Соцсети вторую неделю празднуют преображение сына Никаса Сафронова. 30-летний Лука Затравкин, еще недавно весивший под три центнера, похудел на 170 килограммов и теперь удивляет подписчиков подтянутой фигурой. В комментариях — восторг: «чудо дисциплины», «стальной характер», «наконец-то может собой гордиться». Однако в доме знаменитого художника настроения далеки от праздничных.
Никас Сафронов не разделяет всеобщего ликования. В беседах с близкими он признается: главная эмоция сейчас — не радость, а тревога. Причина проста: он уже видел, как его сын резко сбрасывает вес. В начале 2010-х Лука предпринял первое экстремальное похудение. Тогда результат был впечатляющим, но финал оказался сокрушительным.
Ранее мы писали
После той гонки за идеальным телом парень сорвался. Вес не просто вернулся — он превысил прежние показатели. За срывом последовала тяжелая депрессия, Лука перестал выходить из дома, и восстанавливать его пришлось долго, с привлечением специалистов. Именно этот эпизод не дает покоя отцу сегодня.
«Я боюсь, что Лука опять сорвется. В прошлый раз, когда он резко сбросил вес, он едва не довел себя до истощения, у него просто поменялось восприятие реальности на этой почве. А потом его разнесло еще сильнее. Этот круговорот его просто погубит!» — передают слова художника источники из окружения семьи.
Страх Никаса настолько велик, что теперь в доме Сафроновых наложено негласное табу на любые разговоры о килограммах, диетах и параметрах. Родные опасаются даже случайного комплимента, чтобы не спровоцировать новую одержимость. Но это искусственное молчание, по словам близких, лишь усиливает тревогу отца. Он остается один на один со своими страхами, не имея возможности обсудить их вслух.
Впрочем, тревога Никаса имеет и другой слой. Лука Затравкин — один из главных претендентов на наследство. Состояние художника исчисляется квартирами в центре Москвы, антиквариатом и многомиллионными счетами. Конкуренция высока: у Сафронова несколько внебрачных детей, каждый из которых, по слухам, рассчитывает на свою долю. Сам Никас неоднократно подчеркивал, что не потерпит транжир и бездельников.
«Я не оставлю ни одной копейки тем, кто не способен ценить труд и контролировать свою жизнь. Если я увижу это в своих детях, всё моё имущество и все картины после меня уйдут в благотворительные фонды. Мне нужны гарантии, что моя империя не будет пущена по ветру», — говорил Сафронов в интервью.
Лука, который всегда был ближе всех к отцу, сделал ставку. Его экстремальное похудение — не просто борьба за здоровье. Это демонстрация титанической самодисциплины. Он выдержал голод, боль, кардинальную смену привычек — всё, что требует сумасшедшей воли. Тем самым он словно сказал отцу: «Я способен управлять собой, а значит — и наследством». В глазах Никаса такой поступок перевешивает любые слова. Наблюдатели считают: Лука фактически вычеркнул конкурентов из гонки за завещание, превратив собственное тело в политический аргумент.
Но сводить всё к голому расчету было бы неверно. В окружении Луки говорят о его глубокой эмпатии. Пока интернет клепал мемы о его комплекции, он годами тихо переводил деньги в детские дома, покупал оборудование для интернатов и выручал попавших в беду коллег-артистов. Друзья в один голос подтверждают: парень ни разу не просил за это благодарности или публикаций в прессе.
Стремление к отцовским миллионам в этой истории имеет альтруистическую подоплёку. Лука хочет не просто обладать дорогими вещами, а получить ресурс для системной помощи тем, кто нуждается в ней острее него. Именно это желание, по словам знакомых, двигало им и раньше.
За громким преображением скрывается сразу несколько реальностей. Никас Сафронов смотрит на успех сына с замиранием сердца, помня прошлые падения. Лука, в свою очередь, использует преображение и как заявку на наследство, и как личную точку опоры. Хватит ли у него сил удержать планку не только на весах, но и в жизни, покажет время. Однако пока отцовские опасения о повторении кошмара звучат громче любых интернет-оваций.
Ещё по этой теме