Сотрудник полиции был не из тех, кто ведётся на первое слово. Он сразу учуял подставу — слишком уж картинно всё выглядело. Стоило ему подъехать, как подростки тут же начали свою запугивающую песню: «Эу, да давай, ты чё делаешь? Тут человек пострадал, решай вопрос, пока тихо». Говорили нагло, будто заранее отрепетировали роли, и смотрели так, будто уже считали эти деньги своими.
А началось всё с «ДТП» — если это вообще можно так назвать. Воскресное утро, 28 июня, столица только-только просыпалась, и на одной из улиц разыграли дешёвый спектакль. Девушка будто бы попала под колёса, а через секунду вокруг машины уже толпились её приятели. Водитель, на которого «наехала» эта компания, сразу понял: авария — чистой воды инсценировка. Не было ни резкого торможения, ни испуганного крика, ни настоящей суеты — всё выглядело как заученный сценарий.
— Когда совершилось это ДТП, назовём это так, подбежали её дружки и начали говорить: «Ты наехал на человека. Давай 5–10 тысяч и езжай дальше, расходимся. Иначе она потом напишет заявление, и будешь ты потом платить 100–200 тысяч», — вспоминал водитель позже, всё ещё не скрывая раздражения от того, как нагло пытались его развести.
Он не стал торговаться и сразу позвонил в «112». Минут через пятнадцать приехал полицейский. Один. И это, как потом говорил водитель, могло сыграть свою роль: почувствовав, что силы не равны, подростки совсем распоясались.
Сначала пошли оскорбления. Потом — вызовы «помахаться раз на раз без своей формы». Тон становился всё жёстче, слова — всё грубее. Казалось, они сами себя накачивали этой дерзостью, будто чем громче кричат, тем сильнее становятся. А потом случилось то, что уже нельзя было списать на «просто погорячились»: один из парней толкнул полицейского со спины. Резко, исподтишка — так, чтобы застать врасплох.
И тут же, будто пытаясь дожать ситуацию, кто-то из компании выкрикнул: «Сейчас достану его ствол и посмотрю, как ты на это запоёшь!» В этих словах было столько бравады и одновременно страха, что даже в этой напряжённой сцене проглядывала нелепость: подростки, которые хотели казаться крутыми, сами не знали, куда заведут их собственные угрозы.
Но долго проверять, насколько далеко они могут зайти, компания не стала. Как только напряжение достигло пика, «храбрая» компашка вдруг резко сбавила обороты и осторожно сбежала с места происшествия. Ушли быстро, почти бегом, прихватив с собой и ту самую девушку, которая ещё недавно изображала пострадавшую.
Очевидцами этой сцены стали десятки людей. Кто-то застыл в растерянности, кто-то, наоборот, тут же достал телефон и начал снимать. Кадры получились резкие, немного трясущиеся, но вполне чёткие: вот полицейский стоит, стараясь не терять самообладания; вот подростки кричат, размахивают руками; вот один из них делает резкий выпад… Эти видео потом разлетелись по чатам и пабликам, собирая сотни комментариев: от «Да как так можно?» до «А что бы вы сделали на его месте?».
Водитель, который всё это видел, особенно выделял именно выдержку сотрудника.
— Сотруднику респект за его сдержанность. Ну он прекрасно понимал, что, как ни крути, им всем от 15 до 17 лет. И какой бы там конфликт ни был, будешь виноват — это же у нас «дети». Якобы взрослый опытный сотрудник против детей? Выдержка у него железобетонная. Но хотелось, чтобы их нашли и провели соответствующие мероприятия, — говорил он, и в его голосе слышалось не столько злорадство, сколько усталость от этой наглой, почти театральной несправедливости.
Этот случай, хоть и выглядел как отдельный эпизод, оказался частью куда более серьёзной картины. На прошлой неделе глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин как раз поднял тему, которая теперь звучала особенно остро: он предложил снизить возраст уголовной ответственности до 12 лет. Поводом стала тревожная статистика: за последний год число тяжких и особо тяжких преступлений, совершённых несовершеннолетними, выросло на 21 % и достигло 12 687 случаев.
— С одной стороны, глупенькие, а с другой — растут гораздо быстрее, чем мы в наше время. И они уже в 12–13 лет совершают преступления, но не подпадают под возраст уголовной ответственности и уходят безнаказанными, — объяснял Бастрыкин свою позицию.
Он подчёркивал, что привычные меры профилактики не всегда работают, а ощущение безнаказанности только подталкивает подростков к новым нарушениям. И в этом контексте воскресный эпизод на московской улице переставал быть просто «очередным диким случаем»: он становился симптомом проблемы, которую уже нельзя было игнорировать.
Теперь по этому происшествию идёт проверка. Следователи изучают видеозаписи, опрашивают свидетелей, пытаются установить личности всех участников. А жители района, обсуждая случившееся, всё чаще задаются вопросом: где проходит граница между «они же дети» и «они уже опасны»? И что нужно сделать, чтобы такие спектакли больше не разыгрывались прямо на городских улицах.