Алексей возвращается со всей семьей домой, его ждут новые встречи и семейные вечера перед врзвращением в НИИ ВИХРЬ.
Глава 3. Возвращение из отпуска. Московские будни в НИИ «Вихрь»
Свинцовый купол Шереметьево
Пять с половиной часов в воздухе прошли в странном, лимб-подобном состоянии, где гул турбин Boeing 777 смешивался со снами о лазурной воде и резкими, тревожными пробуждениями. Шереметьево встретило их плотным, слоистым небосводом, который низко висел над взлетно-посадочной полосой, словно придавленный многотонными фюзеляжами прибывающих лайнеров. Стоило самолету коснуться шасси мокрого бетона, как дубайская сказка окончательно рассыпалась на пиксели. За иллюминатором тянулась бесконечная, монохромная серость подмосковных пейзажей, разбавленная редкими сигнальными огнями вышек.
После сорокаградусного, пахнущего раскаленным асфальтом и дорогим парфюмом Дубая воздух внутри телетрапа показался Алексею колючим, сырым и обжигающе чужим. Он пах обледенением, авиационным керосином, выхлопными газами и близким, затяжным дождем. Этот столичный коктейль мгновенно выветрил из головы остатки курортного тепла.
Алексей шел по длинному переходу терминала С, катя за собой массивный чемодан, пластиковые колесики которого раздражающе и ритмично пощелкивали на стыках напольных панелей. На плече у него привычно висел тяжелый тактический рюкзак с кучей скрытых карманов и усиленными лямками — вещь, от которой он так и не смог отказаться даже в «стеклянном раю».
— Пап, а почему тут так темно? В Дубае солнце еще светило, когда мы взлетали, — Антошка дернул его за рукав плотного худи. Ему было одиннадцать, и он изо всех сил пытался казаться взрослым — сам тащил свой рюкзак с геймерскими нашивками, шел быстрыми шагами, но в глазах после долгого перелета все равно читалась чисто детская растерянность от резкой смены декораций.
— Это циклон, сынок. Москва просто решила взять штурмом наше лето, — Алексей мягко улыбнулся и свободной рукой взъерошил сыну отросшие за две недели волосы. — Ничего, дома тепло.
Лена шла чуть позади, бережно ведя за руку шестилетнюю Алису. Малышка капризничала, волоча за крыло плюшевого розового фламинго, которого Алексей купил ей в Duty Free перед отлетом. Перелет дался ей тяжело: последние два часа в воздухе ее тошнило из-за легкой турбулентности, она никак не могла уснуть, и теперь ее заспанное личико выражало крайнюю степень обиды на весь этот взрослый мир с его расписаниями и границами.
Вся их большая компания двигалась плотной группой. Чуть левее, на ходу застегивая плотную куртку, шла младшая сестра Алексея Ольга вместе с мужем Олегом. Олег толкал перед собой нагруженную чемоданами тележку, недовольно косясь на длинный коридор.
— Да уж, контраст по полной программе, — проворчал Олег, поднимая воротник. — Там мы 8 часов назад у бассейна лагавулин допивали, а тут кондиционеры шпарят так, словно мы сразу в Воркуту приземлились. Лёх, ты Антошке-то ветровку из сумки достань, парень в одной футболке идет.
— Нормально мне, дядь Олег, я не замерз, — шмыгнул носом Антошка.
— Не замерз он, — отозвалась Ольга, на ходу поправляя легкий шарф. Даже после пяти часов в кресле она умудрялась выглядеть собранной, хотя в ее глазах уже читался привычный рабочий ритм. — Лёша, Олег прав. Достань парню куртку у багажной ленты. И сам застегнись. Нам еще до парковки пилить.
Рядом, заметно сбавив шаг, двигались родители Алексея. Николай Васильевич шел твердо, держа маму, Марину Петровну, под руку. Пожилая чета выглядела утомленной, но на лице отца не было и тени слабости — привычка держать лицо перед лицом любых трудностей, выработанная за годы службы, не подводила подполковника даже после бессонных 5 часов в небе.
— Лёшенька, — негромко, с чисто материнской заботливой тревогой проговорила Марина Петровна, косясь на панорамные окна терминала. — Посмотри, как на улице сыро и ветрено. Не дай бог, просквозит мальчишку после такого тепла. Ольга права, климат тут другой. Беречь себя надо.
Николай Васильевич поравнялся с сыном у эскалатора. Взгляд старого военного механически, но цепко оценил обстановку в зале: очереди к кабинкам паспортного контроля, камеры под потолком, хмурых пограничников. Он повернулся к Алексею и негромко, так, чтобы не слышали девчонки, произнес:
— Правильно мать говорит, Лёш. Климат тут жесткий, акклиматизация накроет — мало не покажется. Ты в Москве сразу в омут не прыгай. Работа у тебя нервная, здоровье в первую очередь береги. Помни, о чем на пирсе говорили. Узы проверяй тщательно. Не хватайся за всё в первый же день. Дай организму перестроиться.
— Я помню, бать. Всё под контролем, план в силе, — тихо, но веско ответил Алексей, глядя отцу прямо в глаза. Николай Васильевич коротко кивнул — этот ответ его удовлетворил.
Зона паспортного контроля встретила их монотонным гулом толпы, шуршанием документов и металлическим стуком штампов. Девушка в форме за стеклом долго и изучающе смотрела то на фото в паспорте Алексея, то на него самого — загоревшего, с легкой щетиной и жестким взглядом человека, который за две недели научился сканировать периметр быстрее, чем автоматические системы безопасности. Сухой стук штампа, дежурное, безликое «Добро пожаловать» — и вот вся их большая группа уже стоит у багажной ленты номер 4.
Ожидание тянулось мучительно долго. Огромный зал прилета засасывал в себя людей, выплевывая тонны сумок. Алиса в конце концов совсем выбилась из сил и устроилась прямо на тактическом рюкзаке отца, который тот бросил на пол у колонны. Малышка тихо сопела, уткнувшись носом в плюшевое крыло фламинго. Лена присела рядом, устало прислонившись спиной к металлической обшивке опоры. В ее глазах снова начинала проступать та самая серая, едва заметная дымка московской тревоги, которую Алексей так упорно пытался сжечь на пляжах залива.
— Ну и где наши чемоданы? — Ольга нетерпеливо постукивала аккуратным ногтем по поручню тележки. — У меня в понедельник в девять утра уже предварительное слушание по делу, мне еще документы поднимать полвечера. Олег, посмотри, там на соседней ленте не наш рейс вываливают?
— Да наш, наш, Оль, вон смотри, твой красный баул ползет, — Олег ловко перехватил тяжелую сумму с ленты и с глухим стуком опустил ее на тележку. — Лёх, лови свои чемоданы, вон они, друг за другом идут.
Наконец, весь огромный багаж двух семей был собран, и они двинулись через зеленый коридор в зал прибытия.
Часть 3.2: Семейный съезд у стеклянных дверей
За раздвижными дверями терминала "С" Алексея оглушило. Плотная стена звуков — выкрики зазывал-таксистов, объявления из динамиков, шуршание колес, плач чужих детей — обрушилась на него, как холодный душ. Но среди этой многоголосой толпы их встречали трое.
Теща Алексея, Наталья Петровна, стоявшая у металлического ограждения в первых рядах, всплеснула руками и громко закричала, привлекая внимание. Рядом с ней, положив руки в карманы неизменной джинсовой куртки, переминался с ноги на ногу тесть, Владимир Николаевич. Внушительный семейный джип тестя — огромный семиместный Cadillac Escalade угольно-черного цвета — ждал на четвертом уровне паркинга, способный поглотить половину этого терминала вместе с пассажирами. Но настоящим сюрпризом стало широкое, улыбающееся лицо Дмитрия — близкого друга Алексея и его коллеги по НИИ «Вихрь». Дима стоял чуть позади стариков, держа в руках стакан с кофе и поигрывая ключами от своего массивного семейного микроавтобуса.
— Прилетели! Родные наши! — Наталья Петровна тут же заключила Лену в объятия, а затем переключилась на сонного Антошку, принимаясь ощупывать его плечи. — Как долетели? Не трясло? Алисочка, деточка, совсем замучили ребенка перелетами… Марина Петровна, здравствуйте! Ну и загорели вы все, прямо как из кино!
— Здравствуй, Наташа, — устало, но тепло улыбнулась Марина Петровна, обнимая сватью. — Долетели-то хорошо, только спина совсем затекла.
Владимир Николаевич крепко, по-мужски пожал Алексею руку, похлопав по плечу, а затем обнялся с Николаем Васильевичем и пожал руку Олегу. В этот момент вперед шагнул Дмитрий, ставя пустой стакан в урну и широко раскидывая руки для объятий.
— Лёха! С возвращением на грешную землю! — Дима сгреб Алексея в охапку, похлопав по загорелой спине. — Ну ты и мавр, конечно, черный весь. Елена, привет! Антоха, здорово, геймерам соболезнования в связи с окончанием каникул!
— Димка! Ты как тут вообще? — Алексей искренне обрадовался другу, чувствуя, как узел напряжения в груди немного ослаб. — Ты же говорил, что на выходные на дачу собирался?
— Какая дача, Лёх, в такую-то погоду? — Дима махнул рукой в сторону залитых дождем панорамных окон. — Мне Владимир Николаевич вчера звякнул, обрисовал объемы вашего багажа. Я прикинул, что вы в две легковушки со своими баулами просто не влезете, ну и пригнал свой броневик. Бус на четвертом уровне паркинга стоит, пустой, чистый, ждет вас.
Пока Олег и Дмитрий наспех перераспределяли сумки на тележках, Ольга посмотрела на экран своего смартфона и недовольно цыкнула языком. К лифтам они подошли уже через пять минут, когда у зоны погрузки мягко затормозил представительский седан. Из него быстро вышел подтянутый молодой человек в строгом костюме — помощник Ольги, которого она вызвала прямо к терминалу.
Алексей, как раз закидывавший очередной чемодан Ольги на тележку, случайно мазнул взглядом по лицу парня и замер. Из-под форменной кепки на него смотрели до боли знакомые, с легким прищуром темно-карие, почти черные глаза. Характерный волевой профиль, аккуратная черная бородка — этот парень заметно возмужал, раздался в плечах и сменил спортивку на дорогой костюм, но это абсолютно точно был Артур. Его лучший школьный друг, с которым они до седьмого класса делили одну парту, вместе гоняли мяч во дворе и вдвоем отбивались от старшеклассников, пока семья Артура в один день экстренно не переехала в другой район, на другой конец Москвы, оборвав все связи.
Артур тоже узнал его. На долю секунды его профессиональная маска помощника юриста дрогнула, в глазах вспыхнуло искреннее, мальчишеское удивление, смешанное с мгновенной теплой радостью. Он едва заметно, понимающе кивнул Алексею — протокол и присутствие Ольги не позволяли сейчас броситься друг другу на шею, но этот взгляд стоил сотен слов.
— Так, семейство, мы вас покидаем, — Ольга строго поправила очки, прерывая немую сцену. — За мной приехал помощник. Нам с Олегом нужно срочно в офис, документы по понедельничному процессу сами себя не подготовят. Олег, забирай наш ручной багаж, пересаживаемся.
Лёш, Лен, пока! Димка, спасибо, что подстраховал!
Олег подхватил сумки, коротко махнул рукой на прощание, и они с Ольгой быстро скрылись за тонированными стеклами седана. Артур, закрывая за ними дверь, еще раз обернулся на Алексея, одними губами шепнув: «Я найду тебя», и машина плавно растворилась в серой пелене дождя.
— Ну вот и отлично, — Владимир Николаевич веско перехватил инициативу, прерывая мысли Алексея. — Меньше народу — больше места. План такой: Николай Васильевич, Марина Петровна, вы со своими сумками садитесь ко мне в Кадиллак. Я вас прямо до подъезда довезу, багажник там бездонный, всё влезет. А Лёха с Леной и детьми грузятся к Дмитрию в микроавтобус. Весь ваш оставшийся дубайский скарб со свистом влетит, и детям просторно будет.
У лифтов, ведущих к переходу на крытый паркинг, пришло время прощаться. Две недели абсолютного уединения на острове закончились — все разъезжались по своим квартирам. Алексей обнял родителей, пожал руку тестю, все еще прокручивая в голове эту внезапную встречу с прошлым, и они вместе с Дмитрием направились к его просторному микроавтобусу.
Часть 3.3: Дорога сквозь серую воду и тихий звонок
Когда тяжелый, надежный микроавтобус Дмитрия плавно скатился со спирального пандуса парковки Шереметьево на платную трассу М-11, Москву окончательно накрыло сумерками. Дворники размашисто молотили по огромному лобовому стеклу, едва справляясь с потоками тяжелой, грязной воды. Стены серого подмосковного леса по бокам дороги казались размытыми, призрачными силуэтами.
В просторном салоне автобуса воцарилась приятная, расслабленная полутьма. На среднем ряду сидений Антошка, вытянув ноги, мгновенно уткнулся в экран смартфона. Рядом с ним на широком диване устроилась Лена, бережно уложив на колени спящую Алису. Малышка тихо сопела, обнимая своего фламинго, под мерное покачивание тяжелой машины. Сама Лена отрешенно смотрела в боковое стекло на пролетающие мимо огни фонарей, и отражение её лица в мокром, покрытом каплями стекле казалось Алексею невероятно хрупким.
Дима уверенно вел микроавтобус, держа стабильные девяносто километров в час в правом ряду, обходя глубокие лужи. Навигатор на приборной панели тускло светился красными нитями глухих подмосковных пробок. Дима бросил быстрый взгляд на Алексея, сидевшего рядом на пассажирском кресле, и негромко, чтобы не будить Лену и дочку, произнес:
— Ну что, Лёх... По глазам вижу, что ты еще там, на пляже, а мозги уже здесь. Как отдохнули-то в целом? Шейхи, пальмы, отель этот пятизвездочный... Генерал Шеховцов, конечно, умеет подарки делать, когда хочет. Наслышан я про этот курорт.
— Отдохнули отлично, Дим, — так же тихо ответил Алексей, прислонившись лбом к прохладному стеклу двери. Про Марка, его жесткие напутствия и тайные планы, которые они обсуждали на уединенном пирсе, Диме знать не следовало. Внутренний предохранитель Алексея сработал мгновенно. — Две недели просто тюленем на пляже лежал. Мозг отключил полностью. А Шеховцов... Ну, заслужили, наверное, за прошлый квартал.
Дима негромко хмыкнул, плавно объезжая подрезанный таксистом микроавтобус:
— Ну да, заслужили. В НИИ без тебя, кстати, весело было. Работа не стояла. Помнишь Ксению?
— Ну, помню. И как она? — Алексей повернул голову к другу.
— Да нормальная девчонка, на самом деле, хоть и строит из себя железную леди, — улыбнулся Дима, переключая ближний свет. — Без особого умысла, просто к слову. Был тут случай на прошлой неделе. Привезли нам новые серверные блоки на верификацию, тяжелые, зараза. Мужики из снабжения встали в позу: «Мы только до подъезда доставляем, разгружайте сами». Так Ксения вышла, посмотрела на них своим фирменным ледяным взглядом, поправила очки и так спокойно говорит: «Хорошо, оставляйте здесь. Я сейчас наберу генералу, скажу, что из-за двух коробок мы срываем оборонный график». Ты бы видел этих грузчиков! Они за пять минут всё на третий этаж на руках занесли, еще и пыль с коробок протерли.
Алексей тихо усмехнулся:
— Характер есть, значит.
— Не то слово, — кивнул Дима, притормаживая перед съездом. — И при этом не сухарь. На днях у девчонки-лаборантки из первой секции день рождения был, так Ксения сама, своими руками огромный торт притащила. Заказала где-то на другом конце города, кондитерский какой-то. Всех собрала, поздравила, а потом говорит: «Так, у вас полчаса на чай, а потом чтобы все графики верификации лежали у меня на столе». Короче, держит баланс. Работать с ней можно, не самодур. Ладно, не грузись сейчас, у тебя еще два дня официальных отгулов. Разбирай чемоданы, побудь с семьями.
Алексей поймал себя на том, что его взгляд помимо воли продолжает фиксировать номера обгоняющих машин, просчитывать дистанцию торможения на мокром асфальте и оценивать слепые зоны трассы. Отпускная расслабленность слетала, как сухая шелуха. Старые рабочие инстинкты оператора просыпались с каждым километром приближения к городу.
В этот момент в глубине его куртки — во внутреннем, потайном кармане, куда он перед самым вылетом переложил свой личный, гражданский смартфон — раздалась короткая, глухая вибрация. Это был не служебный спутниковый терминал, который сейчас запертым лежал на самом дне тактического рюкзака. Это был обычный телефон.
Алексей осторожно достал трубку. На экране горел незнакомый, но незаблокированный системой безопасности номер. Он нажал кнопку приема и прижал аппарат к уху.
— Да, слушаю, — тихо произнес Алексей.
— Лёха! Здравствуй, дорогой! — из динамика раздался бодрый, по-настоящему теплый, искренний и дружеский голос генерала Шеховцова. В нем не было ни капли ледяной официальности или командирского тона. Сейчас Семен говорил как старый, верный товарищ, который искренне радовался возвращению друга. — С прибытием на родную землю! Как долетели? Борт не трясло над заливом?
Алексей почувствовал, как напряжение в плечах от этого бархатного, дружелюбного голоса невольно начало спадать. Шеховцов умел располагать к себе, и сейчас эта его открытость подкупала, заставляя верить, что генерал действительно видит в нем не просто винтик в системе, а близкого человека.
— Здравствуйте, Шеф, — уже более расслабленно улыбнулся Алексей. — Да всё отлично, долетели нормально, без задержек. Погода только у вас тут... контрастная после Эмиратов. Девчонки мои уставшие, младшая вон уже спит на ходу.
— Да уж, Москва нас тут третьи сутки топит, — добродушно и сочувственно хмыкнул Шеховцов в трубку. — Ну ничего, зато воздух чистый, пыль прибило, дышать легче! Слушай, Лёш, я чего набрал-то... Чисто по-человечески поприветствовать, узнать, как вы. Знаю, что вы с дороги, чемоданы, суета эта семейная, обустройство на новом месте. Я тебя дергать вообще сегодня не буду, даже не думай о делах! Отдыхайте, разбирайте барахло, побудь с Леной и детьми, удели им время. Завтра суббота, так что выспись как следует, приди в себя. Семье огромный привет передавай!
— Спасибо. Действительно, надо вещи раскидать, детей покормить с дороги. За заботу спасибо.
— Всё, давай, дорогой! Отдыхайте, набирайтесь сил. Рад, что вы дома. На связи, Лёш. Завтра созвонимся ближе к обеду, чисто рабочие моменты обсудим без какой-либо спешки, в самом штатном, спокойном режиме. Хорошего вечера вам!
— Давайте, на связи, — ответил Алексей и с улыбкой отключил вызов.
Экран телефона погас. Алексей медленно опустил руку, убирая аппарат обратно в карман. Звонок Шеховцова был настолько теплым, домашним и поддерживающим, что на душе стало спокойнее — казалось, что генерал искренне заботится о его комфорте и дает ему время адаптироваться. Дима сбоку лишь мазнул по нему понимающим, коротким взглядом, заметив, как потеплело лицо друга после разговора с руководителем, но промолчал, деликатно давая Алексею побыть со своими мыслями.
Микроавтобус плавно перестроился в правый ряд, съезжая с трассы на кольцевую автодорогу. Впереди были серые, душные московские кварталы, снова и снова новая квартира.
Часть 3.4: Огни новостройки и новые лица
Микроавтобус Дмитрия плавно затормозил у шлагбаума современного жилого комплекса. Высотные дома-свечки уходили шпилями в низкое, сочащееся дождем небо, отражая своими панорамными стеклами неоновый свет придорожных вывесок. Дима коротко моргнул фарами охраннику, шлагбаум поднялся, и тяжелая машина мягко покатила по ухоженному, залитому лужами внутреннему двору прямо к нужному подъезду.
— Ну вот мы и на месте, — Дима потянул рычаг ручника, и в салоне тихо щелкнуло. — Лёх, ты сиди, я сейчас багажную дверь откину, раскидаем твои баулы в один присест.
С заднего сиденья тут же раздалось сонное шевеление. Алиса приоткрыла глаза, крепче сжимая своего розового фламинго, и удивленно завертела головой, разглядывая незнакомый двор сквозь мокрое стекло. Лена мягко погладила дочку по плечу, накидывая на нее свою легкую куртку.
— Уже приехали? — тихо спросила Лена, переводя взгляд на мужа. В ее голосе читалась сильная усталость, но вместе с тем и облегчение от того, что долгая дорога наконец-то завершилась. — Антошка, просыпайся, приехали. Хватит в телефон залипать, забирай свой рюкзак.
— Да я и не спал, мам, — буркнул одиннадцатилетний парень, быстро пряча смартфон в карман худи и подтягивая к себе лямки геймерского рюкзака. Он первым открыл массивную сдвижную дверь микроавтобуса и высунул нос наружу. — Ух ты, а двор тут круче, чем у бабушки. Смотри, какая площадка!
— На площадку завтра пойдешь, штурман, — усмехнулся Алексей, выходя вслед за сыном под козырек подъезда. — Давай, помогай маме и Алисе, а мы с дядей Димой багаж выгрузим.
Пока Лена, бережно держа за руку сонную Алису, заходила в теплый, ярко освещенный холл подъезда, Алексей и Дима быстро перетаскивали массивные чемоданы из бездонного багажника микроавтобуса. Капли дождя гулко барабанили по пластиковым корпусам сумок.
Когда последний чемодан оказался на плитке холла, Дима тяжело выдохнул, оперся рукой о край открытой багажной двери и вытер капли воды со лба. На секунду его лицо потеряло дежурную улыбку, став серьезным и сосредоточенным. Он оглянулся на стеклянные двери подъезда, убедился, что Лена с детьми уже ушли к лифтам, и повернулся к Алексею.
— Слушай, Лёх... Пока мы тут одни, хотел тебе еще кое-что сказать, — негромко произнес Дима, понизив голос. — По поводу НИИ. Ты особо не накручивай себя перед понедельником. В институте, похоже, реально что-то начинает меняться в лучшую сторону. Финансирование новое открыли, Ксения эту отчетность старую шерстит, порядок наводит. Атмосфера полегче стала, честное слово. Без этого вечного гнета, как в прошлом месяце.
Алексей внимательно посмотрел на друга, фиксируя его открытую, честную мимику:
— Рад слышать, Дим. Надеюсь, этот запал у руководства не пропадет через неделю.
— Да вроде не должен, — Дима качнул головой, а затем чуть прищурился. — Но есть один нюанс. Похоже, нагрузка на тебя вырастет, но в хорошем смысле. Документы я краем глаза видел в канцелярии, да и по слухам среди технарей... В общем, к нам в сектор скоро придут еще два новых оператора. Совсем зеленые, контрактники какие-то из смежного ведомства. И, судя по всему, учить их всему придется именно тебе, Лёх. Шеховцов хочет, чтобы ты их по своей методике с нуля прогнал, завершению операций научил и к шлемам адаптировал. Так что готовься стать наставником.
Алексей на секунду замер, переваривая информацию. Два новых оператора — это означало, что проект «Вихрь» расширяется гораздо быстрее, чем он рассчитывал, и генерал Шеховцов форсирует события. Но дружелюбный тон Шеховцова в недавнем звонке теперь обретал вполне логичное, практическое объяснение: генералу нужен был , отдохнувший и лояльно настроенный старший оператор, готовый ковать для него новые кадры.
— Понял тебя, Дим. Спасибо за инфу, буду иметь в виду, — Алексей крепко пожал другу руку. — Спасибо, что довез и помог. Выручил нереально.
— Да брось ты, свои же люди, — Дима снова улыбнулся своей привычной широкой улыбкой, хлопнул Алексея по плечу и запрыгнул в кабину микроавтобуса. — Давай, обустраивайтесь там. До понедельника!
Тяжелая машина плавно развернулась и поехала к выезду из двора, шурша шинами по мокрому асфальту. Алексей повернулся, набрал код на панели и вошел в подъезд. Впереди был первый вечер в новой квартире, а в мыслях уже отчетливо проступали контуры грядущих тренировок и лица двух пока еще неизвестных ему людей, чьи судьбы скоро будут намертво связаны с его собственной методикой.
Часть 3.5: Теплые стены и тишина перед сном
Новая квартира встретила их приятным запахом свежего ремонта, дерева и едва уловимым ароматом чистой текстильной обивки. Просторный холл с мягкой диодной подсветкой принял в себя гору дубайских чемоданов, которые теперь выглядели здесь как инородные тела, покрытые каплями подмосковного дождя. Едва тяжелая входная дверь захлопнулась, отсекая гул лифтовых шахт, по коридору разнесся глухой топот — Антошка, мгновенно позабыв про дорожную усталость, бросился исследовать территорию.
Эта квартира в закрытом ведомственном комплексе не была просто подарком за хорошую службу. Для сотрудников секретных государственных программ смена места жительства являлась жесткой, прописанной в протоколах безопасности необходимостью. Руководство НИИ и аналитики из смежного ведомства таким образом выстраивали защитный барьер вокруг ключевых специалистов «Вихря», обрывая возможные хвосты, исключая скрытую слежку со стороны иностранных разведок и минимизируя риски вербовки или шантажа. Переезд сюда, под защиту военизированной охраны и продвинутых систем контрнаблюдения, означал, что проект вышел на тот уровень секретности, когда личная жизнь оператора полностью переходила под контроль государства.
— Ого! Пап, иди сюда, посмотри, какое тут окно в гостиной! — его голос донесся откуда-то из глубины квартиры. — Да тут весь город как на ладони! И телек уже на стене висит!
Лена тихо рассмеялась, опустив сумку на банкетку, и устало прислонилась спиной к стене. Она аккуратно стянула кроссовки, блаженно зажмурившись, когда ступни коснулись теплого пола. Алиса, все еще не выпускавшая из рук своего плюшевого фламинго, уселась прямо на один из больших чемоданов, забавно болтая ногами.
— Ну что, Лёш... Мы дома? — Лена открыла глаза и с мягкой, бесконечно теплой улыбкой посмотрела на мужа. — Даже не верится, что еще утром мы смотрели на Персидский залив. Там все такое белое, искрящееся, а здесь... здесь наши новые стены. Знаешь, этот экстренный переезд перед отпуском меня напугал, все эти люди в форме, которые помогали собирать вещи в старой квартире... Но сейчас я зашла — и так хорошо стало. Димка молодец, довез как хрусталь. И Шеховцов твой... Слушай, он правда так искренне радовался в трубку? Я же слышала, как он громко говорил.
— Генерал умеет быть убедительным, — Алексей слегка улыбнулся, увлекая жену за руку в сторону просторной кухни-гостиной. — Он сложный человек, Лен, со своими задачами и амбициями, но когда он включает этот свой режим «рубаха-парень», ему сложно не поверить. Он ведь понимает, что от моего настроя зависит работа всего сектора. Да и эта квартира — его инициатива, он лично подписывал приказ о выделении жилья из спецфонда, чтобы уберечь нас от «внимания» извне. Но сегодня — никаких генералов. Сегодня только мы.
Часть 3.6: Разговоры перед сном
Алексей поднялся на пару ступенек, чтобы оказаться на одном уровне с сыном, и облокотился на деревянный бортик.
— А ты чего не спишь, штурман? — негромко спросил он. — О чем думаешь?
Антошка повернул голову, помолчал немного, а потом тихо, чтобы не разбудить сестру, произнес:
— Пап... А вот ты на своей работе в НИИ... ты ведь делаешь что-то очень важное, да? Дедушка Николай сегодня в аэропорту так странно с тобой разговаривал. Сказал про какие-то «узлы», про то, чтобы ты себя берег. Да и этот переезд... Нам ведь пришлось уехать из старого дома так быстро, никому из друзей со двора даже адрес новый нельзя сказать. Мама сказала, что это из-за твоей новой должности. Твоя работа... она опасная? За нами кто-то следит?
Алексей внутренне подобрался. Вопрос сына ударил в самую точку — протоколы защиты от слежки и оперативного контроля были причиной, по которой их старый адрес стерли из открытых баз данных. Но он всегда старался быть честным с сыном, понимая, что в одиннадцать лет фальшь чувствуется мгновенно. Алексей посмотрел на повзрослевшее лицо мальчика, в котором все отчетливее проступали его собственные черты.
— Важная, Антох. Очень важная, — тихо, но веско ответил Алексей. — Мы там занимаемся такими технологиями, которые другие страны очень хотели бы получить себе. Поэтому государство нас защищает. Этот переезд — как раз для того, чтобы никто посторонний не мог совать нос в наши дела, следить за мной или мешать нам жить. Это просто правила игры на таком уровне. Опасная ли сама работа? Скажем так: она требует максимальной концентрации и дисциплины. Как в спорте, или как у дедушки на службе. Ошибаться нельзя. Но именно поэтому вокруг нас такая забота. Дедушка просто переживает, как любой отец. Когда ты вырастешь, ты поймешь: сколько бы лет ни было твоему сыну, ты всегда будешь просить его надеть шапку и быть осторожнее.
Антошка слабо улыбнулся, и это напряжение в его плечах заметно спало.
— Я понял. Пап... а ты меня научишь потом? Ну, когда я вырасту. Этой своей дисциплине. Чтобы как ты — ничего не бояться.
Алексей почувствовал, как к горлу подступил теплый комок. Он протянул руку, крепко сжал плечо сына и тихо ответил:
— Научу, сын. Обязательно научу. Только бояться — это нормально. Не боятся только дураки. Главное — уметь делать то, что должен, даже когда страшно. А теперь давай закрывай глаза. Завтра выспимся, и я покажу тебе, где тут поблизости спортивная площадка, проверим твои подтягивания. Ольга просила контролировать.
— Ладно. Спокойной ночи, пап.
— Спокойной ночи, Тох.
Глава 4. Границы круга
Часть 4.1: Субботнее заземление
Субботнее утро в новой квартире началось не с будильника, а с плотного, глухого шума дождя, который за ночь превратился в монотонный пригородный ливень. Алексей открыл глаза в начале девятого. Просторная спальня, залитая мягким серым светом, казалась непривычно большой. Лена спала рядом, подтянув одеяло к самому подбородку, её дыхание было ровным и безмятежным. Впервые за долгое время на её лице не было той напряженной складки между бровей, которая обычно появлялась у неё в Москве.
Алексей тихо поднялся, накинул спортивные штаны и футболку и вышел в коридор. Из детской уже доносился приглушенный смех — Алиса и Антошка, судя по всему, вовсю осваивали новое пространство.
— Пап! — Антошка высунул голову из двери, на ходу застегивая замок на толстовке. — А мы на площадку пойдем? Ты обещал турники проверить!
— Тох, ты на улицу смотрел? — Алексей улыбнулся, кивая на панорамное окно в конце коридора. — Там сейчас вместо турников можно только заплыв на сто метров устраивать. Давай так: сначала завтрак, поможем маме, а как дождь стихнет — сделаем вылазку в закрытый двор. Заодно посмотрим, где тут спортивная зона.
— Ладно, — согласился парень, но тут же переключился на практические вопросы: — А мы сегодня коробки разбирать будем? Я хочу свой стол под компьютер сам обустроить. У меня там три монитора надо распределить, чтобы для стримов и DMZ место нормальное было.
— Обустроим, не переживай. Выделим тебе самый лучший угол, — Алексей потрепал сына по плечу. — Алиска, а ты чего притихла?
Шестилетняя дочь сидела на ковре, обложившись новыми карандашами, которые Лена успела вытащить из дорожной сумки. Её верный розовый фламинго сидел рядом, подпертый подушкой.
— Я рисую наш новый дом, — серьезно заявила она, не отрываясь от листа. — Только у меня серый карандаш кончается, потому что за окном всё серое. Пап, а в этом доме есть большие добрые собаки? Во дворе мальчик гулял с такой огромной, пушистой!
— Раз гулял, значит, есть, маленькая. Обустроимся, познакомишься, — Алексей присел на корточки, целуя дочь в теплую макушку.
К девяти часам на кухне уже вовсю скворчала яичница с помидорами и зеленью — Лена, накинув просторный домашний халат, споро хозяйничала у плиты. Запах свежезаваренного кофе окончательно выветрил из углов квартиры остатки перелетного анабиоза.
— Лёш, я тут подумала... — Лена повернулась к нему, держа в руках кофейник, когда они уселись за кухонный стол. — Мы ведь так и не отметили наш приезд нормально со всеми. Вчера в аэропорту всё скомкано вышло, все устали, разъехались по углам. Ольга с Олегом вообще в офис умчались. Давай завтра, в воскресенье, соберем всех? И родителей твоих, и моих, и Ольгу с мужем. И Димку обязательно позовем с семьей — он нас так выручил с этим автобусом.
— Отличная идея, Ленка, — Алексей сделал глоток кофе, чувствуя, как домашний уют окончательно заземляет его после двух недель оторванности от реальности. — Дома готовить на такую ораву после перелета — ты просто с ног свалишься. Давай снимем хороший зал в ресторане. Я сейчас наберу Марку, кстати. Помнишь, мы на пирсе говорили, что надо бы встретиться семьями в Москве? У него ведь тоже жена, двое мальчишек. Познакомим их с нашими, посидим по-человечески.
— Ой, да, Марка обязательно позови! — Лена искренне обрадовалась. — Он мне в Дубае очень понравился, такой рассудительный, спокойный. Мне кажется, твоему отцу и моему папе будет о чем с ним поговорить. Да и дети у него, говоришь, примерно возраста Антошки? Вот и компания парню будет, а то он со своими играми совсем одичает.
Ближе к полудню небо над Москвой наконец смилостивилось: тяжелые тучи раздвинулись, пропуская бледное, но теплое июньское солнце. Внутренний двор ведомственного комплекса, защищенный высокими стенами и постами охраны, мгновенно ожил. Алексей сдержал обещание: они всей системой вышли на прогулку. Пока Алиса с мамой осваивали сложную деревянную конструкцию детского городка, Алексей с Антошкой дошли до спортивной зоны с мягким прорезиненным покрытием.
— Ну давай, Тоха, покажи дубайскую форму, — Алексей оперся о стойку брусьев, наблюдая, как сын запрыгивает на низкий турник. — Чистые подтягивания, без раскачки. Военный стандарт.
Антошка, кряхтя и стараясь изо всех сил под наблюдением отца, выдал честные семь повторений, после чего спрыгнул, тяжело дыша, но с гордо поднятой головой.
— Молодец, прогресс есть, — одобрительно кивнул Алексей, притягивая сына к себе за шею и слегка встряхивая. — К концу лета десятку будешь делать легко. Дисциплина, парень. Каждый день понемногу, и шлемы в твоих играх тебе не понадобятся, будешь в реале крепким.
Вечер субботы прошел в ленивых хлопотах: Алексей обзванивал рестораны, выбрав в итоге уютное место с закрытой верандой на набережной, а Лена перебирала вещи, подбирая платье для завтрашнего семейного торжества. Всё шло удивительно гладко, спокойно и правильно — именно так, как должно быть в нормальной, защищенной жизни.
Глава 4.2: Воскресный съезд. Лица в толпе
В воскресенье к шести вечера просторный зал ресторана «Причал» наполнился многоголосым гулом. Закрытая веранда, утопающая в живой зелени и отгороженная от остального пространства массивными дубовыми ширмами, идеально подходила для большой семьи. Из панорамных окон открывался вид на Москву-реку, по которой после затяжных дождей лениво ползли прогулочные теплоходы, ловя бортами редкие лучи предзакатного солнца.
Семья Алексея прибыла чуть раньше, чтобы встретить гостей. Николай Васильевич и Марина Петровна приехали вместе с дочерью Ольгой и ее мужем Олегом — зять на ходу что-то увлеченно доказывал тестю, активно жестикулируя. Чуть позже, весело переговариваясь, в зал зашли родители Лены, Наталья Петровна и Владимир Николаевич. Следом за ними, заполняя пространство шумом, ввалился друг Лёши, Дмитрий, с женой Ириной и дочками-близняшками, которые тут же принялись делить с Алисой свободные стулья. Лена едва успевала раздавать объятия.
Вскоре официант у входа предупредительно распахнул двери, и на веранду вошел Марк. В Москве он выглядел иначе, чем на дубайском побережье: вместо легких льняных вещей на нем был добротный, дорогой текстурный пиджак поверх темной футболки, отлично подчеркивающий его массивную, плотную фигуру. Рядом с ним шла жена Элен — статная женщина с удивительно теплыми, лучистыми глазами — и сыновья-близнецы Кирилл и Данил, которые сразу же принялись высматривать среди присутствующих Антошку.
Николай Васильевич, заметив старого знакомого, первым поднялся из-за стола с широкой, приветливой улыбкой. Их знакомство состоялось еще на залитом солнцем пляже Персидского залива. За две недели совместного отдыха подполковник в отставке и опытный аналитик успели детально изучить друг друга, найдя массу общих тем от геополитики до особенностей армейской закалки.
— Марк! Дорогой, рад видеть в добром здравии на родной земле! — Николай Васильевич шагнул навстречу и крепко, по-военному пожал Марку руку, продублировав жест похлопыванием по плечу. — Как акклиматизация? Москва после Эмиратов не кажется филиалом тундры?
— Здравствуйте, Николай Васильевич! — Марк искренне улыбнулся, его жесткий, сканирующий взгляд в этот момент заметно потеплел. — Да уж, контраст разительный, вчера пол дня из окон на этот потоп смотрел. Но ничего, дома и дышится легче. Рад видеть вас.
Алексей, наблюдая за этой сценой, мягко перехватил инициативу и повернулся к тестю, который с явным любопытством разглядывал авторитетного гостя.
— Марк, познакомься, пожалуйста. Это Владимир Николаевич, отец Лены, — представил Алексей.
Владимир Николаевич сделал шаг вперед. Будучи человеком солидным и всю жизнь крутившимся в сфере крупного бизнеса, он сразу почувствовал в Марке тяжеловесную, властную породу.
— Очень приятно, Марк. Много слышал о вас от ребят, — Владимир Николаевич твердо пожал руку гостю. — Лёша говорил, вы там знатно поработали в Эмиратах. А я, признаться, неравнодушен к масштабным проектам. Слышал от сына, вы тоже по автомобильной части знаток? Он рассказывал про ваши вылазки в пустыню на прокачанных внедорожниках и про случай на гидроциклах.
— Есть такой грех, Владимир Николаевич, — усмехнулся Марк, плавно втягиваясь в беседу. — В пустыне без хорошего мотора и правильной резины делать нечего. В Москве, конечно, специфика другая, но тяга к надежной технике — это навсегда.
Пока мужчины старшего поколения и Марк обустраивались у края веранды, обсуждая достоинства тяжелых машин и особенности московских пробок, Антошка уже вовсю перемигивался с Кириллом и Данилом. Пальцы мальчишек Марка привычно чесались по геймпадам, и стоило Антошке шепнуть заветное «DMZ», как троица сгрудилась в углу дивана. Через минуту они уже бурно, перебивая друг друга, спорили, с каким навесом MCPR-300 лучше пробивает броню в Vondel.
Но настоящее, оглушительное потрясение ждало Алексея чуть позже, став главным событием всего этого вечера.
Ольга подозвала официанта, чтобы уточнить время подачи горячего, но вместо рядового сотрудника к их столу плавно подошел молодой человек в элегантном темном костюме управляющего. В руках он бережно держал бутылку коллекционного вина — комплимент от заведения. Рядом с ним шла очаровательная, хрупкая девушка с огромными черными глазами и мягкой, робкой улыбкой, одетая в строгое, но изящное вечернее платье.
Парень слегка наклонил голову, и из-под аккуратно уложенных темных волос на Алексея взглянули те самые карие глаза с едва заметным, до боли знакомым школьным прищуром. Это был Артур. Его лучший друг, с которым они когда-то делили одну парту. В спокойной, дорогой обстановке ресторана его благородный армянский профиль и ухоженная черная бородка выглядели невероятно стильно.
— Лёха... Ну здорово, брат, — Артур отбросил весь свой профессиональный апломб управляющего, и его лицо озарилось такой чистой, мальчишеской радостью, что разговоры за столом сами собой стихли.
— Артур?! Ты... ты как здесь?! — Алексей буквально взлетел со своего места, едва не опрокинув стул, и сделал широкий шаг навстречу.
Они сшиблись посреди веранды в мощном объятии. Алексей чувствовал, как друг изо всех сил хлопает его по спине, и все те годы разлуки, начавшиеся после внезапного переезда семьи Артура, мгновенно растворились.
— Да я тут управляющим работаю, Лёх! Совмещаю, так сказать. У твоей сестры Ольги в юридической конторе дела веду, а здесь — наш семейный бизнес, душу отвожу! — Артур смеялся, улыбаясь, и в его голосе проступал тот самый легкий, теплый армянский акцент, который всегда делал его речь невероятно уютной. — Слушай, я когда в списках резерва увидел твою фамилию, у меня аж руки затряслись. Думаю, неужели мой Лёха?! Да еще и с такой большой семьей! Знакомься, брат, это Ани, моя жена. Мы совсем недавно поженились, детей пока нет, так что живем в режиме бесконечного медового месяца!
Ани сделала шаг вперед, протягивая руку для знакомства и чуть смущенно, но искренне улыбаясь:
— Очень приятно. Артур про вас столько рассказывал, Алексей. Я уже думала, этот «Лёха со второй парты» — какой-то мифический герой из его детских сказок.
— Герой-герой, Ани, еще какой! — Артур приобнял жену за талию, и в его взгляде читалась такая гордость и нежность, что Лена, наблюдавшая за ними из-за стола, тихонько прижала ладонь к сердцу. — Садись с нами, брат! Места всем хватит! Николай Васильевич, дорогой, вы меня узнаете?!
— Артурчик! — Марина Петровна всплеснула руками, поднимаясь вслед за мужем. — Батюшки, подрос-то как, возмужал! Николай, смотри, вылитый Сурен в молодости!
Николай Васильевич подошел, широко и тепло улыбаясь, и крепко пожал руку парню, которого когда-то отчитывал за разбитые школьные стекла. Веранда мгновенно наполнилась новыми, яркими эмоциями, и Алексей понял, что этот вечер теперь точно станет незабываемым.
Часть 4.3: Переплетение нитей
Артур и Ани быстро устроились за столом — официанты по одному едва заметному кивку своего управляющего мгновенно организовали дополнительные приборы. Артур сел как раз между Алексеем и Марком. На мужском конце стола разговор сразу пошел плотно, приобретая кинематографический вес. Артур разлил по бокалам коллекционное армянское вино.
— Николай Васильевич, — Артур уважительно повернулся к отцу Алексея, приподняв свой бокал. — Первое слово — вам.
Николай Васильевич благодушно усмехнулся, прищурив глаза, в которых отражались вечерние огни набережной. Он аккуратно коснулся своим бокалом бокала Артура, а затем повернулся к Марку.
— Знаешь, Марк, — подполковник сделал небольшой глоток. — Смотрю я на этого парня и вспоминаю его отца, Сурена. Мы ведь с ним в начале двухтысячных пересекались, когда я еще в округе сидел, а Сурен возил материалы для ведомственных объектов. Честнейший был мужик. Строгий.
— Отец до сих пор этот контракт вспоминает, Николай Васильевич, — Артур прижал ладонь к груди, его обычная легкая улыбка уступила место глубокой сыновьей гордости. — Говорит: «Если бы не жесткий контроль подполковника, нас бы снабженцы сожрали». Видишь, как мир повернулся? Круг замкнулся.
Марк, который до этого момента молча крутил в пальцах массивный бокал, внимательно слушал. Его ум, привыкший координировать безопасность частных цифровых объектов по всему миру и просчитывать уязвимости глобальных сетей, мгновенно зафиксировал эту глубинную семейную сцепку. Ему нравилось, когда у людей за спиной была понятная, чистая история.
— Слушай, Артур, — Марк слегка подался вперед, опираясь крепкими локтями о дубовый стол. Пиджак на его широких плечах натянулся. — Лёха говорил, ты сейчас у его сестры Ольги в юридической конторе дела ведешь. Направление какое? Чистая коммерция или международка?
— Международное корпоративное, Марк, — Артур повернулся к нему, и его взгляд мгновенно стал собранным. — Защита активов, структурирование сделок. Сейчас время такое — старые логистические и финансовые цепочки ломаются. Бизнесу тяжело. Вот мы с Ольгой Николаевной и помогаем тем, кто пытается удержаться на плаву между Москвой, Дубаем и Азией.
Марк понимающе прищурился. В его глазах промелькнул жесткий профессиональный интерес.
— Дубай, говоришь? — Марк сделал паузу. — Это вовремя. У моей структуры сейчас зависли два крупных контракта в ОАЭ. Мы разворачиваем там резервные дата-центры для защиты крупных цифровых объектов одного европейского холдинга. Местный банк «Эмирейтс НБД» из-за комплаенса третью неделю документы крутит. Мои юристы в Эмиратах уже всю голову сломали — не могут доказать арабам, что софт для кибербезопасности не имеет двойного назначения.
Артур на секунду задумался, его пальцы привычно застучали по скатерти, словно он перебирал статьи кодекса. На его лице появилось азартное выражение.
— Ай, классика! — Артур даже прищелкнул пальцами. — Они сейчас дуют на воду, когда видят аббревиатуры, связанные с шифрованием и безопасностью данных. Марк, послушай меня. Там проблема в структуре конечных бенефициаров вашей международной компании. У нас с Ольгой три недели назад был точно такой же кейс. Мы переписали транзитное соглашение через свободную зону Джебель-Али, изменили формулировку назначения платежа на «консалтинг в сфере ИТ-инфраструктуры» и провели всё через их дочерний филиал. За два дня деньги ушли! Если хочешь, давай завтра утром ко мне в офис, или я к тебе приеду. Посмотрим твои бумаги. Ольгу подключим, она у нас по налогам гений.
Марк молчал несколько секунд, внимательно, словно сканируя, вглядываясь в открытое лицо Артура. Алексей за столом затаил дыхание — он знал, как тяжело Марк допускает новых людей к делам своей глобальной сети безопасности. Но Артур бил точно и профессионально.
Наконец, тяжелая ладонь Марка опустилась на плечо Артура.
— Договорились, — веско произнес Марк, и на его лице появилась редкая одобрительная усмешка. — Завтра в одиннадцать жду тебя. Алексей адрес скинет. Если вытащишь эти контракты по дата-центрам — с меня долгосрочное партнерство. Мне в Москве как раз не хватало зубастого юриста, который понимает, как устроена цифровая экономика.
Часть 4.5: Дым над водой и контуры понедельника
К одиннадцати вечера гул голосов на веранде стал затихать. Мужчины — Николай Васильевич, Владимир Николаевич, Марк, Артур, Дмитрий и Алексей — через тяжелую стеклянную дверь вышли на открытый деревянный пирс ресторана.
Алексей облокотился на влажные перила, чувствуя, как по левую руку встал Артур, а по правую — монолитная фигура Марка. Марк достал массивную сигару, не торопясь раскурил её, и густой шлейф дорогого табака плавно поплыл над темной гладью реки.
— Хорошо сидим, парни, — Артур закинул голову вверх, разглядывая редкие звезды. — Лёх, Марк... Я завтра в одиннадцать буду как штык со всей аналитикой по банку. У меня слов на ветер бросать не принято.
— Приезжай, Артур, — негромко, но веско ответил Марк, не поворачивая головы. — Работы много.
Артур серьезно кивнул и, посчитав, что все важные слова на сегодня уже сказаны, деликатно отступил назад, направляясь к старшему поколению, чтобы помочь им сориентироваться с вызовом такси.
Алексей и Марк остались вдвоем у края пирса. Повисла долгая пауза. Оба мужчины ментально уже настраивались на тяжелый понедельник, но у каждого из них в этой деловой Москве была своя, глубоко изолированная колея.
— Ну что, Лёха, — тихо произнес Марк, стряхивая пепел в воду. — Готов к завтрашнему утру? Понедельник легким не бывает. У тебя, я так понимаю, на твоем объекте опять намечается плотный график?
Алексей глубоко вдохнул прохладный речной воздух, чувствуя, как внутри него собирается привычная рабочая концентрация.
— Да, Марк. Завтра с девяти утра загрузка по полной. Шеховцов форсирует процессы, там сейчас Ксения порядок наводит, финансирование новое пришло... Дима вчера намекнул, что мне завтра придется плотно заняться адаптацией двух новых сотрудников, которых переводят в наш сектор. Зеленые еще, придется с нуля их по своей методике гонять, чтобы в ритм вошли. Так что завтра я для мира недоступен, закроюсь в своем контуре. А у тебя как?
Марк медленно повернул голову к Алексею. Его глаза в полумраке пирса блеснули холодным блеском человека, чья структура координирует безопасность сложнейших частных цифровых объектов планеты. Он сделал глубокую затяжку.
— А у меня своя война, Лёха. Завтра параллельно с твоими делами моя команда начинает глобальный аудит безопасности серверов одного крупного азиатского холдинга. Нужно перевести их распределенные базы данных на изолированные протоколы шифрования, пока конкуренты не устроили слив. Плюс, если Артур в одиннадцать привезет правильные бумаги по Эмирейтс НБД, придется оперативно перестраивать финансовые шлюзы для наших дубайских дата-центров. Так что завтра мы с тобой в одном городе, но на абсолютно разных планетах. У каждого свой закрытый периметр.
Марк выпустил плотное облако дыма, которое тут же утянул речной ветер.
— Это и хорошо, — Алексей усмехнулся, глядя на темную воду. — Каждый делает то, что умеет лучше всего. Ты защищаешь глобальные цифровые крепости снаружи, а я держу изнутри свой сектор. Главное, что ты теперь в Москве, и если что — есть кому спину прикрыть.
— На том и стоим, старший оператор, — Марк коротко, глухо усмехнулся и бросил тухнущий окурок сигары в воду. — Давай, собирай своих. Пора по машинам, завтра обоим рано вставать.
К ним подошла Лена, тихонько обняв Алексея со спины и уткнувшись носом между лопаток. Алексей накрыл ее ладони своими, чувствуя, как круг окончательно замыкается. За их спинами Артур о чем-то весело спорил с Димой, отец тепло прощался с Владимиром Николаевичем, а ночная Москва продолжала сиять миллионами огней. Впереди был тяжелый, автономный для каждого понедельник, но этот вечер дал им обоим абсолютную точку опоры.