— Ты пригласил весь свой отдел отмечать Новый год у нас, даже не спросив меня?! Ты думаешь, я буду три дня стоять у плиты и строгать салаты для твоих коллег, которые меня ни во что не ставят?! Звони им и отменяй всё немедленно, или я уеду в санаторий одна, а вы будете грызть замороженные пельмени!
Марина стояла посреди их новой, еще пахнущей свежей краской и мебельным клеем кухни. Одной рукой она намертво вцепилась в край столешницы из искусственного камня, а другой указывала на светящийся экран планшета. Гаджет лежал прямо на разделочной доске рядом с наполовину нарезанным куском сыра. Пять минут назад планшет, оставленный мужем, громко звякнул, выдавая на заблокированный экран длинное всплывающее уведомление из чата под названием «Тусовка у нас». Текст гласил: «Витек, ну ты красава, жена у тебя мировая! Ждем холодец и гуся, как договаривались. Будем к десяти вечера».
Виктор появился в дверном проеме кухни вальяжной походкой. На нем были удобные домашние штаны и чистая футболка, от него приятно пахло дорогим гелем для душа. Он явно ожидал увидеть накрытый ужин, а не жену, готовую испепелить его взглядом. Мужчина бросил быстрый взгляд на планшет, снисходительно усмехнулся и прошел к холодильнику, попутно почесывая живот.
— Марин, ну что ты сразу заводишься на пустом месте? — лениво протянул он, доставая бутылку минералки. — Подумаешь, ребята придут. Пятнадцать человек всего. Нам же нужно как-то вливаться в коллектив, обживать квартиру. Я на должность начальника отдела метю в марте, мне нужно проставиться перед шефом в неформальной обстановке. Это, между прочим, инвестиция в наш семейный бюджет.
— Пятнадцать человек? — Марина произнесла эту цифру так, словно выплюнула камень. — Пятнадцать взрослых, пьющих людей в нашей новой квартире, где даже плинтуса еще не везде прикручены? И ты решил сообщить мне об этом двадцать девятого декабря? За два дня до Нового года?
— Да я собирался сказать за ужином! — Виктор отпил из горла, поморщился от обилия газов и поставил бутылку на стол. — Что ты трагедию строишь? Купим продуктов завтра после работы. Тебе сложно пару салатов нарезать и курицу в духовку закинуть? Нормальные хозяйки за вечер такие столы собирают, еще и время на маникюр остается.
— Пару салатов? Курицу? — Марина взяла планшет двумя пальцами, разблокировала его, так как пароль был ей давно известен, и прокрутила историю чата. — Ты пообещал им домашний холодец, Витя. Ты расписал, как я великолепно фарширую гуся яблоками. Ты пообещал им селедку под шубой, мясную нарезку и торт. Ты вообще представляешь, сколько времени нужно, чтобы сварить и разобрать холодец? Восемь часов у плиты! А гусь? Где я тебе завтра найду нормального гуся, когда полки в супермаркетах уже пустые?
Виктор раздраженно цокнул языком. Ему категорически не нравился этот допрос. В его картине мира жена должна была обрадоваться возможности блеснуть кулинарными талантами перед его руководством и покорно принять роль радушной хозяйки.
— Значит, сделаешь заливное из желатина, кто там после третьего бокала вискаря разберет, что это такое, — отмахнулся он, прислоняясь спиной к глянцевому фасаду кухонного гарнитура. — Индюшку купи вместо гуся, или вообще свинину запеки. Главное — подача и атмосфера. Жена шефа очень любит домашнюю кухню, она в ресторанах уже наелась. Это мой шанс показать, что у меня надежный тыл и крепкая семья. Для руководящей должности это важно.
— Твой тыл? — Марина шагнула к нему, чеканя каждое слово. — Твой тыл работает бухгалтером по сорок часов в неделю и закрывает годовые отчеты до рези в глазах. Я планировала встретить этот Новый год вдвоем, в тишине. С бокалом вина и доставкой суши. Я не собираюсь обслуживать твоего начальника и его высокомерную жену, которая на прошлом корпоративе обсуждала мое платье так громко, что слышал весь зал.
Виктор резко выпрямился. Снисходительная улыбка мгновенно стерлась с его лица, уступив место жесткому, колючему раздражению. Он терпеть не мог, когда Марина начинала пререкаться, особенно в вопросах, касающихся его статуса на работе.
— Так, давай без этих твоих феминистских закидонов, — его голос стал на октаву ниже. — Мы договаривались, что моя карьера сейчас в приоритете. Я позвал людей. Я уже пообещал. Отменять ничего я не буду, это удар по моей репутации. Завтра утром берешь мою машину, едешь на рынок и в гипермаркет. Покупаешь всё по списку. Я дам тебе денег. А тридцать первого числа ты накрываешь нормальный, человеческий стол. Всё понятно?
Марина не отшатнулась. Она смотрела прямо в глаза человеку, с которым прожила четыре года, и отчетливо понимала, что он не шутит. Он действительно считает ее бесплатным обслуживающим персоналом, удобным приложением к своей стремительно растущей самооценке. Никаких извинений. Никаких попыток найти компромисс или предложить помощь в готовке. Только прямые приказы и упреки.
Она медленно положила планшет обратно на столешницу. Взгляд Марины скользнул по идеальной, ни разу не поцарапанной индукционной панели, по блестящей хромированной вытяжке, по новым стульям с велюровой обивкой. Вся эта красота, на которую они копили несколько лет, в новогоднюю ночь должна была превратиться в шумный, пропахший алкоголем и чужим потом кабак.
— Я задала тебе вопрос, Виктор, — произнесла она абсолютно ровным тоном, от которого у любого нормального человека по спине побежали бы мурашки. — Ты отменяешь этот цирк, или я уезжаю?
— Никуда ты не уедешь, — отрезал муж, разворачиваясь к выходу из кухни. — Прекращай устраивать драму и иди пиши список продуктов. Завтра тяжелый день. Я буду в зале смотреть футбол, ужин принесешь туда.
Он вышел, тяжело ступая по ламинату. Из гостиной почти сразу донеслись громкие звуки спортивного комментатора. Марина осталась стоять у кухонного острова. Она посмотрела на кусок сыра, на нож в своей руке, затем перевела взгляд на темное окно, за которым кружили крупные, мокрые хлопья снега. В этот момент внутри нее не осталось ни капли сомнений или надежды на благоразумие мужа. У нее был четкий план действий.
— Ты там долго еще будешь над сыром медитировать? Неси ужин, первый тайм заканчивается! — крикнул Виктор из гостиной, перекрывая гул телевизора.
Марина не ответила. Она сидела за кухонным столом, пододвинув к себе свой рабочий ноутбук. Пальцы быстро вбивали данные банковской карты на странице бронирования загородного спа-отеля «Хвойный берег». Три ночи, включая новогодний банкет, номер категории «комфорт» и безлимитное посещение термальной зоны. Сумма к оплате составила шестьдесят восемь тысяч рублей — ровно столько, сколько Марина получила в качестве годовой премии на прошлой неделе. Она нажала клавишу ввода. На экране появился зеленый круг с галочкой и надпись: «Оплата прошла успешно. Ждем вас тридцатого декабря с четырнадцати часов».
Услышав звук отодвигаемого стула, Виктор всё-таки соизволил оторваться от матча и заглянул на кухню.
— Я не понял, где еда? Ты в интернете сидишь? — он недовольно скрестил руки на груди.
— Еда в холодильнике. Разогреешь сам, — Марина захлопнула крышку ноутбука, взяла его под мышку и прошла мимо мужа в спальню.
Виктор закатил глаза и поплелся следом, явно намереваясь прочитать лекцию о женских обязанностях. Он остановился в дверном проеме спальни и облокотился о косяк, наблюдая, как Марина достает с верхней полки шкафа свой вместительный серебристый чемодан из поликарбоната. Она положила его на кровать, расстегнула молнию и принялась методично перекладывать вещи с полок. Свитера крупной вязки, косметичка, купальник, теплые брюки.
— О, показательные выступления начались, — усмехнулся Виктор, делая глоток минералки. — И куда мы собираемся? К маме на пирожки? Смотри, бензин нынче дорогой, чтобы просто так туда-сюда кататься.
— Я уезжаю в загородный отель, — невозмутимо ответила Марина, сворачивая шелковое вечернее платье в аккуратный валик. — На все праздники. Буду плавать в бассейне с морской водой, ходить на массаж и пить шампанское. А ты остаешься здесь. Накрывать стол для своих гостей, раз уж ты такой гостеприимный хозяин.
Виктор фыркнул, абсолютно уверенный, что жена блефует. В его понимании женщины всегда устраивали подобные сцены ради внимания. Сейчас она сложит пару кофточек, подождет, пока он начнет ее уговаривать, а потом покорно пойдет чистить картошку для холодца.
— Ну давай, давай, собирайся. Только не забудь, что список продуктов сам себя не напишет. Если ты сейчас уедешь, я тебе ни копейки не дам на твои спа-процедуры.
— Я всё оплатила со своей премии, — Марина застегнула одну половину чемодана и, сбросив его на пол, покатила за собой обратно на кухню.
Виктор нахмурился. Упоминание реальных денег слегка пошатнуло его уверенность в происходящем. Он пошел за ней, чувствуя, как внутри начинает зарождаться глухое, липкое раздражение.
На кухне Марина действовала с ледяным спокойствием профессионального ликвидатора. Она открыла нижний выдвижной ящик гарнитура и достала оттуда тяжелую, массивную сковородку из литого алюминия с премиальным антипригарным покрытием и съемной ручкой. Это была ее любимая вещь, купленная за бешеные деньги на распродаже. Сковородка отправилась прямо на дно чемодана, между вязаными кардиганами.
— Эй, ты что творишь? — Виктор отлепился от дверного косяка и сделал шаг вперед. — Зачем тебе сковорода в отеле?
— Затем, что это моя сковорода. Я ее покупала, — Марина открыла верхний ящик с приборами.
Ее рука потянулась к деревянной подставке. Она вытащила два японских поварских ножа из кованой стали — длинный шеф-нож и универсальный сантоку. Лезвия тускло блеснули в свете галогеновых ламп. Ножи были аккуратно завернуты в плотное кухонное полотенце и уложены поверх сковородки. Следом за ножами в чемодан полетел профессиональный рычажный штопор, тяжелый и блестящий, подаренный ей коллегами на прошлый день рождения.
— Ты совсем из ума выжила? — голос Виктора потерял вальяжные нотки и сорвался на хриплый бас. Он шагнул к чемодану, намереваясь вытащить вещи обратно. — Чем я, по-твоему, буду мясо резать? И гуся твоего в чем жарить?!
Марина резко выставила руку вперед, преграждая ему путь. Взгляд ее был настолько жестким, что Виктор невольно остановился.
— Ты не будешь жарить моего гуся. Потому что у тебя нет гуся. У тебя есть список из пятнадцати коллег, амбиции начальника отдела и два дня, чтобы превратить эти амбиции в съедобный ужин, — она четко выговаривала каждое слово, глядя ему прямо в переносицу. — Резать будешь тем тупым пластиковым барахлом, которое валяется на балконе в коробке для пикника. Или сбегаешь в хозяйственный магазин и купишь себе новые. На свои деньги. Штопор тоже купишь. А то гости придут с вином, а открывать придется пальцем.
— Ты специально это делаешь, да?! Хочешь меня перед шефом опозорить?! — Виктор замахнулся руками, лицо его пошло красными пятнами от нахлынувшей злости. — Эгоистка! Я для семьи стараюсь, повышение выбиваю, чтобы ты в своей новой квартире в потолок плевала, а ты мне нож в спину вставляешь перед самым важным днем!
— Семья — это когда решения принимаются вместе, — Марина хладнокровно застегнула молнию на чемодане, защелкнула кодовый замок и выдвинула телескопическую ручку. — А когда ты приглашаешь ораву людей ко мне домой, чтобы за мой счет выслужиться перед начальством, это называется эксплуатация. Удачи с нарезкой оливье, Витя. Рецепт можешь посмотреть в интернете.
Она оделась в коридоре с пугающей методичностью. Виктор не уходил на кухню, он стоял в паре метров от нее, тяжело дыша и изрыгая проклятия. Он обзывал ее предательницей, обещал, что она пожалеет о своем поведении, кричал, что нормальные жены так не поступают. Марина молча застегнула пуховик, намотала шарф, подхватила чемодан и открыла замок входной двери. Она не обернулась. Она просто вышла в холодный подъезд, оставив мужа одного в идеально чистой, новой квартире за двое суток до наступления Нового года.
— Витёк, здорово! Слушай, моя тут интересуется, вы икру красную сами купили, или нам баночку захватить? А то она тарталетки какие-то хитрые напекла, хочет с вашей начинкой сообразить. И еще, жена шефа просила уточнить, у вас хлеб безглютеновый будет? Она сейчас на жесткой диете, обычный пшеничный ей категорически нельзя.
— Да, Слав, привет... Икру не надо, всё схвачено. А про хлеб... организуем безглютеновый, без проблем. Завтра ждем к десяти, всё в силе.
Виктор отнял телефон от уха и сбросил вызов. Он стоял посреди кухни в одних домашних штанах и мятой футболке, тупо глядя на погасший экран. Время близилось к полудню тридцатого декабря. Ночь он провел на диване в гостиной, твердо уверенный, что утром проснется от запаха жареного лука и бряцания посуды. Он думал, что Марина просто прогуляется по морозу, остынет, поймет свою неправоту и вернется с полными пакетами еды, готовая исправлять ситуацию. Но чуда не произошло.
Он подошел к огромному двухдверному холодильнику, который они купили в кредит пару месяцев назад, и распахнул обе створки. Внутри царила стерильная пустота, нарушаемая лишь одиноким куском подсохшего сыра, половиной палки вареной колбасы и пластиковым лотком, в котором сиротливо жались друг к другу восемь яиц. На дверце стояла открытая банка горчицы и пакет кефира. Никаких уток, гусей, свиных рулек, тазиков с овощами для оливье и контейнеров с домашним желе для холодца.
Виктор схватил смартфон и судорожно открыл приложение доставки продуктов. Пальцы быстро набросали в виртуальную корзину свежее мясо, рыбу, овощи, колбасы и десяток других позиций для праздничного стола. Он нажал кнопку оформления заказа, но на экране мгновенно высветился красный прямоугольник: «В связи с колоссальной предновогодней загрузкой свободные курьеры отсутствуют. Ближайшее окно доставки — второе января с четырнадцати часов». Он грязно выругался, закрыл приложение и открыл другое. Результат оказался идентичным. Всю сферу услуг парализовало предпраздничным ажиотажем.
Осознание надвигающейся катастрофы накрыло его холодной, колючей волной. Виктор быстро натянул джинсы, толстый свитер, накинул куртку и выбежал на улицу.
Парковка перед ближайшим гипермаркетом напоминала поле боя. Машины сигналили, водители яростно ругались из-за свободных мест, люди толкали перед собой доверху набитые тележки, напоминая суетливых муравьев перед надвигающейся бурей. Виктору пришлось оставить свой автомобиль в соседнем дворе и идти пешком по грязной снежной каше. Внутри магазина творился настоящий ад. В воздухе стоял гул сотен голосов, непрерывный писк кассовых аппаратов и навязчивый запах мандаринов, смешанный с запахом мокрых пуховиков.
Виктор протиснулся к мясному отделу, работая локтями. Холодильные витрины зияли удручающими проплешинами. На месте, где обычно лежали ровные тушки птицы, валялись лишь оторванные ценники и пара упаковок суповых наборов.
— Девушка! — он попытался поймать за рукав пробегающую мимо сотрудницу в фирменной жилетке. — А гуси есть? Или индейка целая? Мне для запекания нужно!
— Мужчина, вы смеетесь? — огрызнулась та, не сбавляя шага и выдернув руку. — Последнего гуся вчера в обед забрали. Только замороженные куриные желудки остались в ларях у стены. Идите ищите.
Виктор обреченно побрел в овощной отдел. Ситуация там была не лучше. На дне пластиковых ящиков валялась грязная, мелкая картошка, сильно помятые огурцы и бледные, похожие на пластиковые муляжи помидоры. Он набрал в пакет немного овощей, чувствуя, как внутри закипает густая, черная злость на жену. Это она должна была бегать по магазинам! Это ее прямая обязанность — следить за тем, чтобы в доме была еда для важных гостей!
Спустя полтора часа блужданий по гипермаркету его тележка выглядела жалко и нелепо. Три пачки самых дорогих пельменей, которые он только смог найти в остатках роскоши, кусок заветренной буженины, несколько банок консервированной кукурузы, ведерко жирного майонеза, дешевые крабовые палочки и четыре бутылки водки среднего ценового сегмента. Он планировал купить элитный коньяк или виски, но цены перед праздником взлетели до небес, а свободных денег на карте оставалось впритык из-за недавнего платежа по ипотеке. Никакого безглютенового хлеба он, естественно, не нашел, ограничившись обычной нарезной булкой в целлофане.
Вернувшись домой, Виктор сгрузил покупки на кухонный остров. Пакеты с мерзлыми пельменями глухо стукнули о столешницу. Он достал огурец, планируя сделать хотя бы простейший салат, чтобы хоть как-то занять руки, и машинально потянулся к подставке для ножей. Рука схватила воздух. Деревянная колода сияла пустыми прорезями.
Он злобно сплюнул, пошел на утепленный балкон и начал рыться в шкафу с инструментами и всяким хламом. На самой нижней полке нашлась пыльная корзина для летних пикников. Виктор извлек оттуда набор одноразовых приборов. Вернувшись на кухню, он взял зеленый пластиковый нож с мелкими зазубринами, положил огурец на разделочную доску и попытался отрезать кружок. Хрупкий пластик мгновенно согнулся дугой, зубчатое лезвие соскользнуло, и огурец с омерзительным чавкающим звуком раздавился, выпустив водянистый сок.
Виктор с силой швырнул обломок ножа в стену. Пластик отскочил от моющихся обоев и упал на ламинат. Мужчина стоял, опираясь руками о столешницу, тяжело дыша и глядя на этот убогий набор продуктов. Завтра вечером в эту квартиру войдут его начальник с требовательной супругой и еще с десяток коллег, которые ждут шикарного домашнего застолья. А у него есть только замороженный полуфабрикат, раздавленные овощи и кривой походный инвентарь. Виктор смотрел на грязные потеки огуречного сока и отчетливо понимал, что его амбициозный план пустить пыль в глаза руководству неотвратимо летит прямо в пропасть.
К десяти часам вечера тридцать первого декабря квартира пропахла вовсе не корицей, мандаринами и запеченным мясом. В воздухе стоял стойкий, тяжелый дух вареного теста, лаврового листа и дешевой чесночной колбасы. Виктор стоял у плиты, остервенело помешивая мутную воду в огромной кастрюле деревянной лопаткой, потому что нормальную шумовку он так и не нашел. Пельмени предательски слипались в один бесформенный, склизкий ком. Лоб мужчины покрылся испариной, серая рубашка прилипла к спине.
В прихожей раздался звонок, за ним сразу еще один, перекрывая гул закипающей воды. Виктор вытер мокрые руки о джинсы и пошел открывать. На пороге стояла нарядная, шумная толпа. Коллега Слава с женой, еще несколько сотрудников отдела и, главное, начальник Игорь Валерьевич под руку со своей супругой Еленой. Елена была в вечернем платье, с идеальной укладкой, а в руках держала подарочный пакет с бутылкой дорогого итальянского вина. Гости смеялись, стряхивали снег с обуви и предвкушали обещанный гастрономический праздник.
— Ну, принимай делегацию, хозяин! — бодро прогудел Игорь Валерьевич, проходя в квартиру. — А где наша искусница Марина? Мы тут соскучились по домашним деликатесам. Елена весь день ничего не ела, берегла место для твоего хваленого холодца!
— Марина... она приболела. Да, резко температура поднялась, уехала к матери за город, чтобы нас не заразить, — пробормотал Виктор, пряча глаза и суетливо принимая у гостей пальто и куртки. — Проходите в гостиную, располагайтесь.
Гости сбросили верхнюю одежду и проследовали в комнату. Как только они подошли к столу, оживленные разговоры моментально стихли. На новой скатерти стояли три тарелки со слипшимися пельменями, от которых поднимался пар. Рядом криво громоздились толстые куски дешевой колбасы, горстка крабовых палочек прямо в заводской пленке и открытая консервная банка с кукурузой. Венчали эту композицию четыре бутылки водки и нарезанный толстыми, кривыми ломтями обычный батон. Вместо сверкающих приборов лежали зеленые пластиковые вилки и гнутые ножи для пикника.
Елена брезгливо окинула взглядом предложенное угощение, задержав внимание на батоне.
— Виктор, а где безглютеновый хлеб, о котором мы договаривались? — произнесла она, брезгливо поджимая губы. — И, простите, мы будем резать еду пластиком?
— Хлеб в магазине закончился, разобрали всё, — огрызнулся Виктор, чувствуя, как внутри разгорается пьяная, подпитанная выпитой на кухне водкой злоба. — Ешьте то, что есть.
— Ладно, всякое бывает, жена заболела, форс-мажор, — попытался сгладить ситуацию Слава, доставая из пакета бутылку вина. — Вить, давай штопор, сейчас хоть нормального сухого выпьем за уходящий год.
— Нет штопора, — буркнул Виктор, наливая себе полстакана водки. — Сломался. Пальцем продави или вилкой расковыряй. Мы в общаге так всегда делали.
Слава недоверчиво посмотрел на бутылку за несколько тысяч рублей, затем на хозяина квартиры. Он взял обычную стальную вилку, принесенную Виктором из старых запасов, и попытался надавить на пробку. Пробка не поддавалась. Он нажал сильнее. Вилка соскользнула, с противным скрипом проехалась по стеклу, а часть раскрошившейся пробки провалилась внутрь, щедро усыпав вино трухой. Елена издала звук, похожий на сдавленное шипение, и брезгливо отодвинула от себя пустой бокал.
— Знаешь, Виктор, — медленно произнес Игорь Валерьевич, глядя на то, как его подчиненный залпом выпивает водку. — Дело даже не в том, что ты поставил на стол пельмени по акции. Дело в том, что ты неделю пускал нам пыль в глаза, рассказывая сказки про идеальную организацию. Если ты так же планируешь организовывать работу целого отдела на должности начальника, то нам нужно серьезно пересмотреть штатное расписание.
Виктор с грохотом поставил пустой стакан на стол. Алкоголь мгновенно ударил в голову, смывая последние остатки субординации и здравого смысла. Он обвел взглядом присутствующих, чувствуя к ним только жгучую, неконтролируемую ненависть. Это из-за них он сейчас выглядит полным ничтожеством в собственной квартире.
— Да пошли вы все! — рявкнул он, нависая над столом. — Приперлись сюда на халяву жрать и критиковать! Сидите тут, морды воротите! Я вам что, официант? Не нравится колбаса — идите в ресторан! Вы только и умеете, что за чужой счет свои животы набивать!
— Ты слова-то выбирай, герой, — Слава медленно поднялся со стула, отодвигая жену за спину. — Мы к тебе в гости пришли по твоему же приглашению. И принесли с собой больше, чем стоит весь твой стол.
— Вот и забирайте свое пойло и проваливайте! — Виктор взмахнул рукой, опрокидывая пластиковую тарелку с кукурузой. Желтые зерна разлетелись по светлой скатерти. — Начальники выискались! Игорь Валерьевич, да вы без меня в своих отчетах тонете! Думаете, я не знаю, кто вам всю статистику закрывает?
Игорь Валерьевич даже не изменился в лице. Он просто кивнул жене, бережно взял ее под руку и направился в коридор. Остальные гости молча последовали за ними.
В тесной прихожей началась неразбериха. Люди быстро и нервно натягивали верхнюю одежду, путаясь в рукавах и сталкиваясь плечами. Воздух пропитался запахом дорогого парфюма и нескрываемого презрения. Слава, застегивая куртку, посмотрел на Виктора, который стоял в проеме гостиной и тяжело дышал.
— В понедельник можешь не приходить на утреннюю планерку, — бросил Игорь Валерьевич, наматывая шарф. — Твоим повышением мы заниматься не будем. И над премией за квартал я очень серьезно подумаю. Передай Марине скорейшего выздоровления. Ей с тобой оно явно понадобится.
Гости вышли на лестничную клетку. Щелкнул замок. Виктор остался стоять в полутьме коридора один. Из открытой двери кухни продолжал тянуться тошнотворный запах разваренного теста. До Нового года оставалось меньше двух часов, а карьера, репутация и авторитет Виктора уже остались в прошлом, разбившись о дешевые пельмени и пластиковый нож…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ