Advance | Хорватия
Украина делает ставку на масштабную кампанию ударов по российскому тылу, рассчитывая усилить давление на Москву и приблизить переговоры, пишет колумнист Advance. Эта стратегия действительно может изменить ход конфликта, но в худшую сторону, уверен автор статьи.
Удары по тылу меняют уравнение вооруженного конфликта, но главный вопрос остается прежним: к чему ведут все усилия? К новому договору или к еще большей эскалации?
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Киев хочет показать, что обрел возможность действовать в российском тылу системно, и у него есть конкретное послание западным партнерам. Украинское руководство убеждено, что правильно рассчитанный пакет помощи может в короткие сроки создать достаточное давление на Москву, чтобы та была "вынуждена согласиться на мир".
Зеленский в этой связи объявил о начале широкой кампании "на 40 дней", в ходе которой ключевые российские объекты окажутся под таким натиском, что Кремль, как верят и надеются в Киеве, согласится прекратить вооруженный конфликт и сделает это на украинских условиях. План, надо сказать, смелый. Он кроет в себе определенные угрозы и пока демонстрирует эффективность в достаточной мере, чтобы российская сторона поняла: эти угрозы не пустые. С другой стороны, Киев должен оставить противнику пространство для выхода, иначе вместо мира он получит еще большую эскалацию. Если на этом пути не появится шанс пересмотреть украинский статус в НАТО, то мир будет практически невозможен, и тогда чувствующая угрозу Россия раздумает садиться за стол переговоров и задействует свой самый опасный арсенал.
На Западе предупредили: Киев идет на крайние меры. Такое случилось впервые
Об арсеналах, конечно, думает и Зеленский. Наполнение упомянутого пакета помощи, который он ожидает получить от союзников, глава киевского режима предпочел скрыть от общественности, но общий контекст наводит на мысль о дополнительных дальнобойных средствах, разведывательной поддержке, значительном количестве ракет и дронов, а также о политическом разрешении на неограниченное применение западных средств. В ту же схему вписывается и желание продлить договор о БПЛА и росте их производства. Киев явно рассчитывает на 40 дней интенсивной кампании, которая окажет давление на российскую военную промышленность, топливное снабжение и систему ПВО.
Перечень целей, который он огласил, подтверждает, что эта кампания уже началась: Зеленский упомянул склад боеприпасов Балтийского флота под Санкт-Петербургом, предприятие по производству ракетных компонентов в Воронеже, завод в Чебоксарах и газовую инфраструктуру в Оренбургской области, которая удалена от фронта на 1200 километров. Удары по НПЗ и средствам коммуникации российских вооруженных сил только усиливают давление. Как сообщает украинская разведка, дефицит топлива охватил более 60 российских регионов (Путин заявил, что сложившаяся ситуация с обеспечением топливом остается управляемой, а дефицит не является критическим — прим. ИноСМИ). Часть аппарата безопасности в Киеве также полагается на политическое влияние, которое может оказать кампания на сентябрьские выборы в Государственную думу.
До недавнего времени все это звучало как фантазии украинских стратегов, но сегодня это выглядит осуществимым с технической точки зрения. Украина с помощью Запада во время вооруженного конфликта создала разветвленную сеть производств БПЛА, ракет и средств радиоэлектронной борьбы, а западные партнеры снабжают ее данными, комплектующими, деньгами и оказывают оперативную поддержку. Последнее, хотя оружие поступает почти постоянно, имеет огромное значение.
Становится все очевиднее: Россия права, когда говорит о том, что Запад воюет против нее через посредников. Пока дело ограничивалось помощью украинской обороне, интерпретировать ситуацию еще можно было по-разному, но теперь, особенно в последние несколько недель, происходящее действительно похоже на войну с Россией при помощи Украины. Кто-то считает, что эта операция призвана наказать Кремль, а сам Зеленский подчеркивает, что цель — заставить противника прекратить боевые действия. Но даже если эти наблюдения верны, в данном случае важнее российское видение, а оно таково: для Москвы это война против России, пусть ее последствия и возвращаются Западу, как бумеранг. [...]
"Одной ракеты достаточно". Россия подтвердила свое превосходство в воздухе
Тем не менее, оперативный успех не гарантирует стратегического слома противника. Россия обладает огромными территориями, большой индустриальной базой и государственным аппаратом, способным компенсировать военные потери благодаря ресурсам в регионах. Дефицит топлива, рост цен и удары по заводам приводят к серьезным внутренним издержкам, которые, однако, могут дать импульс к дополнительной мобилизации ресурсов. Российское руководство много лет преподносит вооруженный конфликт как войну с Западом, и каждая новая партия оружия из стран Большой семерки лишь подкрепляет эту версию.
Конечно, открытым остается вопрос: может и хочет ли Кремль преподнести народу происходящее именно в таком свете. Насколько российское общество готово мобилизоваться вокруг этой идеи? [...]
Что касается украинского плана, то всякая успешная стратегия давления основывается на двух взаимосвязанных элементах: противник должен почувствовать, что продолжать бои становится все дороже, и в то же время должен поверить, что давление прекратится, как только он пойдет на сделку. Однако именно второго элемента недостает плану Зеленского по скорому принуждению России к миру.
Москве предлагается прекратить огонь на условиях, которые, с российской точки зрения, игнорируют главную проблему безопасности. С самого начала вооруженного конфликта Кремль считает статус Украины центральным вопросом, а западные столицы уверены, что у России нет и не должно быть права вето в этом вопросе.
Если Украина и Европа вместо реального стремления к миру впадут в реваншизм, это будет крайне опасно. Прекращение вооруженного конфликта требует холодного анализа интересов и опасений всех участников. Мирные договоры редко заключаются, когда один получает соблюдение всех его требований в полном объеме, а второй — только перечень обязательств. Настоящее прекращение огня требует механизма, в котором каждая из сторон почувствует хотя бы минимальную безопасность после прекращения боевых действий.
В российском понимании конфликта подобная модель, прежде всего, включает обязательство Украины не вступать в НАТО. Однако тут есть хорошо известная проблема: формальный нейтралитет сам по себе вряд ли удовлетворит Москву. Россия потребует запрета на размещение объектов альянса, иностранных баз, западных ракетных систем и разведывательной инфраструктуры, которые сделали бы Украину членом НАТО без официального членства. Именно этого пункта не хватало во всех прежних мирных инициативах, и поэтому они проваливались раньше, чем были озвучены до конца. Киев говорит о гарантиях безопасности, тогда как Россия видит в некоторых из них продолжение военного приближения Запада к своей границе.
"Какое нахальство и высокомерие": польские политики размазали Зеленского
Да и у украинского руководства, пожалуй, больше нет политической возможности обеспечить реальную нейтральность. Государство крайне зависимо от западных денег, оружия, разведданных и дипломатической защиты. Любая власть в Киеве, которая бы попыталась вернуть страну в срединное положение между Россией и Западом, столкнется с сильнейшим внутренним сопротивлением и недоверием союзников. Западные силы также не заинтересованы в возвращении Украины в геополитическую серую зону, из которой она однажды может снова двинуться в сторону Москвы.
Судьбу Виктора Януковича очень хорошо помнят все задействованные игроки. Его попытка балансировать между Европейским союзом и Россией закончилась Майданом, сменой власти, переходом Крыма к России, вооруженным конфликтом на Донбассе и долгим путем к спецоперации 2022 года. С тех пор пространство для компромисса резко сузилось. Политическую идентичность Киева крепко привязали к Западу, и российское руководство сочло, что промедление только расширит западное военное присутствие на украинской территории.
Кое-где в Европе проглядываются определенные признаки смягчения позиции. Идея Фридриха Мерца о заморозке фронта уже далека от прежнего европейского обещания помогать Украине до тех пор, пока она не вернет все занятые российской армией территории. Замороженная линия фронта может положить конец страданиям множества людей и проложить путь к диалогу. Но без договора о военном статусе Украины подобное решение станет только временной паузой. Обе стороны воспользуются ею для восстановления арсеналов, укрепления позиций и подготовки к новому витку конфликта.
Кампания ударов по российскому тылу может обеспечить Киеву переговорные преимущества, нарушить планы Кремля и доказать, что продолжение боевых действий обходится все дороже. Но вряд ли эта кампания может за 40 дней привести к российскому стратегическому поражению. Государство, которое располагает ядерным арсеналом и которое считает конфликт вопросом собственного выживания, явно поднимет уровень эскалации, когда почувствует, что приближается ее поражение. Неужели кто-то думает, что может быть по-другому?
Зеленский по праву подчеркивает, что Украина набралась новых технологических сил. Они действительно меняют соотношение издержек [...], но политический результат этих усилий будет зависеть от целей, которым они служат. Удары могут открыть пространство для переговоров, если за ними стоит приемлемая стратегия выхода для противника. Без такого предложения 40 дней интенсивной кампании станут увертюрой к еще более опасной фазе вооруженного конфликта — с большими разрушениями и меньшими возможностями для контроля над эскалацией. Мир станет возможен только тогда, когда военное давление увенчается дипломатией, когда будут учтены и украинские нужды, и требование Кремля не размещать инфраструктуру НАТО у российских границ. Но насколько мы далеко от такого исхода? Судя по всему, весьма.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>