дня более 33 тысячи евреев были согнаны и отправлены на верную смерть в Бабий Яр, где их расстреливали пулеметными очередями. Многие этнические украинцы служили в нацистских лагерях смерти, зарекомендовав себя свирепыми охранниками и безжалостными ликвидаторами еврейских гетто. Два украинских батальона сражались бок о бок с Вермахтом во время вторжения в Советский Союз, а позже, уже во время войны, была сформирована отдельная дивизия украинских добровольцев Ваффен СС, которая сражалась непосредственно под командованием нацистов.
Чтобы европейский мирный проект выстоял, все его участники должны быть охвачены единой основополагающей логикой. Безопасная Украина, прочно закрепленная в составе ЕС, возможна только в том случае, если партнеры Киева дадут решительный отпор нормализации и чествованию фигур и организаций, сознательно сотрудничавших с величайшими чудовищами в современной истории.
Доктор Закари Пайкин — заместитель директора проекта “Лучший порядок” и научный сотрудник программы “Национальная стратегия” Института ответственного государственного управления имени Квинси. Старший научный сотрудник Института мира и дипломатии
*экстремистская организация, запрещенная в России
** внесен в России в список террористов и экстремистов
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>