Утром 26 мая (6 июня по новому стилю) 1761 года десятки астрономов по всему миру навели трубы на Солнце. Они ждали редчайшего события - прохождения Венеры по солнечному диску. Такое явление происходит парами с интервалом в восемь лет, после чего наступает перерыв более чем на столетие. После транзита 1761 года последовал ещё один - в 1769-м, а следующие пары пришлись уже на 2004 и 2012 годы.
В Петербурге, на крыше собственного дома, к наблюдению готовился пятидесятилетний Михаил Ломоносов. Он использовал трубу Доллонда длиной 4,5 фута с ахроматическим объективом - для 1761 года вполне добротный академический инструмент. Но решающим оказалось не совершенство оптики, а острота ума.
Почему все смотрели, а верно истолковал только он
Наблюдения готовили загодя. Петербургская Академия направила экспедиции в Сибирь - в Иркутск и Селенгинск. Руководить отправили учеников Ломоносова: Степана Румовского и Никиту Попова, а также французского астронома Жана Шаппа д'Отроша. Сибиряков подвела погода - Румовский писал Ломоносову с горечью: «Ежели бы 26 день майя был ясный… Но моё НАБЛЮДЕНИЕ ТОГО НЕ СТОИТ».
Сам Ломоносов остался в Петербурге и наблюдал с закопчённым стеклом, защищавшим глаза от ослепительного света.
Вот что он записал:
«Ожидая вступления Венерина на Солнце… увидел наконец, что солнечный край чаемого вступления стал неявственен и несколько будто стушеван, а прежде был весьма чист и везде равен».
А потом - главное. «Вдруг показалось между вступающим Венериным задним и солнечным краем разделяющее их тонкое, как волос, сияние».
Некоторые другие наблюдатели также отмечали необычные световые эффекты во время транзита, однако не связали их с существованием атмосферы Венеры. Ломоносов первым предложил такое объяснение: это свет Солнца, преломлённый в атмосфере Венеры.
Озарение, опередившее время
Он сделал вывод, который звучал смело для XVIII века: «Планета Венера окружена знатной воздушной атмосферой, таковой (лишь бы не большею), какова обливается около нашего шара Земного». Это был смелый вывод, основанный на наблюдении. Последующие исследования подтвердили его правильность.
Открытие показало, что атмосфера существует не только у Земли. Представления об исключительности Земли получили ещё один серьёзный вызов.
«Сие не что иное показывает, как преломление лучей солнечных в Венериной атмосфере», - написал он в своей статье. В конце работы Ломоносов в шутливой форме коснулся богословских споров о возможных обитателях Венеры, иронизируя над вопросом, были бы они христианами. Эта ремарка показывает, что Ломоносов не боялся соединять научные рассуждения с философскими и богословскими вопросами своего времени.
Тонкий светящийся ореол (нимб) вокруг силуэта Венеры, который он увидел при прохождении планеты по диску Солнца, теперь называют «явлением Ломоносова».
Полтора века молчания
В июле 1761 года вышла его работа «Явление Венеры на Солнце, наблюденное в Санктпетербургской императорской Академии наук майя 26 дня 1761 года». Сначала на русском языке, а уже в августе - на немецком в академических «Новых комментариях».
Работа не вызвала заметного отклика за пределами России. В западной астрономической литературе XIX - начала XX века открытие Ломоносова долго оставалось практически неизвестным. Поэтому многие авторы связывали первые наблюдения атмосферы Венеры с более поздней работой Иоганна Шрётера.
Справедливость, которая пришла через века
Во второй половине XX века историки науки заново обратились к публикациям Ломоносова, после чего его приоритет постепенно получил международное признание. А в 2012 году, во время очередного прохождения Венеры, международная группа астрономов под руководством Александра Кукарина и Владимира Шильцева провела эксперимент с инструментами, доступными в XVIII веке. Их реконструкция показала: Ломоносов действительно мог видеть описанный им световой эффект, а возможностей его инструмента было достаточно для такого наблюдения. Сегодня приоритет Ломоносова признаётся современной историей астрономии и отражён в специализированной научной литературе.
Он смотрел на Солнце через трубу и дал верное объяснение тому, что другие сочли помехой. Не потому, что у него был лучший инструмент. А потому что он умел думать. Иногда великое открытие начинается не с нового телескопа, а с человека, который замечает то, мимо чего проходят остальные. Ломоносов был таким. Он не испугался довериться собственному наблюдению - и оказался прав.