В архивах скитской обители до наших дней дошли два документа, связанных с именем отца Николая. Первый из них — короткое жизнеописание, второй — куда более подробный рассказ о видении, которого этот человек удостоился по воле Господней. В том откровении ему было показано будущее, небесные чертоги, уготованные всем, кто несёт в сердце любовь к Богу. Сегодня схимонах Николай, известный в народе как Турка — суровый и непреклонный молитвенник Оптиной пустыни — сам уже вошёл в те обители, о которых некогда свидетельствовал.
Схимонах
В православных метрических документах он значится под именем Николай Абрулах, мещанин казанский. Однако бумаги Херсонской духовной консистории открывают иную, более раннюю страницу его жизни: до принятия христианства он носил имя Юзуф-Абдул-Оглы и исповедовал ислам. Родиной его была Малая Азия. Прежде чем ступить на путь иноческого делания, он носил офицерский чин в турецкой гвардии и являлся подданным Османской империи.
Два мира, две веры, два имени — и один человек, избравший в итоге крест и схиму. Когда он открыто объявил о своём намерении принять православную веру и сообщил об этом своим родственникам-туркам, ненависть к нему вспыхнула столь яростная, что он, как «гяур», не мог найти себе пропитания. Его истязали... Но в конце концов ему удалось бежать в Россию.
В октябре 1874 года в Карантинной церкви Одессы совершилось его крещение с наречением имени Николай. Восприемниками стали одесский градоначальник, тайный советник Николай Иванович Бухарин, и купчиха первой гильдии Наталия Ивановна Глазкова. Впоследствии он был причислен к мещанскому сословию Казани. В возрасте 63 лет, 18 июля 1892 года, он принял монашеский постриг в Скиту Оптиной Пустыни.
Промысл Божий уготовил ему особое утешение: он был восхищен на небеса и сподобился блаженного созерцания непостижимых райских обителей.
По своему нраву он был человеком кротким, смиренным и исполненным искренней любви к братии. Его келья располагалась вблизи кельи монаха Мартирия, скончавшегося впоследствии в сане иеродиакона. Заботу о ближних он проявлял деятельно: когда Мартирий с удивлением спрашивал, зачем он топит за него печь, получал простой и исчерпывающий ответ: «Я тебя люблю».
Подвижник преставился 18 августа 1893 года, в возрасте 65 лет.
Откровение
«В четверг, 13 мая 1893 года, ранним утром, около трёх часов, я приступил к чтению акафиста Святителю Николаю Чудотворцу. В ходе молитвы я ощутил такое благодатное прикосновение Божие, что слёзы неудержимо потекли из моих глаз, орошая страницы книги. По окончании утреннего правила я прочитал псалом 50-й и Символ веры. В тот самый миг, когда прозвучали последние слова — «и жизни будущего века. Аминь» — мне почудилось, что незримая рука сложила мои руки крестообразно на груди, а голову мою объял огонь, переливавшийся радужным цветом. Этот огонь, не причиняя мне ни малейшего вреда, наполнил всё моё существо невыразимой радостью, какой я прежде никогда не ведал.
Радость эта была неземной и несравнимой ни с каким человеческим блаженством. Внезапно я обнаружил себя перенесённым в дивное место, исполненное ярчайшего света. Ничего земного не было там видно — лишь безбрежное, бескрайнее море света простиралось передо мной.
В этом месте я увидел двух людей, стоявших слева от меня: молодой человек и старец. По сердечному озарению мне было открыто, что это святой Андрей, Христа ради юродивый, и его ученик, святой Епифаний. Оба пребывали в молчании.
Затем мой взор был привлечён занавесом тёмно-малинового цвета, и, подняв взгляд выше, я увидел Иисуса Христа, восседавшего на троне в богатых одеждах, подобных архиерейским. На главе Его величественно покоилась митра, также архиерейская.
Справа от Господа стояла Пресвятая Богородица, слева — Иоанн Креститель, облачённые так, как изображаются на иконах. Святой Иоанн держал в руке знамение Креста Христова. По сторонам от Господа стояли два юноши дивной красоты, державшие огненное оружие.
Сердце моё переполнилось невыразимой радостью.
Созерцая Спасителя — на вид около тридцати лет — я испытывал неописуемое блаженство. И вместе с тем жгучее сознание своего недостоинства охватывало меня: я, величайший из грешников, был сподоблен несказанной милости предстоять пред Престолом Его непостижимой славы.
Господь взирал на меня с благостью, и Пресвятая Богородица с Иоанном Крестителем также смотрели на меня с кротостью, хотя ни единого слова мне сказано не было.
В этот миг я увидел перед Господом нашего усопшего схимонаха отца Николая (Лопатина) из Скита, отшедшего ко Господу 10 мая в полдень и ещё не преданного земле — родной брат его ещё не прибыл из Москвы.
Отец Николай совершил поклон перед Всевышним; монашеского облачения на нём не было, в руках он держал чётки, голова его была непокрыта.
Затем взор мой обратился вправо, и я увидел множество людей, шествовавших ко мне. По мере их приближения начали доноситься звуки стройного хора, слов которого я, однако, разобрать не мог. Среди этого сонма я различал лики в архиерейских и монашеских одеяниях; некоторые несли ветви. Были там и жёны в дивных ризах. Я узнал многих из них — такими, какими они изображены на иконах: пророка Моисея со скрижалями Завета в руках, царя и пророка Давида с дивногласным орудием, а также своего небесного покровителя, святого Николая. Среди этого сонма святых я узрел и наших усопших старцев — Льва, Макария и Амвросия, а также некоторых из живущих ныне отцов нашего Скита. И весь этот благословенный круг взирал на меня с любовью...
И внезапно я узрел огромную бездну, полную тьмы, разверзшуюся между мной и завесой. А в этой бездне, на непостижимой глубине, — самого князя тьмы, облик которого соответствовал иконным изображениям. На коленях у сатаны сидел Иуда, сжимавший в руках мешок. Рядом с князем тьмы стоял лжепророк Мухаммед в длинном зелёном одеянии и тюрбане того же цвета. Вокруг сатаны, бывшего как бы средоточием бездны, теснились бесчисленные люди всех сословий, полов и возрастов, среди которых не было ни единого знакомого мне лица. Из этой бездны доносились вопли отчаяния и невыразимого ужаса, не поддающиеся никакому описанию. На этом видение моё прервалось.
Затем я неожиданно оказался в ином месте, озарённом столь же ярким и чистым светом, который, казалось мне, был сродни тому, что я видел вначале.
Святых Андрея и Епифания подле меня уже не было... Словами нельзя передать то, что открылось мне там.
Как выразить человеческим языком небесные обители, превосходящие всё земное, и описать их невыразимую, дивную, поистине неописуемую красоту? Я видел там деревья величественные и прекрасные, отягощённые плодами, стоявшие рядами и образовывавшие бескрайние аллеи. Ветви их переплетались, образуя своды, а аллеи были устланы золотом несравненного блеска.
На ветвях восседали птицы дивного вида, напоминавшие тропических птиц нашего мира, но красота их была несравненно изысканнее. Гармония их пения была столь волшебна, что ни один земной музыкальный инструмент не в силах передать эту сладость.
Сквозь этот сад протекала река, прозрачность которой превышает всякое описание. Среди деревьев возвышались дивные жилища, подобные дворцам, виденным мной в Константинополе, но несравненно величественнее и благолепнее. Цвет их стен был малиновый, сиявший, подобно рубину. Я понял, что это и есть рай, который по своему устройству напоминал мне Оптинский Скит, где кельи монахов также разделялись группами плодоносящих деревьев.
Рай был огорождён стеной, видной мне с южной стороны, и на ней были начертаны имена двенадцати апостолов.
В райском саду я увидел светлого мужа в сияющих одеждах, восседавшего на белоснежном троне. На вид ему было около шестидесяти лет, но лицо его, невзирая на седину, было молодо. Вокруг него теснились нищие, которым он раздавал милостыню. И внутренний голос возвестил мне: «Это Филарет Милостивый!»
Других праведных обитателей рая мне не суждено было увидеть.
В самом центре сада мой взор привлёк Животворящий Крест с распятым на нём Христом. Некая неодолимая сила побудила меня преклониться перед ним, и я повиновался. Едва склонив голову пред крестом, я мгновенно ощутил неизречённую и величайшую сладость, пронизавшую моё сердце и всё существо моё, подобно живительному пламени.
Вслед за тем предстала моему взору великая обитель, схожая обликом с прочими райскими обителями, однако несравненно превосходящая их своею красотою. Вершина её, напоминавшая исполинский церковный купол, возносилась в недосягаемые выси, словно растворяясь в бесконечности. Внутри я различил нечто вроде просторной террасы, а на ней — великолепно украшенный трон, на котором восседала Сама Царица Небесная. Вокруг Неё стояло множество юношей в сияющих белоснежных одеждах, с оружием таинственной природы в руках. Одеяния Матери Божьей были подобны тем, что запечатлены на святых иконах, однако поражали дивным многоцветием. На Её главе сияла корона, достойная Царицы. Взор Её был обращён ко мне с благосклонностью, хотя слов из Её уст я так и не услышал.
Затем, точно паря в воздухе, я был удостоен лицезреть Пресвятую Троицу — Отца, Сына и Святого Духа — в образах, привычных для икон. Бог Отец явился мне в облике благолепного Старца; Бог Сын — в образе Мужа, держащего в деснице Своей Честный Животворящий Крест; Бог Дух Святый — в образе Голубя.
Казалось, долгое время странствовал я по раю, созерцая чудеса его красоты, что превосходят всякое человеческое воображение и не поддаются никакому описанию.
Вернувшись на землю после этого видения, я долго не мог опомниться от невыразимого утешения, а весь остаток дня был объят такою радостью, что ничего подобного мне не доводилось переживать прежде.»
Загробная жизнь
На этом месте в скитской рукописи завершается описание видения схимонаха Николая Турка. Это откровение было даровано ему 13 мая 1893 года, а спустя три месяца и пять дней, 18 августа того же года, святой схимонах мирно отошёл ко Господу.
Загробная жизнь существует — и это не благочестивый вымысел. Те, кто называет это сказками, пусть вдумаются в слова святителя Иоанна Златоуста:
«Мы находимся в таком бедственном положении, что, не будь страха геенны, мы, пожалуй, и не подумали бы совершить что-нибудь доброе».
Крайне опасно тешить себя надеждой на некое удобное, среднее место в будущей жизни, ради которого не нужно прилагать никаких духовных усилий. Человек и без того слишком расслаблен в своём духовном устроении. Святые Отцы говорят о различных обителях в раю и аду, однако единодушно свидетельствуют о неминуемом и ясном разделении на Суде Божием, которого не избежать никому. Подобно тому как песок, состоящий из мельчайших крупиц, способен весить не менее большого камня, так и малый грех со временем накапливает силу и тяжесть — и может отягчать душу ничуть не меньше, чем единожды совершённый «большой» грех. Более того, именно послабление в малом незаметно, шаг за шагом, приводит человека к грехам тяжким и губительным.
Поэтому во все времена, прежде всего и важнее всего — готовить душу свою к жизни вечной ещё здесь, в этой земной жизни, пока Господь даёт для того время.
Слава Богу за всё!