Давайте я сейчас подробно не буду писать о том, какие события предшествовали, мы ведь с вами остановились на том, что в начале четвёртой четверти, мы должны были идти на индивидуальный разговор с учителями.
Что мы имели к этому разговору:
– Десятки ситуаций, где моя просила помощи у учителя, но она была проигнорирована
– Аллергия неясного генеза, которая чудесным образом проходит в каникулы
– Несколько встреч с учителем, на которых нам говорили «Не переживайте, всё под контролем»
– Мнение со стороны, что именно нашу зажимают, и то, что она жертва буллинга ни нам, ни ей не показалось.
Поняв, что разговоры ни к чему не приводят, мы перешли на любимый немецкий язык – написание писем с претензиями. Спасибо моему прокаченному навыку писательства в целом, экзаменационной подготовке и ИИ. Последнему особенно. Потому что мало того, что он переводит это на хороший уровень немецкого (моя репетитор за ним проверяла, там всё хорошо было), так ещё и подсказывает и сдерживает мои эмоции. Внутри меня всё кипело, лава «Расчехляйте костры инквизиции!» уже готова была обрушиться на головы простых смертных. В этом письме я довольно обстоятельно расписала ситуацию с вопросами к учителям, что они будут делать в этой ситуации. И предложила: если они не могут справиться с бандой, то переведите нашу в другой класс. И да, я запросила организацию совместного разговора с родителями девочек. Писать в чатах с переходом на личности, как это было у нас, здесь не принято. Да и чата с телефонами у нас нет. Вся коммуникация через педагогический состав.
Учителя явно не ожидали, что беседа пойдёт в таком ключе. Потому что разложили передо мной проверочные и прочие работы младшенькой, а я им сразу наше письмо в руки. Они читали, а я наблюдала за реакциями, зря, что ли, у меня образование соответствующее и опыт работы? Подёргивание губ, бровей, поджимание уголков глаз и раздувание ноздрей – дали мне больше информации в молчаливой тишине, чем слова. И я поняла в тот момент – нам придётся бороться и обороняться.
Естественно попросили привести ещё раз примеры и когда это было. Причём это должна была сделать дочка, которая сидела рядом. Знаете, а вот вы спросите у 8-летнего ребёнка о каком-то событии – он вам 100% день не назовёт. Наша, кстати, неплохо ориентировалась – после Хэллоуина, перед Рождеством, в день Фашинга (местная Масленица). А напомню, что разговор происходил в апреле, и учитель тут же выдал:
– Ну, так когда это было? Я даже не помню, подходила ли она ко мне или нет. Они же все по 100 раз на дню с жалобами все бегают.
«Все» меня мало интересовали. Тем более ситуация, когда она осталась одна перед всем классам и была не выбрана, случилась на уроке второго учителя ровно за неделю до каникул. И ей нехотя пришлось это признать, что это было.
– Но ваш друг же в итоге её к себе забрал, в чём проблема?
Серьёзно??? То есть в этот момент у вас, как у учителей не возникло даже мысли, что происходит какая-то нездоровая ситуация, тем более, когда другая ученица встаёт и начинает угрожать. Дальше больше – моей попытались вменить в вину, что на переменах она проводит всё больше и больше времени с девочками из другого класса, хотя должна строить отношение со своими. О, как! Тебя бьют, а ты должен вторую щёку подставлять. Нормы христианской морали, конечно, нам хорошо известны, но здравый смысл сильнее. На моё разумное: «Ну, так давайте, переведём её туда, и всех делов!». Я, конечно, снова услышала, что так нельзя. Это длительная процедура, нужно, чтобы школьная комиссия рассмотрела этот вопрос, социально-психологическая служба составила заключение, а до этого момента, нашей принцессе придётся быть в этом классе, и плюс до летних каникул они всё равно не успеют. (Чего? Я работала в школе и прекрасно знаю, что на всё про всё нужно 2 дня и это максимум).
А дальше ситуация стала развиваться ещё интереснее. Попкорн расчехляйте. Поскольку наша дочь, не умеет выходить из конфликтных ситуаций, школа решила её оставить на второй год. Да, вот так. При этом мне показывают её работы, где максимум одна-две ошибки, она читает наравне со всеми, по письменным работам по немецкому (а-ля диктанты) вообще получает только оценки «отлично». Но из-за чужого поведения ей нужно повторить программу ещё раз.
И тут забрало упало уже у мужа, который всё это время сидел и копил в себе. Чётко, на немецком, практически кулаком по столу:
– Извините, но в ситуации любого конфликта, всегда есть двое участников. Почему наказание должно настигнуть только нашу? Особенно если мы берём во внимание, что она в этой ситуации вообще является жертвой. Даже взрослые люди в крупных корпорациях не могут достойно выходить из конфликтных ситуаций.
И вот тут учителя присели. Обычно наши разговоры сводились к тому, что муж молчаливо сидел рядом, а говорила в основном я. А точнее, большую часть времени говорили учителя, а я только вставляла комментарии. Оказалось, что глава семьи прекрасно понимает, что тут происходит, говорит правильные вещи, да и я перевела этот разговор из иммерсивного спектакля в партию настольного тенниса. У меня было много аргументов, своего видения ситуации, и это явно спутало карты. Потому что, непонятно почему, они думали, что мы скажем: «Ну, ок, посидит, ещё годик». Мы же спустя полтора часа всё равно отстояли наше чёткое «Нет».
И ещё один важный момент, которым учителям крыть было нечем: проблем у дочки, что её обижают в других коллективах нет. На дне рождении присутствовала маленькая толпа девочек с танцев, с которыми она от души веселилась и даже вместе распаковывала подарки (обычно детям важно сделать это самостоятельно). У неё множество подружек в воскресной школе (да, понимаю, что компания специфическая, но всё же). Плюс в продлёнке, где она проводит целый день – подобных ситуаций не возникает, а главная зачинщица, оставшись без поддержки группы, приходит к моей поиграть, и наша милашка никогда ей не отказывает (вот этот факт вообще раскатал линию защиты учителей).
Что ещё по результатам встречи мы получили:
– Мы добились разрешения, чтобы в перемены дочка могла играть с девочками из другого класса,
– Во встрече с другими родителями нам было отказано, потому что нужно было, чтобы учитель сначала обсудил всё с каждой семьей отдельно, а потом с нами, а тут уже май, праздники, и конец года (опять же я не вижу проблемы, чтобы выполнить свою работу, но отсылка была на какие-то бюрократические сроки).
– Ни одна из девиц не окажется в одном классе с нашей, и учитель гарантировал, что этого не произойдёт.
– Я приходила каждую пятницу, чтобы в случае возникновения новых конфликтных ситуаций мы их разбирали сразу.
Кстати, последний пункт привёл к тому, что девицы очень испугались, постоянно подслушивали наши беседы, и новых конфликтов не возникало. Учитель попытался меня убедить в том, что это просто потому что моя знает, что я приду, но это был и мой же контраргумент.
Наша сразу избавилась от ночных кошмаров. Светильники были наконец-то выключены. Аллергия сошла на нет. В школе она стала успевать значительно больше, потому что на уроках её никто не «кусал» и ей не нужно было отслеживать реакции недругов.
Правда, после майских нам прилетело письмо «счастья» от директора школы, что она хочет поговорить с нами по поводу того, что нашему ребёнку нужно повторить программу второго класса, мы в свою очередь тоже ответили письмом, что тогда сначала просим организовать разговор с родителями пятью одноклассниц, которые устроили травлю нашего ребёнка, а ещё хотелось бы выслушать аргументы учителей и социально-психологической службы школы, как эта ситуация возникла и что они планируют делать дальше. А уже потом в обнимку с работами нашего ребёнка мы поговорим о том, для чего ей нужно повторить программу (и что в целом повторять, если она всё прошла и усвоила?). Ответа не последовало. А учитель сказал на ближайшей встрече, что наш леопардик переходит в третий класс по решению школьной конференции.
Хочется сказать, что тут и сказочке конец. Но нет. Ровно накануне выхода первой части этого сериала, младшая пошла знакомиться с новой учительницей. На третий и четвёртый класс они попадают к новым учителям, классы перемешивают между собой. И вот между восторгов о том, какая учительница замечательная, как она понятно объясняет, что их научат считать до миллиона и она теперь по-английски может сказать, как её зовут. Дочь выдаёт: «Представляешь, в моём новом классе будет три моих подружки из продлёнки. А ещё Мэй». Как оказалось потом и не только Мэй.
Вот как тут не ругаться на великом и могучем и очень доходчивом?
Письмо на имя директора уже написано. И даже ответ получен. Но эта шахматная партия пока продолжается. А чем она закончится, я расскажу чуть позже. Но ваши предложения по дальнейшей тактике почитаю с удовольствием и приму к сведению и возможно к действию.