Легенда парного катания, двукратный олимпийский чемпион и чемпион по доброте — каким мы запомним Артура Валерьевича.
Сейчас идет чемпионат мира по футболу, и уже сложно осознавать и мириться с тем, что во многих сборных играют сыновья тех, кого ты любил в юности, а игроки, чьи наклейки ты собирал в школе, уже сменили несколько клубов и сборных... в роли тренера.
Артур Дмитриев — старший до сих пор как живой перед глазами, как в 2019 году, когда я только пришел неофитом в фигурное катание, а во вчерашнюю новость отказываюсь верить. Семь лет — срок немалый, а такие семь лет, как последние — и вовсе как несколько жизней. И все же он казался константой — за все эти семь лет он не поменялся. И казалось, приедешь в начале сезона на какое-нибудь юниорское первенство Москвы, а Артур Валерьевич тебе улыбнется, пыхтя сигареткой.
В журналистских чатах вчера обсуждали утрату, и несколько человек одновременно написали: «Хороший был мужик». Фигуристы скажут за себя сами — хотя я никогда не слышал про него ни одного плохого слова (сами понимаете, в таком популярном на сплетни за глаза виде спорта это особенная редкость). Но ему всегда можно было позвонить — и получить комментарий. Даже если олимпийский чемпион был не совсем в курсе дела, он говорил: «Давай накидай, в чем там суть», — и через несколько минут получалось яркое мини-интервью, которое от нынешнего поколения фигуристов не получишь.
Байки он тоже травить умел — помню, как в Саранске мы пересеклись в лобби-баре гостиницы (Артур Валерьевич пил кофе), и я часа два не мог подняться в номер — не потому, что я пил не кофе, а оторваться было невозможно. Просто как в машину времени сел.
— В мое время и на международных Гран-при призовых не было, только за чемпионаты Европы и мира. Уже в конце 90-х начали появляться бонусы. Когда я начинал кататься, нам деньги не платили. Причем все призовые забирало государство, и поэтому ISU специально сделал золотые монеты, которые вручались лично нам.
— И что с ними потом делать? Продавать?
— Типа того. Тебе дают маленькую коробочку. Если выиграл — три большие монеты, если второй — поменьше. Чистое золото. Кто-то продавал, как помню. Я, когда впервые выиграл чемпионат мира в 1990 году, за эти монеты пошел и купил в Японии машину.
— Это как? Прямо на рынке?
— Да, пошел на авторынок. Не новую, но все-таки японскую — Nissan Sunny. Может, доплатил небольшую сумму, сделали вместе с доставкой. Пришла ко мне в Одессу паромом через два-три месяца.
— Вот это время было.
— Так я еще на ней три года отъездил и продал в России за те же деньги. (Смеется.) Стоила 1500 долларов.
В последние годы его все еще можно было встретить на соревнованиях пар-юниоров, но в медиаполе из курилок прорывалось все меньше. Фигурное катание разрослось, экспертов стало много, а тем для обсуждения — меньше. Байки спрашивать перестали, фотосессии Трусовой заходят лучше. Отчасти грустно, но и наша журналистская вина тут тоже есть.
Ах да, не забыть перечислить достижения. Пусть для некролога это будет стандартным упоминанием регалий, но всем бы такой стандартный абзац. В качестве тренера Дмитриев-старший воспитал пары Мария Мухортова/Максим Траньков, Ксения Озерова/Александр Энберт, Катарина Гербольдт/Александр Энберт, открыв путь в большое фигурное катание будущим призерам Олимпиады и других международных стартов. Да и сын Артур под его руководством едва не стал первым россиянином, приземлившим четверной аксель — еще в 2019-м, когда Малинину, Дикиджи и остальным было до этого очень далеко.
Но и как спортсмен Артур Валерьевич — настоящая легенда. Не буду лукавить, что рос на его программах 90-х, но любой любитель фигурного катания того времени назовет вам олимпийские программы под Сергея Рахманинова или Ференца Листа. Первый фигурист, выигравший Олимпийские игры с двумя разными партнершами (в 1992 — с Натальей Мишкутенок, в 1998 — с Оксаной Казаковой). Еще на одной Олимпиаде — серебро (с Натальей). Двукратный чемпион мира, трехкратный чемпион Европы. Людей с таким медальным КПД в России на счет пальцев одной руки. Как жаль, что живых стало теперь меньше...
Дмитриев родился под Киевом, но детство провел под Норильском. Никогда, кстати, не кичился суровым характером, мол, через многое прошел. Но он у него, конечно, был. Суровость не та, что отменяет природную доброту (много ли в нашем спорте по-настоящему добрых тренеров?), а та, что позволяет завоевывать медали и при этом оставаться человеком, без понтов. Не каждому дано.
«Методы Тутберидзе заложены в нашу тренерскую культуру. Жук вообще мог в армию сослать»
«Вряд ли Трусова сохранит все свои прыжки». Мнение олимпийского чемпиона
Дмитрий Кузнецов, «Спорт-Экспресс»