Большой размер черепа и относительно узкий таз долго заставляли ученых считать сложные роды и связанную с ними высокую материнскую смертность уникальной платой человека за прямохождение и интеллект. Теперь исследователи тщательно проанализировали другие виды приматов и пришли к противоположному выводу.
В 1940-х приматолог Адольф Шульц (автор классического Handbuch der Primatenkunde) провел сравнительное изучение размеров черепа и таза (а также родовых путей) некоторых видов млекопитающих и человека. Он первым из ученых однозначно заявил, что наш вид имеет очень большую голову относительно размера женского таза. Это ведет к большой физической трудности родов.
Затем уже другие ученые предположили, что причина в очень быстрой энцефализации наших предков, то есть росте размеров головы. Скомпенсировать это расширением родовых путей, считали они, было сложно, поскольку слишком широкий таз затруднил бы прямохождение. Получалось, что речь идет о своего рода расплате за эволюцию. Результатом этой «платы» многие антропологи назвали беспомощность человеческих детей на первых этапах их развития. Слишком узкие родовые пути означали, что голова младенца при рождении намного меньше, чем у взрослого человека. Поэтому он долгие годы после рождения вынужден нагонять взрослых по объему мозга, из-за чего взрослеет намного медленнее других млекопитающих.
Эти выводы быстро стали классикой приматологии и антропологии. Авторы новой работы, которую опубликовали в Nature Ecology&Evolution, попробовали численно проверить, насколько все это соответствует фактам.
Сперва они обратили внимание на статистику родов у других приматов, включая нечеловекообразных. Оказалось, что там, где можно детально наблюдать за их родами, 16 процентов всех детенышей рождаются мертвыми, а еще 34 процента погибают в первые 100 суток после родов. Это очень высокие цифры, намного выше тех, что этнографы фиксировали у охотников-собирателей еще до их знакомства с современной медициной и лекарствами.
При этом приматы других видов часто принимают перед родами особые позы, облегчающие выход детеныша из родовых путей. Более того: множество видов используют помощь сородичей (как правило, более опытных самок) при родах.
Чтобы проверить анатомические особенности, авторы обратились к методике. Они констатировали, что Шульц и его последователи оценивали удобство родовых путей нечеловеческих приматов так же, как это делают с людьми — по дистанции между двумя выступающими частями лобковых и крестцовой кости женщины (или самки, если речь об обезьянах). У нашего вида это самая узкая точка родовых путей, создающая наибольшие проблемы при родах.
Однако у обезьян, в отличие от людей, выступ лобковых костей и мыс крестцовой кости не находятся друг напротив друга. Для других приматов ограничитель находится в нижней части крестцовой кости. Измерив родовые пути обезьян с помощью новой методики, авторы установили, что они в среднем на 11 процентов меньше, чем считалось ранее. А для ряда видов — на 18 процентов.
Причем у целого ряда очень небольших приматов соотношение размеров головы новорожденного и размеров родовых путей оказалось хуже, чем у людей. Чем меньше животное, тем, в норме, больше пропорция между размерами головы его детеныша и взрослой особи (иначе у них был бы слишком длинный цикл роста). В связи с этим логично, отметили исследователи, что небольшие виды обезьян в неволе часто получают кесарево сечение, без которого успешные роды у многих из их самок не могли бы произойти.
Наоборот, человекообразные обезьяны оказались в более выгодном положении по соотношению размеров черепа и родовых путей. Ключевая причина этого в увеличенных размерах тела матери относительно ребенка. Люди в этом отношении находятся в несколько менее выгодном положении, чем шимпанзе или гориллы, но в существенно лучшем, чем более мелкие приматы, включая обезьян Нового света.
Это может объяснять, почему смертность детенышей при родах и вскоре после них у мелких видов приматов выше, чем у охотников-собирателей из людей. А еще новые данные значат, что картина уникальной тяжести человеческих родов не выдерживает проверки измерениями. То есть для людей ни рост размеров их черепа, ни прямохождения не ограничивали ход эволюции вида. Получается, что выгоды от более развитого интеллекта или прямохождения сразу были очень серьезными, а связанные с ними минусы — напротив, куда меньше, чем предполагали антропологи до сих пор.