- Лариса Александровна, я ценю вашу заботу, но с ролью матери я справлюсь сама, - возразила Наталья.
- Боря, ты посмотри на неё, я ей помощь предлагаю, а она нос воротит, - фыркнула свекровь.
- Наташа, ну что ты в самом деле, тебе действительно понадобится помощь.
- Боря, мне рожать через четыре месяца, я хожу на курсы молодых мамочек, мне не нужна помощь, у меня есть ты!
- Сынок, она ещё и деньги тратит на какие-то курсы, твои, между прочим, - прошипела Лариса.
Это была уже не просто перепалка. Воздух на кухне сгустился, стал вязким, как патока, пропитанная ядом.
- Твои деньги? - Наталья медленно повернулась к мужу, игнорируя шипение свекрови. В её глазах загорелся опасный, стальной блеск. - Боря, ты слышал, что сказала твоя мама? Я, значит, сижу на твоей шее?
- Наташ, ну мама не это имела в виду... - Борис растерянно моргал, переводя взгляд с жены на мать, как побитый щенок, не зная, к кому бежать за защитой.
- Я имела в виду именно это! - победоносно вскинула голову Лариса Александровна, неверно истолковав замешательство сына как поддержку. - Ты сидишь дома на сносях, а он пашет! И вместо того, чтобы экономить, ты транжиришь семейный бюджет на дурацкие лекции, где тебе промывают мозги! «Я сама», - передразнила она тонким, визгливым голосом. - Да ты без меня с младенцем и дня не протянешь! Ты же ноль без палочки, пигалица!
- Лариса Александровна, закройте свой рот, - ледяным тоном произнесла Наташа, и от этого тона Борис вздрогнул. Такого голоса у жены он ещё не слышал. - Вы сейчас не просто меня оскорбляете, вы уничтожаете вашего собственного сына в моих глазах. Выставляете его бесхребетным мальчиком на побегушках у мамочки, который не в состоянии содержать собственную семью, если вы считаете его зарплату своей. Так это его деньги или ваши?
- Ах ты, стерва неблагодарная! - взвизгнула свекровь, багровея. Она схватила со стола тяжелую стеклянную солонку и с размаху запустила ею в невестку. Солонка просвистела в сантиметре от виска Натальи и разбилась о кухонный фартук из каленого стекла, осыпав всё вокруг градом осколков и белой соли.
Время замерло. Звон стекла резанул по ушам. Наталья, прикрыв живот рукой, смотрела на соляную крошку на полу, ощущая, как бешено колотится сердце, отдаваясь пульсацией где-то в висках. Она могла бы испугаться, но страх вдруг сменился холодной, ослепляющей яростью. Эта женщина только что метнула тяжелый предмет в неё, в беременную. В её ребенка.
- Мама! Ты с ума сошла?! - закричал Борис, бросаясь к жене. - Наташа, ты цела? Она не попала?
Но Лариса, ослепленная ненавистью, не унималась. Увидев, что промахнулась, она, словно разъярённая фурия, кинулась на Наталью сама, с растопыренными пальцами, целясь ей в лицо.
- Я тебя сейчас сама научу, как со свекровью разговаривать! - орала она. - Порву на куски, змея!
Борис попытался перехватить мать, но поскользнулся на рассыпанной соли и, взмахнув руками, грузно рухнул на пол, ударившись головой о край стула. Он застонал, на мгновение выбыв из схватки.
А Лариса уже неслась на Наталью. Время для Наташи снова ускорилось. Она увидела перекошенное злобой лицо, скрюченные пальцы с ярко-красным маникюром, летящие ей в глаза. Отступать было некуда. За спиной — стена. В животе — жизнь.
Инстинкты, отточенные не на курсах молодых мамочек, а на многолетних занятиях тайским боксом, которые она бросила лишь на пятом месяце, сработали сами. Тело двигалось на мышечной памяти, быстрее, чем разум успевал отдавать приказы.
Она слегка сместилась влево, пропуская атаку мимо себя, одновременно перехватывая правую руку свекрови за запястье. Резкий разворот корпуса, бедро как ось вращения — и её собственный левый локоть, словно поршень, влетает точно в солнечное сплетение Ларисы Александровны.
Звук удара вышел глухим, каким-то влажным. Глаза свекрови расширились от дикой, неверящей боли и шока. Воздух со свистом вырвался из её лёгких. Она согнулась пополам, ловя ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Но Наташа уже не могла остановиться. Это был не просто удар, это был ответ на угрозу её нерождённому малышу.
Держа свекровь за запястье, она коротко, без замаха, но вложив всю ярость и страх последних минут, ударила её основанием ладони в челюсть. Хрустнуло. Голова Ларисы мотнулась назад, и она, закатив глаза, мешком рухнула на пол, прямо в кучу битого стекла и соли, раскинув руки.
Всё закончилось в три секунды.
На кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Натальи и слабым стоном приходящего в себя Бориса. Наташа стояла, всё ещё сжимая кулаки, и смотрела на два тела, распростёртые на полу её кухни. Муж, стонущий у стула, и свекровь, без сознания, с неестественно вывернутой головой.
- Ну вот и всё, - выдохнула Наталья, потирая ушибленную руку. Её голос дрожал, но в нём не было ни капли сожаления. - Кажется, курсы молодых мамочек всё-таки пригодились. Разрядка, дыхание... и немного прямого физического воздействия.
Борис, держась за голову, сел и обвёл поле боя безумным взглядом.
- Н-Наташа... ты... ты что с ней сделала? Ты ее убила?
- Нет, - спокойно ответила Наташа, нащупывая на столе мобильный телефон. - Просто вырубила. Но, думаю, после такого представления ей точно потребуется помощь. Вызываю «Скорую». И, Боря...
Она посмотрела на мужа взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
- Пока они едут, у тебя есть ровно пятнадцать минут, чтобы решить, с кем ты остаёшься: с женой и будущим ребёнком или с этой... специалисткой по семейному счастью. Выбирай сейчас, второго шанса не будет.
За пять минут до приезда скорой помощи Лариса Александровна пришла в себя.
- Боря, Боря, она попыталась меня убить, - шептала в бреду свекровь.
- А ты, мама, попыталась убить моего ребёнка! Всё, что произошло на этой кухне, просто несчастный случай! У тебя скакануло давление, ты потеряла сознание, упала и ударилась! Ляпнешь лишнего, я тебя посажу! - заявил Борис.
Лариса Александровна в этот момент чётко поняла, что проиграла эту схватку, а вместе с ней и всю войну.