Что есть сластопитание, как только вкуса и гортани услаждение самое кратчайшее, которое до тех пор услаждает, пока вкус и гортань переходит? Сладкая и различными приправами растворенная пища, вместившись в желудок, бывает как простая. Ибо желудок не разбирает, какова будет пища – сладкая или простая, только бы была здорова; он полезной требует пищи, а не сладкой. Равно насыщаются люди простой пищею, как и сладкой. Деревенский мужик равно укрепляет себя хлебом с солью и водой, как его помещик сладкими и разнообразными снедями. Равно и тот и другой после обеда ходят, делают свои дела, и, проголодавшись, опять каждый за свою принимается пищу. И кто вчера какую пищу вкушал, сегодня не познает, но всякий, и кто многими и сладкими снедями вчера насыщался, и кто простейшей довольствовался, опять сегодня алчет и хочет насытить чрево.
Рассуди и следствия от сладкой и простой пищи и принадлежности их, и увидишь, что сладкой и многоразличной снеди всякое зло последует. Где более нечистая похоть, смертоносная христианской души язва, гнездится, как не в привязанном к роскоши и сластолюбивом сердце? Кто к молитве и прочей христианской должности ленивейший, как не роскошно живущий? Кто в праздности, всему злу виновной, более живет, как сластолюбец? Истина сия явна. Как в гнилом болоте всякие плодятся гадины, так в сластолюбивом сердце всякая родится греховная нечистота. Не так умеренно и простой пищей живущий: он хотя и чувствует разожжение похоти, но молитвою и помощью Божией угашает то. Он в делах звания и прочих благословенных трудах всегда бодр, к молитве неленостен, всегда ко всякому доброму делу готов. Сладкие и разнообразные снеди требуют много принадлежностей, требуют различных составов, приправ, искусных поваров и помощников, но простая пища того не ищет. Различные снеди требуют немалых сумм и иждивения, и так, что должно на нищую и убогую братию обратиться, то сластопитание пожирает, что есть душевредное самолюбие; простая пища от того свободна и не препятствует руке нашей быть щедрой к подаянию.
Молчу о том, что сластопитание часто бывает от неправд и обиды ближнего, от чего простая пища, малым иждивением составленная, свободна. Разнообразной снеди не везде можно иметь, как-то: в дороге, на брани и в прочих случаях, простая же везде готова. Что разнообразные снеди делают чреву, сколько рождают болезней, – лекари о том знают. К кому более они приходят с лекарствами, как не к сластолюбцам? От простой и умеренной пищи нет такой опасности, и хотя приходит болезнь и к воздержным, но, мало сыскав в них, чем бы задержаться могла, скоро и отходит, воздержанием, как сильнейшим лекарством, прогоняема.
Но чтобы тебе, христианин, увериться в том, что сластопитание нездоровья и болезней причиною бывает, как простая пища и умеренная – матерь здравия, посмотри на благородных детей, которые сладкой пищей питаются, и детей крестьянских, которые по большей части хлеб со щами или с водой едят, – и увидишь, как одни от других разнятся в крепости и цвете лица. Как эти крепки и прекрасны лицом, а те дряхлы, бледны и как бы бескровны! Это различие не откуда-нибудь, как от различности воспитания происходит; что эти просто, а те нежно и в сластях воспитываются.
Скажут: «Плоть требует утешения».
Не плоть, но похоть плоти ищет сластопитания; а натура плоти требует только подкрепления, которое подает не разнообразная, но здоровая и умеренная пища. Христианское же утешение не в пище и питии, но в духовной радости состоит. Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе (Рим. 14, 17). Требует и плоть своего утешения, как-то: в голоде питания, в жажде напоения, в зное охлаждения, в холоде согревания, после трудов упокоения, и прочее; и так должно и плоти угождать, но не в похоти. Откуда и апостол не просто угодия плоти творить не велит, но в похоти: и плоти, – говорит, – угодия не творите в похоти 32 (Рим. 13, 14).
Скажешь: «Я-де не могу простой принимать пищи».
Правда, но не можешь не от природы, но от пресыщения и употребления разнообразных снедей. Не можешь, поскольку всегда сыт и трудов надлежащих не имеешь. Чрево насыщенное и сладкой снеди не приемлет. А как целый день попостишься и потрудишься, то и хлеб с водою, как сладкая пища, приятен будет.
Скажешь: «Я-де привык так жить».
Правда и это, привычка много может. Но как к сластопитанию привык ты невоздержанием, так к простой пище привыкнуть можешь воздержанием. Если после трудов единожды в день и умеренно приступишь к пище, так и к простой пище удобно привыкнешь, которая для тебя будет как приятной, так и более здоровой, чем сладкая и разнообразная снедь.