Представьте себе сцену Большого театра конца XIX века. Никаких светотехнических комплексов и видеопроекций — только гениальная инженерия, благодаря которой декорации светятся изнутри, а на сцене фонтанирует вода. Приглашаем вас в путешествие по актам забытого балета «Даита», премьера которого состоялась 130 лет назад. Проводником в прошлое станет уникальный макет спектакля, который отреставрировали специалисты Бахрушинского музея. Давайте посмотрим, как была устроена театральная иллюзия в эпоху императорских театров.
Японская сказка
Сюжет балета разворачивается вокруг принцессы Даиты, которая влюбляется в Нао-Шико — стража развалин храма богини Куанон. Юноша очаровывает девушку своей виртуозной игрой на свирели. Застав их вместе, отец Даиты, король острова Токио, приказывает казнить стражника. От горя бедная Даита бросается в море, а Нао-Шико скрывается. По ходу сказки выясняется, что он — сын правителя соседнего острова. В финале вмешиваются высшие силы: из морских вод поднимается скала, и на её вершине богиня красоты и любви Куанон соединяет руки влюблённых Даиты и Нао-Шико.
Развалины храма на берегу озера
В первой картине театральный художник Карл Вальц создает собирательный образ восточной страны. На заднике возвышалась Фудзияма с морской гладью перед ней: вершина горы была закрыта облаками, чуть ниже облаков за склонами Фудзиямы — громадный диск солнца. Слева — ритуальные ворота тории (в переводе с японского «птичий насест»). Они стояли перед японскими синтоистскими святилищами и представляли собой выкрашенные в красный цвет два столба, соединенные поверху двумя перекладинами.
Внутренность храма богини Куанон
Вторая картина поражала своей пышностью и даже некоторой избыточностью украшений интерьера. Перспективная колоннада создавала одновременно масштабное и камерное пространство. Сцена светилась и переливалась всеми цветами спектра. На на ней группировались всевозможные ансамбли исполнителей, костюмы которых тоже включались в игру цветовой гаммы. С каждой стороны между колоннами стояли по две фигуры драконов. В сказаниях образ дракона соотносится с японскими водяными божествами.
Главный визуальный трюк Вальца в этой сцене — использование большого количества световых источников, включая подсвечиваемый снизу центральный постамент. Это создавало яркий образ светящегося храма. Эффект оказался настолько сильным, что критики возмущались: грандиозный свет затмил собой музыку и хореографию.
Апофеоз
В финале Вальц пустил под самым потолком храма световые гирлянды. Они спускались светящимся пологом над всей сценой. Свет буквально пронизывал все пространство храма-сцены, благодаря чему картина производила впечатление особой ирреальной праздничности.
В центральной части сцены из трюма поднималась на радуге в блеске световых лучей богиня Куанон. По либретто она должна была появляться из морских вод, и для этого Вальц использовал эффект фонтанирующей воды, что добавляло картине еще большую визуальную экспрессию.
Все картины Вальц проводил без единого опускания занавеса, что придавало действию стремительный темп. В небольшом балете художник представил в концентрированном виде все свои основные художественно-технические приемы.
«Даита» имела краткую сценическую историю и входила в репертуар всего один сезон. В 1898 году в афише Большого театра этого балета уже не было — судьба, в целом характерная для небольшого, одноактного спектакля. Но память о ней сохранилась в деталях уникальной сценографии.
Макет из восьми кулис поступил в Бахрушинский музей в критическом состоянии. За 130 лет восемь бумажных кулис почти утратили свой первоначальный облик. Четыре месяца специалисты музея — художники-реставраторы, химик, специалист багетной мастерской — по крупицам восстанавливали хрупкую конструкцию: оттирали пыль, отмывали грязь, восполняли утраченные фрагменты, укрепляли изломы, изготавливали новые надёжные крепления, подмакетник и стеклянный защитный купол.
В итоге шедевр сценографии был спасён и уже вернулся домой — в Музей Большого театра.